Психологический триллер в 9 главах.
Глава 4.
Все не так, как кажется
Начало здесь:
Я прилетаю, и меня встречают в аэропорту Саша и Анюта. Аня бежит ко мне, я присаживаюсь на корточки, она обхватывает своими тоненькими ручками мою шею, кричит: «Тетя Яна! Моя хорошая!» Я обнимаю ее, и у меня сердце - точнее то, что от него осталось - сжимается одновременно и от нежности, и - от боли и острой жалости - к этому маленькому, ни в чем не повинному существу, у которого нелепая, чудовищная жестокость судьбы забрала самого близкого, самого родного человека.
Я потеряла маму в 12 лет - и до сих пор не могу оправиться, мыкаюсь, как неприкаянная, ищу, кто же меня согреет. Что же ждет ее?! Надеюсь, нечто лучшее, чем меня. Хочу верить, что ее отец выдержит этот удар более стойко, чем мой. И... У нее же есть тетя... Но тетя живет далеко... Я могу приезжать только во время отпуска - это, конечно, очень мало. Еще, теоретически, зимние каникулы - обычно я брала дежурства, чтобы подзаработать, но, как сестра, работающая в пятидневку, я не обязана - это - обязанность палатных сестер, работающих в сменном графике. И, поскольку праздничные оплачиваются вдвойне, их охотно разберут.
В любом случае, сейчас я взяла оставшиеся две недели отпуска (я планировала взять их в конце декабря, перед Новым Годом, но мне пошли навстречу и перенесли), и я смогу побыть с Анютой. И с Сашей.
Когда я встаю, он приобнимает меня за плечи, целует в щеку и говорит: - Привет, сестренка!
Похоже, что у меня есть не только друг - у меня осталась и семья. Семья, в которой больше нет моей сестры - но в которой я по-прежнему не чужая. И в которой, похоже, я нужна... Когда мы приезжаем на ферму, у меня снова возникает ощущение ДОМА. Как будто здесь мне точно есть место. «Хорошо ли это?! - Мелькает мысль. - В качестве кого я теперь здесь нужна?!» Но я гоню ее прочь. Что за бред?! В качестве тети и сестры. По-другому и быть не может, и нечего об этом думать!
Я заваливаюсь спать с дороги, а следующий день выдается трудным. Анюту забирает к себе Сашина мама, а мы с Сашей готовим поминальную трапезу. Нам помогают две работницы с фермы - с готовкой и уборкой, но все равно дел невпроворот. Это и хорошо - работа помогает немного отвлечься, но все равно время от времени боль накрывает меня, и я, роняя кухонный нож, прячу лицо в ладонях и плачу. Саша при женщинах держится, хотя я вижу, как ему трудно.
На ночь я выпиваю вместе с Сашей пару рюмок водки - боюсь, что без этого уснуть не смогу. И мне снится необыкновенно реалистичный сон. Как будто и не сон вовсе. Словно я просыпаюсь во сне, резко сажусь - и... вижу в дверях Любу. На ней длинное белое одеяние, а в области солнечного сплетения у нее зияет глубокая рана, вокруг которой расплывается большое кровавое пятно. Но мне не страшно, нисколько. Я знаю, что Люба пришла не затем, чтобы причинить мне зло.
- Все не так, как кажется, - говорит вдруг Люба и манит меня рукой. Она пришла... Чтобы предупредить меня о чем-то?..
Я встаю и иду за ней. Она не идет - плывет в воздухе в нескольких сантиметрах над полом. Довольно быстро - я почти бегу за ней. Мы минуем коридор и оказываемся возле двери в их с Сашей спальню. Люба открывает дверь комнаты и задерживает на двери руку. - Приглядись, - говорит она, но я не знаю, на что мне смотреть. Дверь как дверь. Потом она вплывает в комнату, и я захожу за ней. Саши там нет в моем сне. Кровать заправлена. Люба показывает рукой на что-то - то ли на кровати - то ли под кроватью и говорит: - Здесь.
