Добрый день!
Вена, март 1998 года. Утро пахнет мокрым асфальтом и свежей выпечкой из пекарен на окраине города. 10-летняя Наташа Кампуш идет в школу. Она одинока, подавлена разводом родителей и в этот момент думает о смерти — о том, заметит ли кто-нибудь, если её переедет машина. Судьба услышала запрос, но выбрала сценарий похуже. Рядом с ней притормозил белый фургон. Из него вышел Вольфганг Приклопиль, безработный техник с пустыми глазами. Один рывок, захлопнутая дверь, и детство Наташи закончилось, не успев дойти до первого урока.
Её искали. Осмотрели 700 фургонов. Искали след французского серийника Мишеля Фурнире, но безрезультатно. Полиция даже заходила к Приклопилю — он идеально подходил под описание свидетелей. Но соседи в один голос твердили: «Вольфганг? Да он мухи не обидит, вежливый человек». Следователи извинились и ушли. Это была первая системная ошибка, которая стоила девочке восьми лет жизни.
Её новым миром стало бывшее бомбоубежище под гаражом. Площадь — пять квадратных метров. Стены толщиной в полметра, три тяжелые двери, одна из которых залита бетоном для звукоизоляции. Внутри — матрас, раковина и унитаз. Приклопиль был параноиком: в первый же день он раздел ребенка догола, обыскивая одежду на предмет «передатчиков». Он хотел абсолютной власти.
Внутри бункера разыгрывалась психологическая драма, которую сложно осознать здоровому человеку. Настоящий учебник по стокгольмскому синдрому.
Наташа, привыкшая к холоду в родной семье, попала в ловушку, где внимание было абсолютным, но смертоносным. Приклопиль избивал её, морил голодом, стриг налысо за один найденный на ковре волос. А потом приносил еду, гладил по голове и плакал, жалуясь, что она «хочет его бросить». Чтобы выжить, Наташа научилась его утешать. Со временем режим смягчился: он приносил ей книги, заставлял учиться и даже брать на себя роль прислуги. Она убирала его дом в одном нижнем белье — это было обязательным условием «ужинов» с хозяином.
Чтобы не сойти с ума, десятилетняя девочка разделила сознание: одна её часть покорно сносила побои, а другая строила планы на жизнь, которой у неё никогда не было. Она создала воображаемый мир, где она была сильнее своего мучителя.
Со временем Приклопиль решил, что полностью сломал её волю. Он начал играть в «семью». Выводил её в магазины, возил на лыжные курорты, как обычную спутницу. Он не просто держал её на цепи — он хотел, чтобы она «дышала ради него». Он хладнокровно предупредил: «Я вооружен. Один звук — и я убью любого, кто подойдет». И она верила. Восемь лет страха — лучший предохранитель от побега.
23 августа 2006 года. Восемь лет спустя. Наташе 18. Она чистит пылесосом салон его машины. Это был тот самый белый фургон, доставивший её в ад. Шум мотора перекрывает звуки улицы. Приклопилю звонят на мобильный, и он отходит на несколько шагов, чтобы расслышать собеседника. Секундная потеря концентрации. Пылесос продолжает гудеть, имитируя работу, а Наташа уже бежит через сад. Она стучит в окна соседей. Когда одна из женщин услышала имя «Наташа Кампуш», она вспомнила ориентировки восьмилетней давности.
Узнав о побеге, Приклопиль не стал ждать спецназ. Он отправился на вокзал и шагнул под поезд. Неизвестны причины: то ли боялся наказания, то ли не смог справится с потерей.
Наташа рыдала навзрыд.
Государство не дало Кампуш ни евро на реабилитацию. Единственное, что ей досталось - две три дома Приклопиля. Остальную часть она выкупила сама. И решила заработать ещё.
Она написала автобиографию, продала права на экранизацию, стала телеведущей и лицом глянцевых обложек. На вопрос о том, этично ли зарабатывать на собственной трагедии, она ответила с ледяным спокойствием следователя на допросе: «Если не я, то кто должен на этом разбогатеть?»
Сегодня она владеет тем самым домом в Штрасхофе. Предпочитает не светится в обществе, которое всё ещё не приняло её. Сама залила подвал бетоном, чтобы там не устроили «музей ужасов». Она приезжает туда раз в месяц — проверить имущество. У неё нет семьи, нет личной жизни вне этой истории. Весь её капитал, её статус и её повседневность выстроены вокруг того самого бетонного гроба. Она вышла из подвала, но подвал, похоже, так и не вышел из неё.
Ставьте лайки и подписывайтесь на канал «Особое дело».
Читайте также: