После того как Елена Васильевна, учительница младших классов, попала в больницу с тяжёлой травмой позвоночника, дни потянулись медленно и тоскливо. Она уже начала привыкать к больничной обстановке, когда в палату вошёл лечащий врач. Выражение его лица было доброжелательным и спокойным, но именно это и тревожило больше всего.
— Что со мной, доктор? — Женщина старалась говорить не жалобным и просящим тоном, а совершенно обычным.
— Почему мне ничего не говорят? Что с моими ногами? Я их не чувствую.
— Новости не самые радужные, Елена Васильевна. Вы получили серьёзную травму позвоночника... — Он продолжал говорить, но Елена уже не слышала. Голос врача превратился в далёкий гул. Она закрыла глаза и лежала неподвижно, представляя, как отныне её жизнь превратится в тёмную мрачную пустыню. Она не была медиком, но прекрасно знала, чем чреваты такие травмы. В голове чередой проходили страшные, до этого дня совершенно не относящиеся к ней и её жизни слова: инвалидная коляска, сиделка, пролежни, социальный работник, одиночество.
Да, как бы ни складывалась жизнь до этого, одинокой Елена не была никогда и никогда не зависела от чьей-то помощи. Наоборот, сама стремилась по возможности помогать людям, за что её в детстве мама даже упрекала:
— Почему ты опять так поздно из школы пришла? Что значит — отстающим помогала? У них родители есть, пусть они заботятся, репетиторов нанимают. А ты им кто?
— А я им могу помочь. Я сама учительницей стать собираюсь, — ответила Лена.
— Вот когда станешь? — мама покачала головой. — Да сейчас и учителя не такие, как в моём детстве были. И подарки им вон какие дарят. Не то что раньше: блокнотик там, ручку. А теперь в школу тащат и тащат, если не хотят, чтобы дети отстающими были.
— Я не такой буду, мама. Да и сейчас совсем не все такие, — возразила Елена.
— Ну и очень плохо, что не такие. С нетаких пример брать не надо. Время сейчас именно такое, — закончила разговор мама.
Елена особенно не зацикливалась на том, какое сейчас время. Ей очень нравилось быть такой, какая она есть. И людям она нравилась именно такой, потому была всегда в гуще событий, всеобщей любимицей. Будущая жизнь казалась ей ясной и счастливой. Она будет учить детей и не только грамоте и арифметике. Она постарается сделать свой класс самым дружным, любящим школу, книги, сам процесс обучения. Да, Елена уже решила, что станет учительницей младших классов.
Личная жизнь тоже рисовалась понятной и счастливой: конечно, замужество по большой любви, счастливая жизнь и трое детишек. Да, она была уверена — трое, это идеально. Но тут же возникала загвоздка: три декрета — значит, три потока учеников она выпустит не сама. Плохо. Но и отказываться от своих будущих детей ради чужих она не собиралась. Так что придётся искать баланс. Становиться школьной старой девой она совсем не собиралась, потому и замуж вышла рано, на третьем курсе института, по большой и самой что ни на есть настоящей любви.
Игорь, муж Елены, был очень хорошим человеком, тоже студентом, всего на год старше неё. Они любили друг друга. Родители с обеих сторон вполне одобрили выбор детей, справили красивую свадьбу, пожелали долгой и счастливой совместной жизни и, конечно, детишек. Но оказалось, что сами молодые в романтический период как-то упустили из виду, что кое о чём не договорились, то есть именно о детях. Игорь при всех своих достоинствах детей совершенно не хотел, а Елена считала, что именно для этого люди и женятся. И спустя полгода после свадьбы уже вполне серьёзно заговорила о том, что ей очень хочется стать матерью.
— Это даже хорошо, наверное, что мы поженились ещё студентами. То есть с первым ребёнком даже не придётся идти в декрет. Хорошо бы, если бы сразу двойня родилась, правда? Учиться я смогу и так. С ребёнком мама поможет.