Я не понимаю, о чем она, хочу подойти поближе, что-то спросить - и просыпаюсь. Резко сажусь в кровати, оглядываюсь по сторонам, словно все еще ожидая увидеть сестру. Осознание, что это был всего лишь сон, приносит и облегчение - и очередной приступ душевной боли: Любы больше нет. Если я теперь когда-то и увижу ее - то только во сне.
Или на фотографии. Например, выгравированной на могильной плите. На следующий день она смотрит с нее на нас, как живая. И внутри меня все кричит: «Она должная была быть живой! Как?! Как такое могло случиться?! Почему?! За что?! Такой чудесный, светлый, добрый человек, как она - чем она это заслужила?!»
«Волкова Любовь Владимировна, 1997 - 2024», - читаю я. Ей было двадцать семь лет...
Две недели моего отпуска проходят довольно быстро. Саша занимается делами фермы, а я, в основном, провожу время с Анютой. Мы играем, гуляем, по вечерам я готовлю ужин, а Аня, насколько может в ее совсем маленьком возрасте, помогает мне. Я вижу, что девочка ко мне очень привязалась. По правде, и я к ней тоже. Не уверена, что это к лучшему - ведь я здесь ненадолго. С другой стороны, мы даем другим людям то, что можем, что позволяют обстоятельства. В некоторых случаях это гораздо лучше, чем ничего. Возможно - и наверняка - у нее когда-нибудь появится мачеха. Может быть - я хочу в это верить - она сможет дать этой милой малышке то, что та заслуживает. А пока - я буду рядом столько, сколько смогу. В конце концов, есть видеосвязь, это тоже что-то.
С Сашей мы видимся за завтраком и по вечерам, раз в неделю он берет выходной от дел - и мы проводим это время втроем. Он неплохо держится, огромная загруженность делами фермы, мне кажется, помогает ему справляться. Но, когда мы сидим за столом друг напротив друга, я порой вижу в его глазах такую тоску, что мне самой хочется завыть. Он довольно много пьет - но я не могу его осуждать за это сейчас. Очень надеюсь, что это не перерастет в такую зависимость, как у нашего отца... В любом случае, страха он у меня больше не вызывает - агрессивным он не бывает. Если перебирает - просто идет спать. Мне кажется, что по ночам он плачет - за завтраком я часто вижу его с покрасневшими белками глаз. Но...
Мои белки глаз с утра тоже часто красные. Я тоже плачу за закрытой дверью - стараюсь, чтобы Анюта не видела. А с ней мы иногда разговариваем о маме - и я рассказываю ей, что мама улетела на облачко, и сейчас смотрит на нас оттуда и улыбается - и стараюсь сама выдавливать из себя улыбку.
- А почему она улетела? - Спрашивает племяшка, глядя на меня своими большими наивными глазами.
Самый трудный вопрос.
- Потому что Боженька ее позвал, - отвечаю я.
- А почему он ее позвал? - не унимается Аня.
- Этого никто не знает, - вздыхаю я. - Боженька не предупреждает человека, когда он позовет его.
«Жестокий Бог!» - думаю я про себя и сама пугаюсь этой мысли. Я, в общем-то, верю в Бога - и боюсь, что за такую мысль последует наказание.
Шепчу одними губами: - Прости, Господи!
- А тебя он тоже может позвать?! - Внезапно спрашивает девочка.
Я отчего-то вздрагиваю. - Нет, - говорю я. - Ну что ты! Кто-то же должен присматривать за тобой!
Вот только я через несколько дней я улетаю за тысячи километров. Как я буду присматривать за ней?! Пару раз в год по паре недель, а в остальное время - по зуму?!
И вдруг вечером, накануне вылета, после того, как я укладываю Анюту, от Саши поступает шокирующее предложение: - Ян, я тут подумал... Я хочу попросить тебя остаться.
- В смысле - еще на несколько дней? - Уточняю я. - Но я не смогу, - я смотрю с грустью. Мне не то чтобы хочется уезжать, хоть я и соскучилась немного (если честно, больше, чем следовало бы), по «другу Теме». - Мне не разрешат на работе продлить отпуск.
- Нет, - говорит Саша. - Навсегда. Я хочу попросить тебя переехать к нам. Ты очень нужна нам с Аней!
