— Вика, послушай, ты правда думаешь, что этот оттенок индиго впишется в нашу северную гостиную? — Артём говорил негромко, но в его голосе сквозила мягкая, обволакивающая теплота, свойственная людям, которые наконец-то расслабились. Он вертел в руках небольшой керамический образец, привезённый из поездки, словно это был драгоценный камень.
— Конечно, родной, именно он будет напоминать нам про этот закат, когда небо словно опрокинулось в воду, — Вика улыбнулась, поправляя плед на коленях, пока такси плавно скользило по ночному шоссе. — Мы слишком долго жили в серых тонах, пора добавить глубины.
— Значит, индиго, — согласился мужчина, накрывая её руку своей ладонью. — Главное, что мы вернулись с новыми силами, потому что завтра чертежи сами себя не начертят, а заказчики ждать не любят.
Такси въехало под шлагбаум их жилого комплекса, и супруги, уставшие, но наполненные тихой радостью, направились к лифтам паркинга. Предстояло забрать свой автомобиль, который оставался здесь на время их двухнедельного отсутствия, и перегнать его на мойку перед завтрашним днём. Артём уверенно шагал к привычному месту в углу парковки, где много лет парковал свой внедорожник.
Однако на месте номер сорок два было пусто. Лишь масляное пятно на бетоне напоминало о том, что здесь когда-то стояла техника. Артём остановился, моргнул, словно надеясь, что зрение его подводит из-за смены часовых поясов.
— Может, ты переставил его перед отъездом? — осторожно, с надеждой на понимание ситуации, спросила Вика.
— Нет, я точно помню, как закрывал дверь и ставил на сигнализацию, — Артём нахмурился, доставая телефон, чтобы набрать охрану.
К ним уже спешил начальник смены, пожилой мужчина с бейджем «Валерий», вид у него был виноватый, но вместе с тем странно спокойный.
— Артём Сергеевич, вы уже вернулись? — начал он, не давая хозяину места задать вопрос. — Так матушка ваша, Галина Николаевна, забрала машину ещё три дня назад.
— Как забрала? — Артём почувствовал, как внутри начинает зарождаться холодное, колючее чувство тревоги. — У неё нет ключей, а метка сигнализации у меня.
— Она приехала с мастером, документы показала, ПТС, свидетельство о регистрации, всё на её имя, — охранник развёл руками, демонстрируя свою беспомощность перед буквой закона. — Сказала, что потеряла ключи, мастер вскрыл, перепрошил. Я не мог препятствовать собственнику, вы же сами знаете правила.
Артём замер. Он вспомнил. Тот самый кредит, взятый на заре его карьеры, когда банки отказывали молодым предпринимателям с нестандартными идеями. Мать тогда согласилась оформить машину на себя, кредит он выплатил за два года, но переоформить руки не доходили — то один сложный заказ, то другой.
— Она её продала, Артём Сергеевич, — тихо добавил охранник. — Прямо здесь покупатель ждал, они сразу и уехали.
Дверь квартиры Галины Николаевны была не заперта, словно хозяйка ждала визита. В прихожей пахло чем-то сладким и затхлым, этот запах всегда ассоциировался у Артёма с детством, но теперь он вызывал лишь тошноту. Мать сидела в кресле, величественно откинув голову, и смотрела телевизор, даже не повернувшись на звук вошедших.
— Где деньги? — Артём не стал тратить время на приветствия, его терпение лопнуло, как перетянутая струна.
— Здравствуй, сынок, и тебе не хворать, — она медленно повернула голову, скользнув по Вике уничижительным взглядом. — А деньги там, где они нужнее. Олег поступил на платное, ему нужно жить, одеваться, учиться, а не считать копейки.
— Ты продала мою машину, чтобы оплатить учёбу здоровому лбу, который палец о палец не ударил? — голос Артёма дрогнул, но не от слабости, а от осознания бездны, разверзшейся между ними.
— Это была моя машина, — отчеканила Галина Николаевна, поднимаясь с кресла. — По документам моя. И я имела полное право распоряжаться своим имуществом. Ты сам довёл меня до этого, Артём.
