Предыдущая часть:
Катя молчала долго, наверное, целую вечность, по крайней мере, ей так показалось. Как ни странно, именно слово «сделка» её успокоило и заставило перестать выискивать подвох. В конце концов, для этих богатых людей всё в этом мире — товар. Заводы, пароходы, чужая совесть. И жену, выходит, тоже можно купить, как пару обуви.
— Слушайте, а почему именно я? — поинтересовалась она уже совершенно спокойно, справившись с первым шоком. — Мне кажется, у вас достаточно средств, чтобы подыскать кого-нибудь помоложе, покрасивее, посвежее.
— Я не хочу никого другого, — выпалил он и тут же смутился, словно проговорился о чём-то важном. — То есть... ну, это же очевидно, правда? Катя, вы только не обижайтесь, но я знаю, что вы не способны на подлость. Я могу вам доверять и быть уверенным, что вы не станете плести интриги у меня за спиной, не сговоритесь с конкурентами, не попытаетесь выведать коммерческие тайны. Я через это уже проходил, нахлебался выше крыши.
— А-а, теперь понятно, — кивнула она, и в глазах её мелькнула прежняя насмешка. — Вам нужна простая дурочка, немножко глуповатая, без амбиций и связей, чтобы попользоваться и выбросить? Я правильно понимаю? Что ж, дорогой товарищ бизнесмен, по части бедности и отсутствия полезных знакомств я, пожалуй, подхожу. Но всё остальное, знаете ли, не продаётся. На это ваших денег не хватит. Всего хорошего.
Она махнула рукой и решительно дёрнула ручку двери.
— Катя, подождите! Я всё понимаю... — он говорил быстро, захлёбываясь словами. — Но вы хотя бы подумайте! Умоляю вас! Я клянусь чем хотите, вам это не доставит никаких хлопот. Обещаю, что наш... ну, назовём это браком... будет расторгнут по первому вашему слову. Только после того, как я заключу нужные контракты и с вашей помощью пущу кое-кому пыль в глаза.
— Поищите для своей пыли другую грязь, — брякнула Катя и с силой захлопнула дверцу.
А через несколько дней она набрала номер, оттиснутый на визитке.
— Дмитрий? Это Екатерина Ветрова. Если ваше предложение насчёт сделки ещё в силе... я согласна.
Таню прооперировали в лучшей клинике, какую только смогли найти. Операция прошла блестяще, лучше, чем мог предположить даже самый оптимистичный прогноз. Уже через месяц Таня, всё ещё недоверчиво прислушиваясь к собственным ощущениям и не веря, что боль наконец отступила, счастливо смеялась и рисовала без остановки, словно пытаясь наверстать все потерянные годы. Выполняя свою часть уговора, Катя несколько раз сопровождала Дмитрия в качестве законной супруги в далёкую восточную страну. Тамошний партнёр, и правда похожий на султана из старой сказки, принимал их с поистине королевским размахом. Дмитрий держался безупречно: внимательный, предупредительный, он словно пытался угадать любое её желание, и делал это с таким тактом, что Катя вскоре расслабилась, перестала ждать подвоха и с удивлением обнаружила, что начинает получать удовольствие от этой красивой, сытой, почти сказочной жизни. Оказывается, она так наголодалась по простым радостям и так давно не высыпалась, что даже обычный завтрак в гостиничном номере и мягкая постель казались невероятным счастьем. А когда они возвращались домой и она видела счастливую, разрумянившуюся, почти здоровую Таню, ей казалось, что все прошлые годы страданий были не напрасны.
— Ну что, Дима, заключил ты свой восточный контракт? — спросила она как-то своего необычного супруга.
Дмитрий в последнее время стал частым гостем в их маленькой квартире. Он с удовольствием просиживал на кухне до позднего вечера, подбирая хлебом остатки подливки, всерьёз обсуждал с Таней живопись и с самым честным видом восхищался её работами, включая их в число настоящих шедевров. Всё это явно выходило далеко за рамки их молчаливого договора. И Катя, к собственному удивлению испытывая лёгкое сожаление, решила наконец прояснить ситуацию.
— Контракт? Ах да, всё отлично, — он улыбнулся. — Кстати, наш восточный друг от тебя просто в восторге. Думаю, будь ты свободна, он бы немедленно предложил за тебя выкуп.
— Ну что ж, тогда, наверное, пора заканчивать... всю эту историю, — Катя запнулась, не зная, как правильно сформулировать.
— Ты предлагаешь развестись? — тихо спросил Дмитрий, и в глазах его мелькнуло что-то, чего она раньше не замечала. — А если я не хочу?
— Знаешь, Димка... — она помолчала, собираясь с духом. — Наверное, я сошла с ума, но я тоже не хочу с тобой расставаться. Вот хоть убей — не хочу, и всё тут. И мне плевать, кто и что подумает. И даже если ты сейчас заподозришь меня в корысти, я всё равно скажу: я люблю тебя.
Она рассмеялась, глядя на его растерянное, счастливое лицо.
— Ты, правда, как летний Дед Мороз. Просто появился в моей жизни — и превратил её из серого кошмара в праздник. Только знаешь... — она замялась. — Ты можешь считать меня ненормальной, но я хочу настоящую свадьбу. Мы с Танькой всегда мечтали, что станцуем на свадьбах друг у друга. Так что придётся тебе снова организовывать наше бракосочетание.