Я теряю дар речи на несколько секунд. Когда ко мне возвращается способность говорить, я возражаю: - Я не могу, у меня работа, я ее люблю. И... «Питер я люблю», - хочу сказать я, хотя, на самом деле, я так мечтала переехать в этот город с того самого момента, когда побывала в нем в детстве с родителями, - но я так и не почувствовала там себя дома. Настолько дома, как на этой ферме. Где я, похоже, правда нужна... Как для меня это важно - быть нужной... Я молчу про Питер. Про расставание с Максом я Саше рассказала. Про Тему - нет, разумеется, потому что нечего рассказывать. Мы - друзья. Дружить можно и живя в разных городах, так ведь?.. Поэтому, получается, работа - мой единственный аргумент.
- Я уже узнал у мамы (его мама - бухгалтер в ближайшей больнице) - у них есть место, - говорит Саша. - Им очень нужна процедурная сестра как раз на кардиологию. У них сейчас палатная сестра работает вместо процедурной после того, как та ушла в декрет. Зарплата тут, конечно, копеечная по сравнению с Питером, но ты - моя сестра и Анина тетя, все, что у нас есть - твое! А доход с фермы совсем не плохой.
Он предупреждает мой вопрос - «в качестве кого мне предлагается остаться здесь?» «Сестра и тетя, ну конечно, что за мысли?!» - Злюсь на себя за них, я не должна была даже допускать, что может быть иначе - но все же рада, что он это проговорил вслух. Мне спокойнее. Да уж, неожиданное предложение. Мне надо все хорошо обдумать... Это я и говорю Саше. Он отвечает, что, разумеется, понимает и не торопит с ответом.
На следующее утро они вдвоем провожают меня в аэропорт, и на прощание Анюта говорит мне: - Тетя Яна, ты же приедешь к нам жить, правда?! Я очень-очень этого хочу!
Я кидаю укоризненный взгляд на Сашу - не надо было говорить об этом с ребенком прежде, чем я приняла решение! Чувствую давление на себя. Но Саша объясняет: - Я ничего ей не говорил, она сама от себя действует... Ань, - обращается он к дочери. - Тетя Яна пока не знает, но она точно будет еще приезжать к нам, и мы сможем с ней созваниваться по видео!
- Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! - Упрашивает племяшка, вцепившись в меня ручонками. - Папа не будет тебя обижать! Правда, папа?! - Она поворачивается к нему и бросает на него серьезный взгляд.
- Аня, ну что за глупости, - Саша смущается. - Что ты такое мелешь?! Естественно, нет! Отпусти уже тетю Яну, а то она на самолет опоздает!
Он берет Аню на руки, мы прощаемся, и я ухожу в зону досмотра. Я абсолютно растеряна. Я правда не знаю, что мне делать.
Но я понимаю, какое нужно принять решение, когда в первый же рабочий день в обеденный перерыв вижу в буфете Артема, болтающего с Алисой Андреевной - врачом с неврологии. Она высокая, красивая, у нее идеально уложенные волосы, на ней - дорогие украшения. Такая, какая нужна ему! Я чувствую мучительный укол ревности... В следующий момент Тема замечает меня и, бросив что-то короткое Алисе, направляется ко мне с широкой улыбкой и словами: - Привет, дружище!
Но мне достаточно того, что я увидела - и почувствовала. Я ему не пара - это раз! Он пользуется популярностью у женщин, которые, как раз, ему пара - это два! И, черт возьми, хоть между нами как бы и ничего нет - но мне уже больно - это три! Если все это продолжать, то в какой-то момент, когда он меня бросит ради такой вот (или конкретно этой) Алисы - а такой момент обязательно наступит - моя боль будет огромной! Я не хочу этого допустить - мне уже столько раз было чудовищно больно!
Примерно это я ему и говорю, когда через несколько дней, сидя в баре, я признаюсь ему, что я уезжаю и еще в понедельник подала заявление на увольнение.
- Как подала?! А почему ты мне не сказала?! - Тема шокирован.
«Почему не сказала?.. Язык не повернулся...»
- Как-то не было момента... (Действительно, не в те же 10 минут, что мы идем до машины, говорить о таком... Хотя что в этом такого, если мы просто друзья?!) Вот сейчас говорю...