— Я довёл? — он усмехнулся, и эта усмешка была горькой. — Тем, что полностью содержал тебя последние пять лет? Тем, что оплачивал коммуналку, продукты, лекарства?
— Ты стал жадным! — выкрикнула она, и её лицо исказилось. — Как только появилась эта... твоя, — она ткнула пальцем в сторону Вики, — денежный поток иссяк. Раньше ты не считал, сколько даёшь матери, а теперь? "Мама, зачем тебе столько?", "Мама, куда ты потратила?". Это унизительно! Я не обязана отчитываться перед тобой за каждую копейку, пока ты возишь жену по курортам!
Вика стояла молча, чувствуя, как внутри нарастает разочарование. Она видела эту женщину разной, но такой откровенной ненависти ещё не встречала.
— Это она тебя настроила, — продолжала Галина Николаевна, наступая на сына. — Она нашептывает тебе по ночам, чтобы ты забыл семью. Но теперь справедливость восстановлена.
— Справедливость? — Артём посмотрел на мать. — Ты украла у меня полтора миллиона. Ты не просто взяла своё, ты предала меня.
— Не смей так говорить с матерью! — взвизгнула она. — Я тебе жизнь дала!
— И эту жизнь ты сейчас оценила в стоимость подержанного внедорожника, — холодно подытожил Артём. — Хорошо. Если ты считаешь, что поступила по закону, то и я буду действовать так же.
Он взял Вику за руку, чувствуя, как дрожат её пальцы.
— Деньги закончатся, мама. Олег их прогуляет за полгода, как прогуливал всё, что ты ему давала раньше. И когда ты придёшь ко мне — а ты придёшь, — вспомни этот день.
— Не пугай меня! — крикнула она им вслед. — Без тебя проживём!
*
Столица встретила их бешеным ритмом, но именно здесь их странная, редкая специализация — проектирование сложной сценической механики и световых партитур для театров — оказалась востребованной. Прошло три года. Дела шли в гору, они купили просторную квартиру в старом фонде с высокими потолками, где было много воздуха и света.
Вика была на седьмом месяце. Беременность протекала легко, они обустраивали детскую, выбирая самые экологичные материалы. О прошлом старались не вспоминать, словно отсекли гнилую ветку, чтобы дерево могло расти дальше.
Звонок раздался в субботу утром. Артём увидел номер, который давно не был записан в его телефонной книге, но память услужливо подбросила имя. Он долго смотрел на экран, пока Вика вопросительно не подняла бровь.
— Слушаю, — ответил он сухо, включив громкую связь, чтобы не было секретов.
— Артём, нужны деньги, — голос Галины Николаевны звучал требовательно, без прелюдий, словно они расстались вчера. — Олега отчисляют, нужно закрыть сессию, там какие-то взятки, я не разбираюсь, но сумма большая.
— Ты ошиблась номером, — Артём хотел сбросить вызов, но мать заговорила быстрее.
— Не смей бросать трубку! Ты обязан помочь брату! У него талант, его просто завалили преподаватели! И мне нужно на обследование, сердце шалит, всё из-за твоих выходок.
— Галина Николаевна, — в голове Артёма прояснилось, злость уступила место ледяному спокойствию. — У меня нет брата. У меня есть безответственный человек по имени Олег. И у меня нет матери, которая ворует у собственного сына.
— Ах ты неблагодарная скотина! — закричала трубка так, что эхо разнеслось по комнате. — Зажрался там в своей Москве! Я приеду, я на вас управу найду! Ты по гроб жизни мне должен!
Артём нажал красную кнопку.
— Она не успокоится, — тихо сказала Вика, поглаживая живот.
— Пусть попробует, — Артём обнял жену. — Мы теперь далеко, и я больше не тот мальчик, который боялся её крика.
Но он ошибся. Расстояние для злобы и жадности не было преградой. Галина Николаевна не просто угрожала — она действовала. Узнав через старых знакомых адрес сына, она села на поезд. В её голове созрел план: если сын стал таким чёрствым, то виновата только невестка. Нужно надавить на неё, запугать, заставить платить. Женская солидарность или страх за ребёнка — что-то должно сработать.
