*Израильская рамка: экзистенциальная угроза и доктрина превентивности*
Израильский истеблишмент безопасности рассматривает иранскую угрозу в категориях экзистенциальной опасности. Как показал ведущий исследователь Института национальной безопасности (INSS) Дэнни Цитриновиц, после 7 октября 2023 года израильская стратегическая культура окончательно утвердила доктрину, основанную на оценке возможностей противника, а не его декларируемых намерений: «Угрозы будут оцениваться не по заявленным намерениям, а по продемонстрированным возможностям». Этот подход радикально снижает порог для превентивных действий.
Опрос INSS от начала марта 2026 года показал, что 81% израильтян поддерживают военную операцию, 63% считают, что кампанию следует продолжать до падения иранского режима, а 69% полагают, что режим будет серьёзно повреждён. Высокопоставленные израильские чиновники безопасности заявляли в частных беседах: «Мы настроены оптимистично в отношении возможности довести режим до точки коллапса» — и оценивали, что режим «преследуется каждый день» и постепенно ослабевает.
Для израильского экспертного сообщества иранская проблема имеет ряд особенностей:
Иран рассматривается как единственная сила, идеологически и практически приверженная уничтожению Израиля.
Наращивание Ираном производства баллистических ракет с 2 тыс. до 10 тыс. единиц создаёт риск преодоления израильской ПРО.
Ни одно дипломатическое соглашение не способно гарантировать безопасность, и только непрерывное силовое давление может обеспечить долгосрочную стабильность.
Характерна цитата Цитриновица, данная Financial Times: «Если мы можем получить переворот — отлично. Если можем вывести людей на улицы — отлично. Если можем получить гражданскую войну — отлично. Израилю всё равно, какое будущее у Ирана и его стабильность». Это отражает подход, при котором любое ослабление Ирана — включая его фрагментацию — воспринимается как стратегический выигрыш.
------------------
*Американская рамка: ограниченная кампания с неуправляемыми рисками*
Американское экспертное сообщество демонстрирует значительно более осторожный подход. Ключевой документ — оценка Совета национальной разведки (NIC), подготовленная в феврале 2026 года, непосредственно перед началом операции. Этот засекреченный доклад заключил, что ни ограниченные авиаудары, ни более масштабная и продолжительная военная кампания не приведут к смене режима в Иране, даже если нынешнее руководство будет уничтожено. Разведсообщество выразило скептицизм в отношении возможности народного восстания, способного сместить КСИР, контролирующий силовой аппарат и значительные сегменты экономики.
Эти выводы резко контрастируют с израильским оптимизмом. Среди ключевых американских оценок рисков:
- Brookings Institution характеризует войну как «авантюру со сменой режима», которая «вряд ли увенчается успехом и наверняка породит непредвиденные последствия, которыми нельзя будет управлять».
- Эксперт Brookings Стефани Уильямс описала ситуацию как «полёт вслепую, захваченный магическим мышлением», подчеркнув отсутствие у администрации Трампа плана на период после конфликта.
- Шаран Гревал из Brookings указал, что «наиболее вероятный сценарий — это всё-таки сделка, а не смена режима», поскольку Трамп и его база «не заинтересованы в длительной войне на Ближнем Востоке».
------------------
*Три оси расхождения*
1. Оценка устойчивости иранского режима
Израильские источники отмечают «внутренние трещины» в иранском руководстве: хаос на улицах, эвакуация Тегерана, несоответствие ожидаемых и реальных показателей ракетных пусков, нарушение координации в принятии решений. Американские же аналитики, включая экспертов ACLED, указывают, что «полная капитуляция — включающая отказ от ядерной и ракетной программ и антиамериканской/антиизраильской позиции — остаётся маловероятной даже после убийства Хаменеи», поскольку «жёсткие элементы в КСИР, вероятно, доминируют в процессе принятия решений».
2. Толерантность к эскалации и её последствиям
Принципиальное различие заключается в том, что для Израиля хаос в Иране — приемлемая цена, тогда как для США — стратегическая угроза.
Бывший посол США в Израиле Дэниел Шапиро (Atlantic Council) прямо сформулировал это расхождение: «Перспективы краха режима, за которыми последуют хаос, гражданская война, нестабильность, перетекающая в соседние страны, и потоки беженцев, представляют потенциально гораздо большую обеспокоенность для Соединённых Штатов и их арабских партнёров, чем для Израиля». Если этот разрыв в целях проявится, «ожидайте, что Трамп станет тем, кто определит, когда война закончится, и навяжет эту точку Израилю, даже если она не дойдёт до смены режима».
Американские эксперты указывают на множественные каналы неконтролируемой эскалации:
- Иран атаковал не менее 9 стран, включая государства Залива с базами США.
- Пролив Ормуз объявлен Ираном закрытым; начинается минирование.
- Нефтяные цены достигли ~90 долл. за баррель.
- Дружественный огонь (инцидент с тремя F-15 в Кувейте) свидетельствует о высокой сложности боевого пространства.
- Расход боеприпасов: более 3000 управляемых боеприпасов и перехватчиков за первые 36 часов, при том что иранское производство ракет (~100/мес.) значительно опережает американское производство перехватчиков (~6–7/мес.).
Израильская сторона более сдержанно оценивает эти риски. По данным ISW/CTP, объединённые силы «серьёзно деградировали ракетные и дроновые возможности Ирана»: ракетные атаки снизились на 90%, дроновые — на 85%. Для израильских аналитиков это подтверждает, что кампания работает и эскалация управляема.
3. Определение конечных целей и «эндшпиля»
Внутри самой администрации Трампа — и между администрацией и Израилем — нет консенсуса по целям войны. Сенатор Марк Уорнер отметил: «Мы наблюдали, как цели этой операции менялись, я думаю, четыре или пять раз. Сначала речь шла об иранских ядерных возможностях, через пару дней — о баллистических ракетах, потом — о смене режима... а теперь — об уничтожении иранского флота. Я не уверен, достижение какой из этих целей означает, что мы достигли конца».
*Структурные причины расхождения*
Различие в восприятии угрозы: география и идеология
Израиль находится в пределах прямой досягаемости иранских ракет, и за последние 20 лет десятки тысяч ракет и снарядов были выпущены по израильским гражданским целям Ираном и его прокси. Ограниченный запас перехватчиков и перспектива наращивания иранского производства до уровня, способного преодолеть ПРО, создают экзистенциальное ощущение угрозы. Для израильских экспертов это «историческое окно возможностей», поскольку сошлись внутренняя слабость Ирана (протесты января 2026), деградация его прокси-сети и военные достижения объединённых сил.
Для американских аналитиков, напротив, Иран — далёкая угроза, которую можно деградировать и затем сдерживать. Главный стратегический приоритет США — Китай и Индо-Тихоокеанский регион. Эксперт Atlantic Council Мелани Харт подчеркнула, что США «уже перебрасывают свои самые современные системы ПРО с Индо-Тихоокеанского направления на Ближний Восток — невозможно переоценить, насколько это является огромным выигрышем для Пекина». Аналитик Joe Costa из Atlantic Council предупредил, что война «подрывает готовность США к обороне территории и противостоянию с Китаем».
*Различие в институциональных ограничениях*
В Израиле существует устойчивый межпартийный консенсус по иранской угрозе. По оценке Stimson Center, «трудно представить значимый внутриизраильский вызов более проактивному — или даже превентивному — подходу к Ирану. Этот консенсус будет определять толерантность Израиля к рискам и пороги эскалации на годы вперёд».
Евгений Ющук