- Я не хочу, чтобы ты уезжала, - говорит Тема. - Ты мне нравишься, Ян, и я хотел...
- Стоп! - Прерываю я. Мне не нужно слышать, чего он хотел. Я знаю, что из этого ничего не выйдет. - Я же говорила, что я не готова...
- Но я же вижу, что я нравлюсь тебе тоже!
«Это нечестно!» Я начинаю злиться и тут и вываливаю на него:
- Тем, это не важно! Я знаю, что это не будет навсегда - и ты не убедишь меня в обратном! А я уже слишком многих потеряла! Сначала рак отнял у меня мать! Потом алкоголь отнял отца! Теперь убийца отнял сестру! Я не хочу соскребать себя с асфальта, когда я тебе надоем!
- Яна, да с чего ты взяла...
- Да с того, что я не верю в сказки! - Перебиваю я его снова. - Я хочу поберечь себя, понимаешь?! То, что осталось от меня, от моего сердца! Не хочу, чтобы ты разорвал его в клочья!
- Вообще-то, я кардиохирург, я сердца чиню, а не разрываю, - пытается пошутить Артем, но мне не смешно.
- Хватит! - Почти кричу я. - Мы договаривались! Ты мне обещал!
- Ладно, - вроде, соглашается он. - Но ты не находишь, что это странно - что молодой мужчина и молодая женщина, не являясь парой, будут жить под одной крышей?! Что в этом есть какая-то двусмысленность?!
«Не в бровь, а в глаз!»
- Какого черта ты мне это говоришь?! - Окончательно взрываюсь я. - Нет никакой двусмысленности! Он - мой брат! Это в том, что так называемые друзья тра.аются, есть двусмысленность, - а не в том, что я буду жить под одной крышей с братом и племяшкой!
- Яна, он не твой брат! Он муж твоей погибшей сестры!
Почему я так злюсь? Уж не потому ли, что он озвучивает те мысли, в которых я сама боюсь себе признаться?! Да наплевать! Я ужасно злюсь!
- Пошел ты, знаешь куда, Артем! - Ору я, хватаю сумку и бросаюсь к выходу.
- Яна! -Кричит он мне вдогонку. Оборачиваюсь и вижу, что он тоже вскочил.
- Не ходи за мной! - Ору я и выставляю перед собой руку.
Я забегаю за угол дома, захожу в круглосуточный магазин и только оттуда вызываю такси. Пока еду до дома, успокаиваюсь и думаю с горечью, что, возможно, я дура?! Может быть, впервые в жизни я была так близко к частью - и сама оттолкнула его собственными руками?! Еще и потеряла друга!
Но моя рациональная (или запуганная и очень неуверенная в себе) часть говорит, что я все же поступила правильно, хоть и жаль, очень жаль... Но, даже если я и нравлюсь Теме - это не дает никаких гарантий. И я точно знаю, где я нужнее! И все же чертовски жаль... Что же, засыпание в слезах - уже привычное дело.
Но, похоже, друга я все же не потеряла. На следующий день, когда я одиноко пялюсь в сериал, в домофон звонят. Вижу Тему. Пытаюсь снова разозлиться, но его: «Дружище, давай мириться!» сбивает мою спесь.
Он поднимается, извиняется. Он принес круассаны и кофе. Я выключаю сериал, мы выбираем фильм для совместного просмотра. - Только давай сегодня без секса? - Предлагаю я. - Для меня все и так трудно. Не хочу еще больше усложнять!
Он соглашается.
Мы продолжаем общаться, как будто ничего не изменилось - хотя изменилось, кого мы обманываем?! Появилось какое-то напряжение, какая-то витающая в воздухе грусть. Что же, друзьям расставаться тоже грустно, так ведь?! Мы это мы с ним обсуждаем, мы договариваемся не теряться. Хотя, будем честны, какая дружба выдержит испытание в несколько тысяч километров?! Настоящая?! Но она ли между нами?!