Последние слова она договаривала с трудом, потому что Дмитрий вдруг крепко прижал её к себе, словно боялся, что сейчас кто-то придёт и отнимет. Глупый. Кому, кроме него — явно не совсем нормального человека, — сдалось это вечно взъерошенное, ироничное и бесконечно родное сокровище?
Свадьбу Катя получила. Только жених на ней выглядел каким-то странным, словно на его лицо то и дело набегала тень. Он с усилием прогонял её, встряхивал головой и снова улыбался, но потом опять начинал растерянно хмуриться.
— Что стряслось-то? — Катя обвила руками его шею. — Жалеешь, что согласился на всю эту авантюру? — она попыталась пошутить, но в голосе прозвучала тревога.
— Нет, что ты, Катюш, я люблю тебя. Очень люблю, — он говорил тихо и как-то обречённо. — Я думал, что смогу забыть, смогу промолчать. Но не могу. Дальше я просто обязан тебе всё рассказать. Может быть, тогда ты поймёшь и... простишь меня.
— Я прощу, Дима. Я пока ничего не понимаю, — ответила она, но почему-то внутри у неё всё похолодело.
— Просто выслушай, — с трудом начал он.
Дмитрий родился и вырос в семье обеспеченной, где не знали проблем с деньгами, но зато знали толк в требованиях к единственному сыну. Требований этих, по его мнению, было слишком много, и они душили, не давая вздохнуть. А так хотелось простых мальчишеских радостей: гулять допоздна, торчать на стадионе, орать с трибун, подгоняя школьную волейбольную команду, и с особенным, замирающим сердцем следить за одной из волейболисток. За Катей Ветровой. Эта девушка нравилась ему давно, и как он ни пытался, не мог выбросить это чувство из головы.
В той дурацкой компании он оказался случайно — поругался с отцом и сбежал из дома. Денег у него было много, поэтому трое парней, известных своей лихостью, приняли его с распростёртыми объятиями. На его деньги купили выпивку, и он, сначала отказываясь, а потом решив назло родителям, попробовал всё. Как оказался на заднем сиденье угнанной машины — не понял и сам. Весёлая поездка обернулась догонялками с полицией, а закончилась страшно. Они сбили девочку и уехали.
Вскоре Дима остался один в брошенной машине. И, ни секунды не думая о последствиях для себя, набрал номер полиции. А потом узнал, что та самая девочка, которую они переехали, — младшая сестра Кати Ветровой. Той самой Кати, в которую он был влюблён. Он бросился к ней, чтобы просить прощения, предлагал себя, пусть хоть ноги об него вытирают, только бы выслушала. Но она лишь крикнула, что ненавидит его и будет ненавидеть всю жизнь.
А потом, через много лет, он случайно увидел её на автомойке. И понял, что все эти годы любил только её одну, как бы ни пытался себя переубедить.
— И ты придумал эту дикую историю с браком и наживку в виде операции для Тани? — Катя смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Всё это — только для того, чтобы... Зачем? Такими сложными путями? Я не понимаю.
— Ну как зачем, Кать? — он смотрел на неё с такой надеждой и страхом, что у неё защемило сердце. — Я ведь помог не потому, что должен был, не только из чувства вины. Я просто всегда любил тебя. Честно. С самой школы. Не веришь? Я всегда считал тебя самой лучшей девушкой на свете. И всегда знал, что рядом с тобой становлюсь лучше.
Катя слушала, и каждое его слово отзывалось в ней то ледяным холодом, то жаркой волной. А когда он замолчал, она вдруг отшатнулась, вглядываясь в его лицо так, будто видела впервые.
— Подожди... — голос её сел. — Это ты... Тогда, после суда... Ты приходил к подъезду. Тот парень, который звонил в полицию. — Она не спрашивала, она утверждала, потому что черты его лица вдруг сложились в узнаваемую картинку. — Это был ты.
Дмитрий побледнел, но не отвёл взгляда. Кивнул.
— Я.
Катя молчала. В голове крутилось то, старое, ледяное: «Ненавижу вас всех. Будьте вы прокляты». И это она сказала ему. А он... он всё равно пришёл. Потом, через годы, придумал этот дурацкий спектакль, чтобы быть рядом.
— Ты сумасшедший, — выдохнула она наконец. — Совершенно безнадёжный сумасшедший.
А потом, не дав ему ответить, шагнула вперёд и прижалась к нему так крепко, как не прижималась ещё ни разу.
— Что? — Катя замерла, прислушиваясь к его словам. — Что ты сейчас сказал? Подожди... — она медленно подняла на него глаза, в которых зарождалось изумлённое понимание. — Так это... тот букет и валентинка в школе... Это был ты?
— Ну да, я, — он смущённо улыбнулся, словно провинившийся мальчишка. — Только признаться так и не смог тогда. А потом случилось всё это, и ты сказала, что будешь ненавидеть меня вечно. Ты ведь даже на глаза показываться запретила. Вот я и придумал... этот спектакль. Чтобы хоть как-то подобраться к тебе, заставить принять помощь и просто быть рядом. С тобой, любимая.
Катя молчала очень долго. Так долго, что Дмитрий снова начал покрываться холодным потом.
— Знаешь, — наконец произнесла она, и голос её звучал как-то странно, словно она сама удивлялась собственным словам. — Если честно, я даже представить не могу, как бы отреагировала на всё это пару месяцев назад. Но, похоже, это правда: мы действительно становимся лучше рядом с теми, кого любим.
Она вскочила, прижалась к нему изо всех сил и тихо рассмеялась, чувствуя, как с души падает последний камень.
— В конце концов, для меня эта сделка оказалась удивительно выгодной.