*
В тот день Артём должен был уехать на монтаж сложной декорации. Он собрал сумку с инструментами, поцеловал Вику и вышел. Вика осталась дома, планируя разобрать эскизы для нового заказа.
Звонок в дверь раздался через час. Вика посмотрела в глазок — на площадке стояла курьерская служба, по крайней мере, так казалось из-за кепки и большой коробки в руках. Она открыла дверь, не ожидая подвоха.
Коробка полетела на пол, и перед ней выросла Галина Николаевна. Она сильно изменилась: черты лица заострились, взгляд стал колючим, бегающим.
— Ну здравствуй, разлучница, — свекровь бесцеремонно оттолкнула беременную Вику и прошла в квартиру, осматривая дорогой ремонт с нескрываемой завистью. — Хорошо устроились. Люстры хрустальные, полы дубовые. А мать родная копейки считает?
— Уходите, — твёрдо сказала Вика, отступая вглубь коридора. — Артёма нет дома.
— А мне он и не нужен, я к тебе пришла, — Галина Николаевна бросила сумку на комод, оставив царапину на полировке. — Значит так, милая. Ты сейчас же переводишь мне пятьдесят тысяч. И так будет каждый месяц. Это компенсация за то, что ты украла у меня сына.
— Вы в своём уме? — Вика почувствовала, как страх сменяется изумлением. — Я ничего вам не переведу. Вы продали нашу машину, забрали все деньги. Вам мало?
— Это были мои деньги! — рявкнула свекровь. — А теперь ты будешь платить. Если нет — я устрою вам ад. Я буду писать на работу Артёму, я буду приходить сюда каждый день, я напишу заявление в опеку, что вы наркоманы!
Вика не выдержала. Абсурдность ситуации была настолько велика, что она рассмеялась. Это был не истерический смех, а искреннее удивление наглостью человека.
— Вам смешно? — лицо Галины Николаевны пошло красными пятнами. — Смеёшься над матерью? Над пожилым человеком?
Она рванулась вперёд. Вика не успела отреагировать. Звонкая пощёчина обожгла щеку. Голова дёрнулась, Вика ударилась плечом о дверной косяк. Улыбка исчезла, но в глазах появился холодный блеск. Теперь она видела не родственницу, а врага.
— Ты... — прошипела свекровь и, не помня себя от ярости, схватила Вику за ворот домашней рубашки. Ткань с треском разорвалась, обнажая плечо. — Я тебя научу уважению!
В этот момент за спиной свекрови раздались медленные, тяжёлые хлопки.
Раз. Два. Три.
Галина Николаевна замерла, не разжимая пальцев, вцепившихся в обрывки ткани. Она медленно повернулась. В дверях своего кабинета, который она в пылу гнева не заметила, стоял Артём. Он никуда не уехал. Монтаж перенесли, и он работал дома, в звуконепроницаемых наушниках, пока вибрация от захлопнувшейся двери не привлекла его внимание. Он вышел минуту назад и видел всё.
*
Взгляд Артёма был страшен. Он не кричал, не махал руками, но от его фигуры исходила такая волна тяжёлой, первобытной угрозы, что Галина Николаевна инстинктивно разжала пальцы и сделала шаг назад.
— Сама порвалась, — быстро, глотая слова, выпалила она. — Это она сама на себя кинулась, истеричка! Ты видел? Она меня спровоцировала!
Артём молча прошёл мимо неё. Он подошёл к Вике, осторожно, словно касаясь хрусталя, провел пальцем по краснеющему следу на её щеке. Осмотрел разорванную рубашку. Убедился, что с женой и ребёнком всё в порядке.
Затем он медленно повернулся к матери.
— Артёмка, она смеялась надо мной, — заныла Галина Николаевна, пытаясь вернуть привычную роль жертвы. — Я просто хотела поговорить, а она...
Артём не дал ей договорить. Он шагнул к ней, и в этом движении было столько решимости, что она вжалась в стену. Он не стал её бить. Он просто взял её за плечи — жёстко, как берут мешок с мусором. Его пальцы сомкнулись на её пальто стальным капканчиком.