Я улетаю в воскресенье. Тема предлагает отвезти меня в аэропорт. Мы договариваемся, что он заедет с утра. Но я, конечно же, не выдерживаю, звоню ему в субботу вечером и предлагаю... прощальный секс. Очень в моем репертуаре - делать всякие глупости. «Сделаю последний укол наркотика и потом точно завязываю...» Хотя, если наркомана отвезти за 3,5 тысячи километров от места, где можно достать наркотики, другого выхода, кроме как завязать, у него не останется. Поэтому, почему нет?
Наутро понимаю, что это было точно зря. Что, может быть, мне не было бы так грустно с ним расставаться, если бы не это. Но лучше одна ошибка - чем несколько недель - или месяцев ошибок - через которые все закончится. Поэтому, хоть я и дура, но не до конца.
- Ян, не хотел тебе говорить, но все же скажу, - говорит на прощание Тема. - Я тревожусь за тебя. После того, что там случилось... Прости, что напоминаю в таком контексте, но... Пожалуйста, будь осторожна.
Хочу сначала рассердиться - и не могу. Я тронута его заботой.
- Буду, обещаю!.. Пока! - Мы целуем друг друга в щеки и я быстрым шагом, не оборачиваясь, вытирая слезы, иду в зону, куда уже не пускают провожающих.
После моего приезда в Кемерово жизнь потихоньку входит в привычное русло. Я действительно устраиваюсь на работу, на которую езжу на машине гораздо более приличной, чем была у меня. Свое ведро я продала - наверное, за недорого, т к нужно было это делать срочно - но оно было таким древним, что разница бы при обычной продаже не шибко ощущалась. Саша мне добавил на покупку новой машины больше, чем я выручила за свою. Я пыталась отказаться, сказать, что могла бы поездить на Любиной, но, как выяснилось, у нее не было машины. С тех пор, как начались депрессии, она перестала садиться за руль.
В общем, машиной я довольна, работой - пока привыкаю. Конечно, условия не как в Питере. Бедное отделение, старенький ремонт, дефицит лекарств. Но пациенты - везде пациенты, они нуждаются в моей помощи - и коллектив, вроде, неплохой. В общем, адаптируюсь.
С Артемом переписываемся довольно часто, болтаем о том-о сем, отношений больше не выясняем, каких-то нежностей, которые пишут влюбленные, тщательно избегаем. «Мы -друзья», - постепенно, когда секс остается в прошлом, понимание этого как-то лучше встраивается в мою систему координат. Похоже, «друзья с привилегиями» - не совсем мое, не умею я так...
Анюту мое пребывание у них делает счастливой, как и меня мое общение с ней.
В доме я чувствую себя ДОМА и на своем месте. Есть женщины, которые помогают по хозяйству и смотрят за Аней, когда я на работе - она пока не ходит в сад - но я как будто над ними. Постепенно я начинаю чувствовать себя ХОЗЯЙКОЙ, хотя не уверена, что это правильно - я же тут временно, до тех пор, пока Саша не найдет другую женщину, так ведь?
Не раз в моей голове всплывают сказанные Темой слова о двусмысленности. Я так рассердилась на него за них - но, может, он был прав, и это все странно, перепутано. Может, меня все же не должно быть здесь?
«Раз Ане хорошо, значит, все в порядке!» - Говорю я себе и прогоняю нашептывающий другое голос куда подальше. Тем более, что с Сашей я не ощущаю, вроде, никакой двусмысленности, хотя... Может быть, мне кажется, но спустя месяца четыре, наверное, с моего приезда я начинаю замечать, что он стал как-то иначе на меня смотреть... И, приходя после трудового дня, целовать меня в щеку будто чуть нежнее, чуть дольше задерживая губы на моей коже, а руку - на талии. Блин, я уже давно не наивная девочка, чтобы не замечать таких вещей. Вопрос, как я к ним отношусь?
Не буду скрывать, что всегда считала Сашу привлекательным мужчиной, но позволяла ли я себе смотреть на него с вожделением?! Ответ - нет! В этом я точно уверена! Табу было настолько жестким, что для меня он был правда больше братом, чем потенциально желанным объектом мужского пола! Теперь Любы нет... Но я не хочу претендовать на ее место! Когда думаю об этом, приходят в голову мысли, что это, как будто, еще хуже, чем если я претендовала бы на него при ее жизни!