— Стой. С каким ещё ребёнком? До окончания института? О чём ты, милая? — искренне удивился Игорь.
— С нашим ребёнком, который обязательно будет, — твёрдо ответила Елена. — Я была у врача. Никаких препятствий абсолютно нет. То есть я могу забеременеть в любой момент.
— А моё мнение тебя уже не интересует? — усмехнулся муж. — Или ты думаешь, что это возможно без меня?
— Ой, Игорёк, ну что ты сразу? Мы же муж и жена, значит, у нас должны быть дети. Что тут неясно?
— Всё ясно. Но не в двадцать же лет. Я до тридцати отцом становиться не собираюсь.
— Но что мы будем делать до тридцати? — изумилась Елена.
— Как что? Жить! Или ты другой модели жизни не предполагаешь? До тридцати мы должны обустроить и упорядочить быт, заработать деньги, репутацию. Или ты собираешься, не имея ничего, начать бесконтрольную плодячку, а потом начать: «Мама, помоги!» Или что ещё интересней — в интернете сбор начать: «Помогите собрать ребёнка в садик, школу, вылечить…»
Поссорились они в тот раз серьёзно, но быстро помирились. В двадцать лет ссоры забываются быстро, особенно когда любишь. Елена от планов своих не отказалась и продолжала иногда говорить с мужем о детях, которым уже пора бы появиться. Игорь злился на такие разговоры, настаивал на том, что до тридцати лет надо подождать. Скандалы участились. Елена всё яснее понимала, что муж не шутит, не просто боится рождения детей, он действительно не хочет их иметь.
— Надоели мне уже разговоры об этих двойнях, тройнях, семернях. Неужели нельзя хоть несколько лет пожить спокойно без всего этого: пелёнок, памперсов и прочей ерунды?
В результате и Елена разозлилась, или, скорее, разочаровалась в своём браке.
— Ты прости, Игорь, но мы оба, наверное, ошиблись, не договорившись о главном. Ты не хочешь детей, а я не хочу жить годами просто так. Не вижу в этом смысла.
На развод она подала первой. Муж не возражал. Развели быстро: детей нет, имущества общего не нажили. Обычный студенческий брак — дело понятное.
Понятно, что, получив паспорт со штампом о разводе, Елена поплакала дома. Чувства-то к Игорю остались, но понимания не встретила даже у родной мамы, которая, не удержавшись, пожаловалась:
— Ну и зачем надо было сразу разводиться? Не понимаю я тебя. Год прожили всего-то. Ну и подождала бы ещё несколько лет, а там бы и родила.
— Я не хочу ждать долгие годы. Я уже сейчас ребёнка хочу.
— Вот и поздравляю. Теперь ни мужа, ни детей. А парень-то хороший был, серьёзный. Для жизни самое то. А теперь что ты собираешься делать? Рожать для себя от первого встречного или с ног сбиваться в поисках нового мужа? А тот ещё чего-нибудь не захочет, то есть опять разводиться? Нельзя быть такой небрежной к собственной жизни.
— Я не знаю, что я буду делать, но постараюсь, чтобы мои дети родились раньше, чем я на пенсию выйду.
— Ну кто же тебя остановит? Дерзай. Только помни, что в одиночку ребёнка вырастить не так уж легко.
Елена прекрасно это понимала и делать так, как опасалась мама, вовсе не собиралась. Она сама не знала, что и как будет делать, а вскоре сама жизнь внесла свои коррективы во все планы. Произошло это на следующий год после её развода и окончания института. Она уже работала учительницей младших классов. Пьяный водитель врезался в остановку. Погибли четыре человека, двое из которых были родителями Елены.
Похороны, поминки. Всё прошло как в тумане. Неожиданная, трагическая гибель сразу двух самых близких людей словно вырвала стержень, на котором держалась вся её прежняя жизнь. Это выбило девушку из колеи, заставило забыть обо всём, кроме, возможно, работы. Только в школе, в окружении детей она оживала, чувствовала себя не одинокой, необходимой людям. Домой она не спешила — никто там не ждал. Некому было спешить, да и ни к чему.