— Пусти! Ты что творишь?! — взвизгнула она, болтая ногами, потому что сын, используя своё физическое преимущество, практически оторвал её от пола.
Он тащил её к выходу. Галина Николаевна пыталась упираться, царапать его руки, хвататься за вешалку, которую с грохотом уронила. Артём, не произнося ни слова, подхватил с пола её сумку и швырнул на лестничную площадку.
— Артём! Я мать! Ты не имеешь права! — орала она, пока он выталкивал её за порог квартиры.
Он выставил её на холодный бетон подъезда и встал в проёме двери. Его грудь тяжело вздымалась, но лицо было абсолютно спокойным. Это было холодное решение хирурга, ампутирующего гангрену.
— Если ты сейчас закроешь эту дверь, — прошипела Галина Николаевна, поправляя сбившуюся причёску, — у тебя больше не будет матери. Слышишь? Я прокляну тебя!
Артём посмотрел на неё сверху вниз.
— Прекрасно, Галина Николаевна, — произнёс он чётко, чтобы каждое слово врезалось в её память. — Значит, у меня нет матери. И все обязательства с меня снимаются. Забудь это имя. Забудь этот адрес. Если я увижу тебя ещё раз — я не буду таким вежливым. Я заявлю о проникновении и нападении. У нас стоят камеры.
Он потянулся к ручке двери.
— Ты пожалеешь! — крикнула она в отчаянии.
Дверь захлопнулась. Лязгнул замок. Затем второй.
Галина Николаевна осталась одна на пустой лестничной клетке. Тишина подъезда давила на уши после её собственного крика. Она постояла минуту, ожидая, что дверь сейчас откроется, что сын одумается, выбежит с извинениями. Но дверь оставалась глуха и нема.
Она медленно, шаркая ногами, побрела к лифту. В голове крутились злые мысли: "Ничего, остынет. Никуда не денется. Вика эта его настропалила, стерва". Она всё ещё верила, что контролирует ситуацию, что правда на её стороне.
Выйдя на улицу, она достала телефон, чтобы позвонить Олегу и пожаловаться на жестокого брата, рассказать, как её унизили. Но на экране висело новое сообщение от банка.
Она открыла смс. Буквы плыли перед глазами.
"Напоминаем, что платёж по вашему кредиту просрочен. Сумма задолженности с учётом штрафов составляет..."
Галина Николаевна похолодела. Чтобы приехать в столицу и снять гостиницу на первое время, «пока сын не начнет платить», она взяла быстрый займ. Она была абсолютно уверена, что выбьет деньги из Вики или Артёма сегодня же. У неё не было обратного билета. У неё почти не осталось наличных.
Она набрала номер младшего сына.
— Алло, Олег? Сынок, тут такое дело... Артём меня выгнал. Мне нужны деньги на билет обратно и...
— Мам, ну ты чего? — голос Олега был раздражённым, на фоне играла громкая музыка. — Я думал, ты там с Артёма стрясла бабла. У меня самого ничего нет, я вообще-то девушку в кино веду. Разбирайся сама, ты же взрослая.
Гудки.
Галина Николаевна опустила руку с телефоном. Она стояла посреди чужого огромного города, у подъезда дома, где в тепле и свете сидели её сын и невестка, которых она только что потеряла навсегда. Осенний ветер пробирал до костей, забираясь под тонкое пальто.
Она оглянулась на окна третьего этажа. Там горел тёплый, золотистый свет. Она знала, что за этими шторами сейчас Артём обнимает Вику, утешает её, заваривает чай. И в этом уютном мире для неё больше не было места. Осознание своего полного, тотального краха накрыло её внезапно. Она не могла поверить, что её план, казавшийся таким безупречным, обернулся против неё самой. Она хотела наказать их, а наказала себя.
Мимо проходили люди, никто не обращал внимания на растерянную женщину, которая сжимала в руке бесполезный телефон, понимая, что идти ей некуда.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
Советую обязательно прочитать:
А вот ещё один занимательный случай:
Кстати, вот ещё любопытная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