Хотя... Кому хуже? Ане разве хуже, что ее мачехой стала бы родная тетя, а не чужая женщина? Самой Любе хуже - если она видит нас, конечно? Но почему ей должно быть легче увидеть мужа с вообще посторонней женщиной, чем с сестрой?! Уверена, что она всегда желала и мне, и Саше счастья - может быть она наоборот хотела бы, чтобы мы были счастливы вместе?.. И, главное, это сделало бы счастливой ее доченьку...
Может, мне хуже?! Я прислушиваюсь к себе очень внимательно. Что со мной происходит, когда Саша привлекает меня к себе? Меня это скорее пугает или волнует?.. Если убрать уколы совести - наверное, скорее второе... Как-то вечером смотрю альбом с нашими с Любой детскими фотографиями - и мысленно спрашиваю ее: «Что мне делать? Скажи!»
А, когда я ложусь спать, Люба снова приходит ко мне во сне, и тот сон, что я видела накануне сорокового дня, повторяется почти один в один, вот только, стоя в дверях их с Сашей спальни, Люба говорит: «Будь осторожна!»
О чем же она? Сон очень хорошо запоминается. Гораздо лучше и отчетливее, чем это обычно бывает со снами... Саша перед завтраком уже занимается делами - я знаю, что в спальне его нет. Выйдя из своей комнаты, я дохожу до двери их спальни. Смотрю на нее. Ничего странного не вижу. Приоткрываю - тоже ничего. Дверь как дверь, такая же, как двери в другие комнаты. «Что за чушь, Яна! - Говорю я себе. - Это - всего лишь сон! С каких пор ты веришь в сны?!» Зайти в спальню и посмотреть, в чем там дело с кроватью, я не решаюсь. Это будет ну полный бред - и полное нарушение чужих границ!
Проходит еще несколько дней - и я, вроде, забываю про сон, и все идет, как обычно, но потом происходят одно за другим два события.
Первое случается в одно из воскресений, когда мы втроем едем в Кемерово на прогулку. Мы гуляем в парке, Анюта катается с горки, я стою рядом и смотрю за ней, а Саша отходит купить нам попить. И тут ко мне обращается стоящий рядом мужчина. Он пришел с сыном, с которым, похоже, подружилась Аня - и заводится непринужденная беседа - в основном, о детях, потом - откуда мы. Попытка ли это подката? Не знаю, сомневаюсь. Он даже не спрашивает, как меня зовут.
И тут вдруг откуда ни возьмись подлетает Саша и, вцепившись своей мощной ручищей этому мужчине в плечо, резко оттаскивает его от меня и орет ему в лицо: - Тебе чего от нее надо?!.. Он приставал к тебе?!, - обращается он ко мне. Я в шоке. Мужчина, очевидно, тоже шокирован и напуган - я бы тоже испугалась Сашиных габаритов. И взгляда. Таким взглядом можно убить...
Я протискиваюсь между мужчинами, хоть мне и тоже страшно, смотрю на Сашу: - Ты что, с ума сошел?! Нет, конечно! Мы просто перебросились парой фраз! Все в порядке!
Сашу начинает отпускать, но не до конца, его лицо остается напряженным. А вокруг уже тем временем стали собираться любопытные, кто-то из подростков даже начинает снимать на телефон. «Ой, не дай Бог, Саша это заметит!» - Думаю я. Я одной рукой хватаю руку подбежавшей у нам Анюты, другой - Сашу под руку - прицепляюсь к нему, как клещ и, бросив мужчине «Извините, ради Бога!», умоляю Сашу: «Пошли! Ты чего творишь?! Хочешь, чтобы полицию вызвали?! Пошли скорее!»
Слава Богу, мне удается его увести. И Анюта уже вдоволь нагулялась и хочет есть - мы едем в ресторан. Меня продолжает потряхивать. Что это было?! Защита?! Или ревность? В любом случае, адекватного тут было мало. Если поступок в магазине несколько лет назад вызывал у меня уважение и даже восхищение - то, что произошло сейчас, ни в какие ворота не лезет!
Когда Анюта убегает в детскую комнату, решаюсь сказать об этом Саше. В машине я молчала не только из-за Анюты - я поняла, что мне страшно затевать с ним этот разговор в автомобиле. На людях, и когда мы сидим, а не едем, я чувствую себя в большей безопасности.