Когда оставалась одна, то бесконечно вспоминала последние минуты, в которых видела маму и папу живыми. Всё было так обыденно. Они собирались в магазин купить обувь на зиму. Елена осталась дома, готовила обед на троих.
— Только не капусту, пожарь лучше картошки, — попросил папа.
— Ну, Боря, ты опять. Нельзя тебе жареное. Печень опять прихватит, — заворчала мама.
— Да ладно, я только чуть-чуть, зажаривать особо не буду, — успокоила её Елена. — А ты, мама, посмотри там перчатки кожаные. Сколько они сейчас стоят? Только не покупай. Их же мерить надо. Я сама.
— Хорошо, гляну. И отцу бы тоже надо.
— Ну ладно, пошли мы.
И вышли. Поцеловала ли их дочь на прощание? Нет. Не принято было в их семье целоваться по сто раз на дню. И говорить, что любишь, тоже не очень-то принято. Они же не знали, что больше не увидятся. Елена тогда прошла на кухню, посмотрела в окно, как папа с мамой пошли через двор, поздоровались с соседкой, перекинулись с ней парой слов — и всё. Дочка даже до угла их взглядом не проводила, вернулась к плите. Обед скоро. Родители вернутся через пару часов, по магазинам они ходить не любители.
Не прошло и часа, как ей позвонили, сказали, что больше её мамы и папы нет, и Елены будто не стало. Тот семейный обед так до поминок и стоял на плите нетронутым. Ни у кого не прихватило печень, никто не ворчал, что Елена, как обычно, недосолила суп. Какая-то родственница, помогающая готовить поминальный стол, вылила непригодившееся блюдо. Елена больше и не готовила. Зачем? Обедала в школьной столовой, дома пила чай. Этого вполне хватало.
Школа стала её основным домом. Ученики — детьми. Ни о чём другом она не помышляла, уверившись в том, что другое семейное счастье не для неё. Окончательно убедиться в этом довелось года через два после развода. Как-то в городе она совершенно случайно увидела бывшего мужа. Да не одного. Игорь шёл с новой женой. О том, что он женился, Елена мельком слышала, но подробностей не знала. Теперь увидела. Игорь держал беременную жену под руку. За другую его руку цеплялась девочка лет пяти. Горькая догадка обожгла холодом: вот так-то. От неё он детей не хотел категорически, а не прошло и года, как женился на женщине с уже готовым ребёнком и теперь с нетерпением ждёт второго, общего. И до тридцати лет не стал дожидаться. Почему? Чем она была плоха? Что с ней не так?
Она смотрела на эту маленькую девочку, которая доверчиво держала Игоря за руку, и внутри всё переворачивалось. Он выбрал не просто другую женщину. Он выбрал женщину с чужим ребёнком, и теперь с радостью ждал своего. Значит, дело было не в возрасте и не в карьере. Значит, дело в ней самой. Именно она, Елена, была для него неправильной. Другая, с чужим ребёнком, оказалась хороша, а ты, с горячей мечтой о своём единственном, — нет.
Задавать такие вопросы было некому. Не лезть же к чужому мужу. Да и есть ли на них ответы? Просто вот так получилось. Что поделаешь? Ну что же, кто сказал, что я так уж несчастна? Кто сказал, что у меня нет детей? Да, у меня их побольше, чем у любой матери-героини.
Да, Елена искренне считала своих учеников родными, ведь зачастую к ней, а не к мамам и папам бежали они со своими бедами и радостями и знали, что всегда найдут у любимой учительницы понимание и поддержку. Елена Васильевна не забывала своих детей и после того, как они переходили в среднюю школу, всегда была на связи и с ними, и с их родителями, и с учителями. Порой лишь думала: ну что же, я всё-таки превращаюсь потихоньку в ту самую школьную старую деву? И что, это плохо? Плохо ли быть доброй, мудрой учительницей, с седым пучком на затылке, всегда окружённой учениками — и малышами, и выросшими? Да, я уверена, что мои дети не забудут меня.
