Предыдущая часть:
Очнувшись, Елена Васильевна не сразу поняла, где находится и что случилось, потому сразу спросила:
— Где я? — и сама удивилась слабости своего голоса.
— Вы в больнице скорой помощи, — доброжелательно сказала оказавшаяся рядом медсестра. — Не волнуйтесь, всё в порядке.
Тут Елена Васильевна сразу всё вспомнила и забеспокоилась:
— А мальчик? Он не сильно травмирован?
— Какой мальчик? Вы были с ребёнком? Вас нашли без сознания на детской площадке, вызвали скорую, но никаких детей с вами не было, — ответила удивлённая медсестра.
— Ну и слава богу, — прошептала Елена, решив, что мать, видимо, увидела происходящее и так испугалась, что поспешно убежала вместе с ребёнком. Но раз так, то малыш не пострадал, а это уже хорошо. Она успела. — Но что со мной? Когда меня выпишут?
— Сейчас к вам придёт Сергей Викторович, ваш лечащий врач, и всё объяснит. Не пытайтесь пока вставать, пожалуйста, — ответила девушка и быстро удалилась.
Её тон не понравился Елене Васильевне. Медсестра будто всё знала, но не хотела доносить до пациентки страшную весть. А какую же ещё, если ноги словно вовсе отсутствовали? «Не паникуй. Сейчас врач придёт и всё объяснит. Вероятно, это просто действие каких-то медикаментов», — пыталась успокоить себя женщина.
Вот тут-то и вошёл врач, сообщив страшную весть.
— Но скажите, неужели это навсегда? — с ужасом спросила Елена.
— Не стоит паниковать, — ответил врач, хотя и без большого воодушевления. — У вас серьёзная травма позвоночника, но в целом прогнозы вполне благоприятны. Здоровью ничего не угрожает. Сейчас вам необходимы только покой и уход. А для полного восстановления всех двигательных функций, да, там будет необходим целый комплекс мероприятий, проводимых, конечно, не в нашей клинике. Мы вас выпишем через пару недель. У вас есть родственники?
— Нет, — тяжело вздохнула Елена Васильевна. — Никого у меня нет и денег на необходимое лечение и восстановление тоже.
Она уже знала о том, что многие болезни при современном уровне развития медицины излечимы, но очень дороги. На лечение детей порой собирают всем миром и иногда даже с успехом. А кому нужна она? Простая училка, у которой даже своих детей нет. Кто и зачем пожертвует на неё хоть копейку, как будто без неё детей грамоте не научат.
— И всё же не отчаивайтесь. Ваша ситуация, повторюсь, не так уж плоха. Я уверен, что выход найдётся, — говорил Сергей Викторович.
Но ясно было, что ничего более утешительного придумать он не может. Она и сама не могла ничего придумать, хотя бы для успокоения. Вот отныне её реалии. Одинокая, не очень молодая, совсем не богатая женщина, ещё и инвалид. Врач говорит, что восстановление возможно при условии, да, каким бы ни было это условие: необходимы деньги, и немалые. Да, у неё есть полис. И что с того? Её жизни ничто не угрожает, а оставить её на ноги никто не обязан. Живи, Елена. Сбережения есть, но есть немного. Хорошо, если на инвалидную коляску хватит. Даже ухаживать за ней некому. Вот выпишут из больницы — восстанавливайся, как хочешь. Впрочем, прав Сергей Викторович, отчаиваться раньше времени не стоит. Как-нибудь. Но не может же быть, что ничего нельзя сделать. Хорошо, на коляске, потом на костылях научится как-нибудь ходить. Может, и с тросточкой, или в ходунках? Да, в школу в таком виде не особенно вернёшься, но там видно будет.
Да, родни у Елены, считай, не было. Какая-то двоюродная тётка, да и та старенькая, живёт далеко. Но всё же её не оставили. Учителя, её коллеги, отнеслись с сочувствием и состраданием, скинулись, взяли напрокат инвалидную коляску, узнали у врача о том, что необходимо для восстановления, и охнули. Деньги нужны в первую очередь, и такие, что скидывайся хоть каждый день, а не хватит. Никто не отказывался, а всё же какие там у учителей доходы? С работы Елену Васильевну пока не уволили, дали больничный. Всё надеялись, что улучшение всё же наступит. Массажиста нашли, врача, который, осмотрев пострадавшую, выписал необходимое лекарство, обнадёжил, но в глазах большой надежды не было. Понимал он, что одними уколами, таблетками да массажами такую проблему не решишь. Да, травма хоть и не смертельная была, но и жить полноценно получится только при куда более серьёзном лечении.
Потянулись длинные, тоскливые дни не жизни, а существования. Какая же это жизнь, если без посторонней помощи и в туалет не сходишь? А помощь откуда? Спасибо, соседка не забывала, заходила. Она ещё с мамой покойной дружила, но она сама уже очень пожилая. Помочь с кровати в кресло пересесть не могла. Только когда её сын заезжал, помогал. Ну, коллеги порой заглядывали, ученики забегали. Елена Васильевна с ними даже занималась понемногу. С теми, кто постарше, разглядывала фотографии, показывала свои альбомы, посвящённые жизни каждого класса.