Он уже отошел. Его лицо расслабилось, взгляд прояснился. Сейчас это прежний добрый и надежный Саша, рядом с которым мне хорошо и безопасно.
- Прости, - говорит он. - Мне показалось, что он приставал. Я испугался, что он может причинить тебе вред.
- Но это было даже близко не так!
- Я понял, - он краснеет. - Извини, меня иногда клинит. Это больше не повториться, я буду держать себя в руках! Я обещаю!
Скажу честно, у меня была мысль, не уехать ли - или как минимум, не обсудить ли произошедшее с Артемом. Но я не делаю ни того, ни другого. Проходит пара дней - и я отхожу.
А потом наступает день рождения Любы, и мы с Сашей вдвоем напиваемся. Прилично так. Не только он - не буду врать, я тоже. И... Господи, как же страшно и стыдно об этом всем вспоминать... И мы сидим за столом, и говорим сначала о Любе, и еще раз о Любе - но под конец уже и не о Любе, а потом и вообще не говорим. Просто он смотрит на меня - пристально, напряженно - а я на него. И потом вдруг он обходит стол, подходит ко мне, поднимает меня на ноги, обнимает и начинает целовать - властно, жадно - и этот не нежный, а скорее хищный порыв вызывает у меня ответное желание, а способность думать почти отключил алкоголь. В общем, мы оказываемся на диване, и все идет к сексу, которого я хочу до тех пор, пока он не называет меня Любой...
Это отрезвляет меня не хуже холодного душа. - Саша, я Яна! - Восклицаю я. - Прекрати! - Я пытаюсь отстраниться от него - но в эту секунду понимаю, что совершенно не контролирую ситуацию. Он силой укладывает меня на спину и оказывается сверху. Он в два раза больше меня. Его мышцы тверды, как скала. Его взгляд... Его взгляд безумен - он как будто не видит меня - или видит не меня. Он продолжает целовать меня, если это можно так назвать - точнее - присасывается, как вампир, к моей шее и расстегивает на мне джинсы. Я изо всех сил пытаюсь оттолкнуть его, выбраться из-под него, повторяя: - Саша, прекрати! Пусти меня! Я Яна! Я - не Люба! Слышишь! Хватит!
Но он не слышит. Мое сопротивление злит его. Внезапно он хватает меня за запястья, заводит их мне за голову и стискивает с такой силой, что, мне кажется, треснут кости. Мне больно и очень страшно. - Ты - моя жена! - Цедит он сквозь зубы. - И ты не будешь меня динамить из-за какого-то там .удака! Иначе пожалеешь, шл.ха!
Ужас сковывает меня, словно панцирь. Я чувствую, что не могу пошевелиться. И понимаю, что единственным способом выйти из этой ситуации с наименьшими последствиями (хотя бы живой) будет покориться. Я сдаюсь.
- Бормочу сквозь слезы: - Хорошо, я с тобой, я буду с тобой, пожалуйста, только отпусти руки...
Он отпускает - и стаскивает с меня одежду, и овладевает мной. И, поскольку он пьян, это длится долго, и он далеко не нежен - и даже не страстен, - скорее груб, даже жесток. Я терплю. Жду, когда это закончится. Молюсь только, чтобы Анюта не проснулась и не увидела. Хотя, в какой-то момент… Когда, наконец, он доходит до финальной точки, отпускает меня и засыпает, обнимая меня хозяйским жестом, я еще долго не решаюсь выбраться из-под его руки. Наконец, потихоньку снимаю ее с себя, встаю, собираю свои раскиданные вещи, и крадусь наверх. Забираюсь под душ. Даже не плачу, настолько я шокирована. Внутри меня как будто больше нет живой материи. Только лед. Вспоминаю: «Будь осторожна». Понимаю, что Саша может быть опасен... Бывает опасен... Очень опасен...