И действительно, годы шли. Елена Васильевна выпустила уже три начальных класса, а её первые ученики сами готовились к выпускному. Они то и дело забегали к ней — советоваться о жизни.
— Только ты и сама, Леночка, что-то о себе не особо думаешь, — иногда говорили ей коллеги. — Ты же молодая, ещё красивая, квартира есть, работа. Надо всё же замуж выходить. Как жить без семьи-то? Такие душевные училки — это для мелодрам и песенок хорошо. А самой-то так жить кому понравится? Тебе же за тридцать уже. Ох, упустишь момент.
— Ничего я не упущу, — отмахивалась Елена. — Была я уже замужем. Ничего там хорошего.
— А работу над ошибками сделать или только других учить умеешь? Сама-то никак? — смеялись подруги.
— А в чём моя ошибка? — уже обижалась Елена. — В том, что живу как всегда хотела, учу детей.
Она действительно была довольна своей жизнью и уже не чувствовала одиночества, даже когда вечерами оставалась дома. Теперь телефон почти никогда не молчал. В трубке то и дело звенели детские голоса:
— Елена Васильевна, я все стихи выучил! Давайте вы меня на чтение завтра спросите первым!
— Елена Васильевна, скажите моей маме, что я уже большая и мне можно постричь косы!
— Елена Васильевна, а правда, мне уже можно смотреть тот фильм, что показывают сегодня по культуре?
Встревоженные, рассерженные, гордые или обиженные родители тоже не оставляли своим вниманием, звонили, спрашивали, советовались. А когда иссякал бурный ручей звонков, когда были проверены все тетрадки, составлены планы завтрашних уроков и внеклассных занятий, можно было уделить время любимому занятию. Елена мысленно перебирала истории своих учеников, вспоминала и систематизировала воспоминания о своих бывших и теперешних учениках, о том, как складывалась жизнь её класса. Ведь это только несведущий человек может подумать, что жизнь учеников младших классов не так уж интересна. Дети и дети — ничего особенного. О, если вникать в этот сложный организм, коллектив ребят семи-девяти лет, то можно понять, что именно в эти годы закладываются главные навыки, от которых будет зависеть вся будущая жизнь человека. Елена Васильевна понимала это прекрасно.
Теперь, похоже, воспоминания останутся её единственным доступным делом до конца жизни. Почему она пыталась спасти ребёнка, не своего ученика, совсем незнакомого малыша на детской площадке? Это небольшое детское царство находилось как раз между школой и домом Елены Васильевны. Она давно привыкла ходить с работы пешком и присаживаться на скамейку на этой весёлой площадке, разглядывая тех, которые скоро, возможно, будут её учениками.
В тот день было довольно пасмурно. На площадке безлюдно. Только один малыш лет четырёх пытался найти себе занятие, пока его молодая мать, сидящая на противоположном конце площадки, была занята своим телефоном. Мальчик скатился с горки, побегал вокруг песочницы и маленьких домиков, подошёл к большим качелям, вскарабкался на сиденье, начал с усилием раскачиваться.
«Ох, что же эта мамаша? Сидит, не смотрит. Качели тяжёлые. Если малышу удастся их раскачать, далеко ли до беды», — с тревогой подумала Елена. Но окликнуть мать мальчика не рискнула. Во-первых, боялась напугать ребёнка, во-вторых, увидела, что у мамаши к тому же и уши заткнуты наушниками. А качели начали раскачиваться всё больше. Малыш уже испугался, но остановить их не мог. Елена Васильевна вскочила, бросилась к качелям и как раз вовремя. Кричащий уже не от восторга, а от страха мальчик разжал пальцы, и, не подхвати его женщина, он мог бы серьёзно покалечиться. А вот сама она увернуться не успела. Страшный удар в спину свалил её с ног и лишил сознания.
Продолжение: