Олег швырнул тест на стол так, будто это была граната с выдернутой чекой, а не две синие полоски. Полоски смотрели на него с выражением "Тебе конец, мужик".
- Ты ничего не хочешь мне сказать, Авдотья? - голос Олега скрипел, словно несмазанная телега, везущая его прямиком на эшафот.
Жена молчала. Она сидела, вжавшись в стул, бледная, на лице - одни глаза, огромные и пустые.
А ведь она в последнее время изменилась. Под глазами- синева, лицо сравнялось по цвету с бумагой. И как он мог не заметить?
Олег запоздало включил режим "следователь" и начал лихорадочно перебирать улики. Жена похудела. Кофе? Та литрами глушила эту горечь, чтобы проснуться, а теперь упаковка пылится, даже не вскрытая. В холодильнике появились соленые огурцы, которые она раньше терпеть не могла, а теперь уничтожала банками. Ананасы. Никогда не покупала, сейчас она ела их с таким остервенением, будто мстила им за что-то.
Что ещё?
Ах да, тошнота. Обычно она могла навернуть селедку, залпом запить ее ледяным молоком, и ее желудок реагировал на это так же спокойно, будто это была овсянка на воде.
Такой подлости он от неё не ожидал.
Пять лет назад он сделал ей предложение.
Они не прыгали в омут с головой. Хотя двадцать пять - это возраст, когда всё ещё делаешь глупости.
Они подошли к краю, осмотрелись, обсудили глубину, температуру воды и возможные течения. Как взрослые. Как ответственные.
Они говорили о совместной жизни так, будто составляли навигационную карту: где у них рифы, где мели, куда дуют ветры и хватит ли парусов, чтобы дойти до горизонта.
Они обсудили всё. Деньги, быт, страхи, амбиции, и даже то, кто будет мыть посуду, когда у обоих не будет сил и как "важно сохранять личное пространство".
Самое главное условие озвучил Олег.
- Я… не хочу детей. Совсем. Ни сейчас, ни потом. Ни случайно, ни "так получилось". Ни "ты передумаешь". Ни "мама просит внуков". Ни "часики тикают". Никаких часиков, Авдотья. Я не против чужих детей. Они очень милые… когда живут в чужих квартирах. И особенно милые, когда их забирают домой ровно в восемь вечера.
- Я понимаю, сказала она тогда. - Сама хотела тебе сказать, рада что у нас совпало. У меня карьера попёрла. Работа интересная, коллектив - прекрасный. Проекты, поездки, конференции. Я не хочу превращаться в человека, который обсуждает прикорм и цену на памперсы. И потом, я слишком люблю спать.
- Значит, договорились, -с облегчением сказал Олег. - Наша семья — это мы. Два человека, два чемодана и один паспортный контроль.
- Максимум кот, - добавила Авдотья.
- Кот - допустимо, - согласился Олег, - Он хотя бы сам ходит в туалет.
Он обнял будущую жену.
-Никаких пелёнок. Никаких бессонных ночей. Никаких садиков, родительских собраний и криков "мама, он меня ударил!". Только жизнь. Работа. Путешествия.
Свобода.
И вот теперь.
Пять лет спустя.
На столе лежал этот маленький пластиковый билет в ад с двумя синими полосками.
Как официальный документ о расторжении их договора. С подписью судьбы. И печатью: "Поздно пить боржоми".
Авдотья наконец подняла глаза.
Олег ожидал чего угодно: истерики, слёз, и даже театрального "это не то, что ты думаешь". Но жена выглядела так, будто сил на драму давно не осталось.
- Я хотела сказать, - тихо произнесла она. - Просто… не знала как. Полгода назад со мной что-то начало происходить. То задержка, то раньше времени. Постоянная усталость. Голова кружилась. И странное состояние. Будто меня внезапно ставят в духовку на двести градусов, а через пять минут в морозилку. Я сначала думала - стресс. Работа, перелёты, недосып. Но к врачу пошла, конечно.
Она помолчала.
-Женский врач отправила меня на анализы.
-Ты можешь не тянуть? - раздражённо рыкнул Олег.
-Мне сказали, что у меня снижен резерв. У каждой женщины он ограниченный. С возрастом он уменьшается. У меня… он почти закончился лет на десять раньше времени. Такое бывает. А значит - сейчас или никогда.
- Подожди. Мы же договаривались. Ты мне обещала. Это было нашим главным условием.
- Да, -безрадостно согласилась Авдотья.
-Ты сейчас поступаешь непорядочно по отношению к мне. Слово надо держать.
-Мне сложно объяснить. Я вышла из кабинета… и вдруг поняла странную вещь.
Олег молчал.
- Когда тебе говорят "ты можешь никогда не родить" мозг реагирует очень странно.
Она тихо рассмеялась, но в смехе не было радости.
- Это как когда тебе говорят: "Твой поезд уходит навсегда". Даже если ты не собирался на нём ехать… всё равно начинаешь смотреть на платформу.
-И что?
Авдотья отвела взгляд.
- Я перестала пить таблетки. Я думала… если ничего не произойдёт - значит, так и должно быть.
Она посмотрела на тест.
- А если произойдёт… значит, это последний шанс.
Олег уставился на неё.
- То есть ты устроила...- он поискал слово, биологическую рулетку?
Авдотья устало закрыла глаза.
- Я просто перестала вмешиваться.
Олег ткнул пальцем в тест.
- Поздравляю. Эксперимент удался. Скажи мне, Авдотья, - вкрадчиво спросил обманутый, - Ты молчала полгода. - Мы вместе завтракали, сидели в кафешках, гуляли. Ты спрашивала, как у меня дела. Я рассказывал про дурака Петрова, который опять провалил дедлайн. Мы обсуждали, куда поедем в отпуск. Мы планировали жизнь. А ты в это время уже знала, что наш договор - в мусорке.
- Я не знала, что получится.
- Да при чем тут получится?! - рявкнул Олег так, что Авдотья вздрогнула. - Ты должна была сказать мне про болезнь! Про то, что у тебя что-то не так со здоровьем! Что ты ходишь по врачам, сдаешь какие-то анализы, у тебя там резерв сыплется!
-Я знала твою реакцию. Думала поговорить...
-Когда поговорить Авдотья? Когда живот на нос полезет? Ты не просто подло нарушила договор. Ты его переписала. И поставила меня перед фактом. И походя разрушила мою жизнь.
Он вскочил, не в силах более находиться в одном помещении с предательницей.
И вышел, хлопнув дверью так, что было слышно, наверно, в другом подъезде.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