Софья Борисовна спокойно занималась домашними делами. У неё был выходной. Дочь в школе, муж на работе. Ещё было время закончить все дела и немного отдохнуть. Телефонный звонок не предвещал ничего плохого. Скорее всего, опять какая-то реклама или приглашение на медицинские процедуры, совершенно её не интересующие. Но, взглянув на экран телефона, встревожилась: звонила Надежда Петровна, классная руководительница дочки.
— Добрый день, Софья Борисовна, — осторожно и словно с сочувствием сказала она. — Я хотела у вас спросить, как здоровье Алиночки.
— Прекрасно. То есть… что случилось? Она сейчас в школе, с ней всё в порядке, — встревожилась Софья Борисовна.
— Простите, но ваша дочь уже неделю не появляется в школе. Она же сама передала записку от вас.
— Какую ещё записку? Где же она, если не в школе? — Волнение нарастало, Софья Борисовна ничего не понимала.
— Я не знаю, но всё это крайне странно. Было бы очень хорошо, если бы вы завтра с утра пришли в школу вместе с Алиной. Здесь бы мы всё и выяснили. Всего доброго.
Софья Борисовна опустилась на стул. Что происходит? Алины нет в школе? Куда она пошла с утра? И это было бы совершенно ужасно, если бы не весть о том, что она прогуливает уже неделю. Но где же она находится, когда её нет ни дома, ни в школе? Как такое вообще могло произойти? Алина никогда не была ни обманщицей, ни прогульщицей. Она отлично училась, любила школу и всегда говорила правду. Что же произошло теперь? Что творится со всегда такой послушной, примерной Алиночкой?
Не зная, что думать и делать, встревоженная мать вошла в комнату дочки. Она никогда не опускалась до того, чтобы следить за Алиной, рыться в её вещах, считала, что уважение к личному пространству ребёнка очень важно. Но на этот раз ситуация была уж слишком неоднозначной. Обвела взглядом чисто убранную комнатку. Ну что же, всё как обычно, ничего странного. Села на кровать, аккуратно застеленную Алиной перед тем, как та отправилась в школу. В школу, в которую она исправно ходит всю неделю, из которой и сегодня придёт, как ни в чём не бывало, будет смотреть мне в глаза, что-то врать. А где её скрипка? Ну да, единственная странность — отсутствие музыкального инструмента. А ведь сегодня у неё нет занятий с учительницей музыки. Зачем же она взяла её с собой?
Вдруг Софья Борисовна ощутила, что на кровати под покрывалом лежит нечто лишнее. Посмотрела — рюкзак Алины, с которым и следовало ходить в школу. Значит, с утра дочка ушла со скрипкой, но без школьных принадлежностей. Открыла рюкзачок и остолбенела. В нём были деньги, и довольно много. В основном мелкие купюры, собранные в нетолстые пачки, пакетик с мелочью. В голове пробежали страшные мысли: дурная компания, парень, ещё какая-то дрянь. «Остановись, мать! — одёрнула она себя. — Этак ты до неизвестно чего додумаешься. Надо её дождаться и прямо спросить, в чём тут дело», — решила Софья Борисовна.
Ждать, как известно, труднее всего, ведь с девочкой двенадцати лет действительно могло случиться всё, что угодно. Ох, Алина, никогда бы не подумала, что ты будешь от меня, своей мамы, что-то скрывать, тем более явно что-то очень нехорошее. Но тут же одёргивала себя. Очень не хотелось думать о плохом.
И вот, наконец, ключ заворочался в замке. Вернулась Алина. Мать вышла из её комнаты с рюкзаком в руках.
— Ой, мамочка, ты дома? А я и забыла, что у тебя выходной сегодня, — сказала Алина, раздеваясь и кладя футляр со скрипкой на тумбочку.
Софья Борисовна решила не откладывать разговор.
— Я-то дома. А вот где ты сегодня была? Можешь не трудиться и не унижать себя ложью. Я знаю, что ты уже неделю не ходишь в школу. Мне звонила Надежда Петровна.
Алина глянула на мать, опустила глаза. Закусив губу, она молчала.
— И откуда эти деньги? Чьи они и почему у тебя в рюкзаке? Ответь мне, пожалуйста.
— Я не могу тебе сказать, мамочка, прости, — тихо ответила Алина и направилась в свою комнату. По дороге она попыталась забрать рюкзак.
Но Софья Борисовна спрятала его за спину.
— Я не отдам тебе рюкзак, пока ты всё не расскажешь. Почему ты не можешь мне признаться? Это что-то ужасное? Ты попала в беду? У тебя проблемы? Ты же знаешь, что я всегда буду на твоей стороне. Мне во всём можно признаться.
— Я знаю, мама, — грустно сказала Алина. — Но не в этот раз. Это не моя тайна, понимаешь?
— Не понимаю. Я должна знать, что с тобой происходит. Ты ещё несовершеннолетняя. Я должна знать, чтобы помочь. Пойми, твоя учительница звонила. Я чуть не сгорела со стыда, а потом от беспокойства.
— Мамулечка, — обняла Алина свою маму. — Ну прости, ну не могу я прямо сейчас сказать. И поверь, что ничегошеньки плохого я не делаю. Потом ты всё узнаешь и, поверь, увидишь, что всё хорошо.
— Что хорошо? Что ты в школу не ходишь? Что врала мне, учительнице, записки какие-то ей передавала, якобы от меня? Что у тебя полный рюкзак каких-то денег? Я понимаю, у всех детей могут быть секреты от родителей, но не такие же и не в таком количестве.
— Но сейчас я не могу ничего сказать, мама. Ну подожди немного. Я посоветуюсь с теми, с кем мы вместе. Это друзья из моей школы.
— Прекрасно. Я подожду, когда ты наконец созреешь рассказать матери, в чём дело. А сейчас иди обедать.
Мужу Софья Борисовна не хотела рассказывать о происходящем, чтобы не обострять ситуацию, но он сам заметил, что у неё неспокойно на душе.
— Что случилось, Соня? Ты какая-то взвинченная сегодня? — спросил Сергей.
— Понимаешь, я сама не знаю, в чём дело. Только давай, пожалуйста, договоримся, что до завтра ты не будешь спрашивать ничего у Алины. Я сама постараюсь всё выяснить. У меня уже есть план.
И она всё рассказала. И о прогулах, и о непонятных отлучках Алины, о деньгах, которые та прячет.
— Дожили уже: следить, шпионить будем за родной дочкой, — покачал головой Сергей.
— А что мне остаётся? Я не сомневаюсь, что всё в порядке, но должна же я знать! Обычные подростковые игры, наверное. Но школу-то зачем прогуливать? Да и деньги... — Софья Борисовна замялась. — Но если её кто-то во что-то втянул...
— Завтра, завтра всё выяснится, — твёрдо сказала она, словно убеждая саму себя. — Я тоже верю в Алину, в её рассудительность. Не думаю, что произошло что-то страшное.
А придумала Софья Борисовна вот что. Вечером она позвонила на работу, отпросилась, но дочери ничего не сказала. Утром собралась и ушла, как обычно. Сама же, затаившись, дождалась, чтобы дочь вышла из подъезда со скрипкой, и потихоньку последовала за ней.
Идти пришлось не так уж долго. Алина быстро дошла до площади у городского рынка. В оживлённом людном месте, где собирались попрошайки, открыла футляр, положила его перед собой и заиграла. Не очень умело исполняемая, но проникновенная мелодия привлекала внимание слушателей. Вскоре в футляре уже лежало несколько монет.
«Моя дочь побирается», — поражённо думала Софья Борисовна. Ничего не понимаю. На что ей вдруг понадобились деньги? Ведь она даже не пыталась у нас с отцом что-то попросить. Отказываюсь понимать.
Долго стоять и наблюдать эту дикую картину женщина не собиралась. Решительно подошла к Алине, молча забрала у неё скрипку, упаковала её в футляр и повела за собой, крепко взяв за руку.
— Мама! — Алина не пыталась вырваться или убежать, но была очень удивлена. — Куда ты меня ведёшь? Зачем? Я же просила.
— Я тоже просила, но ты не желаешь меня слушать и что-то объяснять. А идём мы в школу, раз, как ты говоришь, твои школьные друзья в курсе. Там всё и выясним. Я не могу жить спокойно, зная, что у тебя такие странные, ни на что не похожие секреты от матери.
— Хорошо, мамочка, и обещаю тебе, ничего плохого ты точно не узнаешь, — ровно сказала Алина.
Тон девочки и правда успокоил Софью Борисовну. Но надолго ли? — с тревогой подумала она.
В Алинином классе тем временем происходил серьёзный разговор классной руководительницы с учениками.
— Ребята, я заметила, что в нашем классе в последнее время творится что-то неладное. Все ученики оказались подвержены некой болезни, вероятно, неизвестной науке. То один, то другой, а чаще сразу несколько учеников начинают пропускать занятия. При этом ко врачу никто не спешит, а лишь приносит довольно странные записочки от родителей. Родители, как выяснилось, вообще не в курсе происходящего. Я хотела бы, чтобы вы пролили свет на эти странные события.
Но ребята, все как один, сидели молча, опустив головы.
Тут открылась дверь. Вошла Софья Борисовна с Алиной. Поздоровавшись, она подошла к столу учительницы и высыпала на стол кучу денег. Все ахнули, а мать Алины объяснила:
— Я выяснила, что моя дочь вместо того, чтобы посещать школу, просит на улице милостыню. Не знаю, это ли её доход или кто-то ей помогает в этом малопочтенном деле.
Продолжение :