На следующий день я собираю вещи. Делаю все словно на автопилоте. Вместо сердца снова ледяной осколок. Я ведь даже не могу ни с кем этим поделиться. Точнее, Тема - единственный человек, с кем я чем-то делюсь, но что я скажу ему? Ты был прав, меня изнасиловал мой так называемый «брат»? И изнасиловал ли? Не сама ли я виновата, не спровоцировала ли его?! Ведь вначале я его хотела, и я ему дала понять, что хочу. Может, это мне справедливое наказание за то, что я позволила себе посмотреть на мужа сестры как на мужчину, а не на брата?!. Наверное, так и есть... Поэтому, ничего я не скажу. Тем более... Есть еще кое-что, в чем мне стыдно признаться даже самой себе...
В какой-то момент, когда я лежала на животе, а Саша был сверху, и его ноги крепко прижимали мои к дивану, а руки - одна снова сжимала мое запястье, другая не слишком сильно, но пугающе сдавливала сзади шею - в этот момент, когда я чувствовала себя абсолютно обездвиженной и беспомощной в руках чудовища, способного меня раздавить или разорвать на части, я вдруг снова начала испытывать возбуждение, и оно нарастало до тех пор, пока не закончилось ярчайшей разрядкой - может быть, самой яркой в моей жизни. Вспоминая, заливаюсь мучительной краской. Боже, я больная на всю голову!
Понятно, что я никому об этом не скажу!
Собрав вещи, я решаюсь спуститься и все же сказать, что уезжаю. Не сбегать же мне тайком. Пока что я съеду в отель, напишу заявление, отработаю две недели - и потом улечу. Когда я выхожу к столу, Саша и Аня уже там, не дождавшись меня, Саша сам приготовил завтрак. - Привет, - говорит он, как будто ничего не произошло. И тут я догадываюсь, что он, вероятно, и не помнит, что было. Но я больше не могу смотреть на него теми глазами, что раньше. Для меня все изменилось безвозвратно.
- Мне нужно уехать, - говорю я как можно более спокойным голосом.
- Тетя Яна, нет! - Кричит Аня и, подбегая ко мне, обхватывает мои колени. -Не уезжай, пожалуйста! Не бросай меня!
«Боже!» Осколок моего сердца все еще умеет обливаться кровью.
- Прости меня, котенок, но я должна, - я прижимаю ее к себе, глажу по волосам.
- Нет, нет, нет! - Рыдает девочка.
- Яна, что случилось? - Спрашивает Саша.
Я молча - Аня не видит - закатываю рукава и показываю багрово-синюшные гематомы на своих запястьях. Потом оттягиваю ворот бадлона - и демонстрирую ему следы на шее.
- Анюта, иди, пожалуйста, в кабинет, посмотри мультики, нам с тетей Яной надо поговорить.
Мне страшно оставаться с ним наедине, но я молчу.
Аня сопротивляется, но, когда в конце концов, уходит, Саша спрашивает:
- Это я сделал?!
Киваю.
- Что я еще сделал? - Произносит он испуганным полушепотом.
- Догадайся.
Он краснеет.
- И еще назвал меня своей женой Любой, и кого-то из нас обозвал шл.хой.
- Прости! Я ничего не помню! Совсем ничего!
- Это не меняет дела. Это случилось! Не нужно было в принципе это затевать - надо было понимать, что проживание в одном доме до добра не доведет!
- Но Аня тебя так любит! Она потеряла маму, а теперь - потеряет и тебя?
- Мне очень жаль!
- Яна, умоляю, прости! - он встает на колени возле меня, в его глазах слезы. - Меня совсем накрыло после смерти Любы, я слишком много пил, мне вообще противопоказано пить после травмы - я обещаю, что больше ни капли, ни разу!
Я молчу. Я ему не верю. Даже если бы я простила его - я не чувствую себя больше с ним в безопасности. Еще я думаю, почему он сказал это ужасное слово - шл.ха?! Он подозревал Любу в чем-то снова? Куда она бежала ночью? Уж не тот ли москвич вернулся? А вдруг, был кто-то другой? Вдруг, Саша узнал, и это все-таки он?..
Я не спрашиваю его ни о чем таком - из инстинкта самосохранения.
Внезапно раздается звонок видеофона - за воротами полиция.
Делитесь соображениями, какие варианты дальнейшего развития вы видите?
Продолжение здесь: