Входная дверь хлопнула так сильно, что в коридоре звякнули ключи на вешалке.
Катя даже не успела выключить воду на кухне, как на пороге выросла фигура свекрови. Валентина Сергеевна не утруждала себя звонками или предупреждениями. У неё были свои ключи, и она считала эту квартиру своей полноправной территорией.
Свекровь по-хозяйски прошла на кухню, тяжело опустилась на табурет и демонстративно сложила руки на груди. Её лицо выражало крайнюю степень решимости.
— Слушай меня внимательно, Катя, — начала она тоном, не терпящим возражений. — Мы тут с Олегом посовещались и приняли важное семейное решение. Дачу твою надо переоформить.
Катя медленно закрыла кран.
В груди привычно заворочался тяжелый ком раздражения. Эта дача досталась ей от покойного дедушки еще за пять лет до знакомства с мужем. Большой кирпичный дом в элитном поселке, ухоженный участок.
— Переоформить? — Катя вытерла мокрые руки о кухонное полотенце. — И на кого же, позвольте узнать?
— А чего тут узнавать? Перепиши свою добрачную дачу на золовку, потому что у той трое детей, а тебе одной жирно будет! — выдала Валентина Сергеевна, даже не моргнув глазом. — Светка с мужем в тесной двушке ютятся, детям на свежий воздух надо. А ты туда раз в год ездишь.
Катя оперлась спиной о кухонный гарнитур.
Она ждала, что сейчас из комнаты выйдет Олег, её муж, и одернет свою зарвавшуюся мать. Ведь они столько раз обсуждали, что имущество Кати неприкосновенно.
Олег действительно появился на пороге кухни. Он прятал глаза, нервно теребил край домашней футболки и переминался с ноги на ногу.
— Олежа, — тихо позвала Катя, глядя прямо на мужа. — Ты тоже считаешь, что я должна отдать память о своем дедушке твоей сестре?
Муж прокашлялся и отвел взгляд в сторону окна.
— Ну а что такого, Кать? — промямлил он. — Мама дело говорит. Нам она без надобности, мы всё равно работаем постоянно. А Светке нужнее. Мы же семья, должны помогать друг другу. Тем более, там налоги эти, взносы всякие... Тебе одной с бумагами тяжело возиться.
Валентина Сергеевна довольно закивала, победно глядя на невестку.
— Вот именно! — подхватила свекровь. — Тебе, деточка, с документами не справиться. А я женщина опытная. Давай так: ты прямо на меня всё переписывай, через дарение. А я уж сама всё оформлю, Светку туда пущу, чтобы по справедливости было.
В этот момент внутри Кати что-то переменилось. Окончательно и бесповоротно.
Пять лет брака пронеслись перед глазами. Пять лет она пыталась быть хорошей женой, терпела придирки свекрови, закрывала глаза на лень мужа. А теперь они решили просто отобрать её имущество, прикрываясь заботой о племянниках.
Любая другая женщина устроила бы скандал. Начала бы кричать, выгонять наглую родственницу за дверь, плакать и умолять мужа одуматься.
Но Катя лишь глубоко вдохнула. Горячая обида внутри вдруг сменилась холодным, кристально ясным расчетом.
— Переписать на вас? — Катя широко и искренне улыбнулась. — Конечно, Валентина Сергеевна. Вообще без проблем. Вы же так о нас заботитесь.
Олег, услышав это, вытаращил глаза и замер, не веря своим ушам. Он готовился к грандиозной ссоре, недельному молчанию и слезам. А тут — полная покорность.
— Кать, ты чего? Серьезно, что ли? — заморгал муж.
— А чего тянуть? — Катя легким шагом прошла в комнату и открыла дверцу шкафа, где хранились важные бумаги. — Маме виднее. Она женщина мудрая, старше нас. Пусть всё на себя оформляет и сама этим хозяйством занимается. Мне действительно тяжело.
Валентина Сергеевна аж растерялась от такой легкой победы. Она тяжело задышала от жадности. В её глазах уже рисовались картины, как она хозяйничает в большом кирпичном доме, сажает помидоры и хвастается перед соседками шикарной усадьбой.
— Вот это правильный разговор! — пропела свекровь, мгновенно меняя гневный тон на приторно-ласковый. — Сразу видно, умная невестка. Завтра же пойдем к нотариусу. Я все расходы по сделке сама оплачу, так и быть!
Бумажная волокита заняла пару недель.
В кабинете нотариуса Валентина Сергеевна светилась от счастья. Она с такой скоростью подписывала толстые пачки документов, что даже не вчитывалась в мелкий шрифт. Её руки дрожали от нетерпения скорее заполучить заветное свидетельство о собственности.
Катя сидела рядом с абсолютно непроницаемым лицом. Она тоже поставила свои подписи, вежливо попрощалась и вышла на улицу. Воздух показался ей необыкновенно свежим.
На следующий день после того, как сделка была официально зарегистрирована в реестре, Олег вернулся домой после работы.
В квартире было подозрительно тихо. На полу в коридоре стояли два больших чемодана и несколько дорожных сумок.
Катя стояла у зеркала и спокойно застегивала легкий плащ.
— Это что за сборы? — нервно усмехнулся Олег. — В командировку собралась? А ужин кто греть будет?
— Я от тебя ухожу, Олег, — ровным тоном ответила Катя. Она взялась за ручку чемодана. — Завтра я подаю заявление на развод в суд. Детей у нас нет, так что разведут быстро. Квартира съемная, я за нее заплатила до конца месяца. Можешь жить, пока не найдешь новую.
Олег стал бледным. Его лицо вытянулось, а портфель с документами с глухим стуком выпал из рук на пол.
— Ты чего творишь?! — заорал он на всю прихожую. — Из-за дачи, да?! Так ты же сама вчера всё подписала! Сама согласилась! Могла бы просто сказать «нет»!
— Нет, Олег, — Катя посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было ни капли сожаления. — Не из-за дачи. А из-за того, что ты предал меня. Ты даже не попытался меня защитить. И самое интересное — ты даже не поинтересовался, какие именно обязательства идут вместе с этой дачей.
— Какие еще обязательства? — муж растерянно захлопал ресницами, но Катя уже открыла входную дверь.
— Прощай. Надеюсь, мамина забота согреет тебя холодными вечерами.
Она вышла, оставив бывшего мужа стоять в пустом коридоре с открытым ртом.
Время потекло своим чередом.
Катя переехала в уютную квартиру в другом районе, с головой ушла в работу и наконец-то почувствовала себя свободной. Никто не указывал ей, как жить, никто не пытался залезть в её кошелек.
Наступила поздняя осень.
За окном было ясно и свежо, когда экран мобильного телефона Кати высветил знакомый номер. Это была Валентина Сергеевна. Звонила она уже пятый раз за утро. Катя сделала глоток апельсинового сока и неспеша нажала кнопку ответа.
Из трубки тут же вырвался истошный, захлебывающийся крик бывшей свекрови.
— Катя! Катенька, доченька! Что же это делается?! — рыдала Валентина Сергеевна так громко, что Кате пришлось отодвинуть телефон от уха.
— Доброе утро, Валентина Сергеевна. Что-то случилось с вашей новой дачей? — вежливо, с легкой иронией поинтересовалась Катя.
— Какая дача! — завыла свекровь. — Мне сегодня из администрации поселка письмо пришло! И счета! Куча счетов! Они требуют оплатить членские взносы за три года — почти полтора миллиона рублей! Говорят, что дедушка твой давно перестал платить, а теперь я должна! Еще налог на роскошь за дом начислили — четыреста тысяч в год! И недоимка по электричеству, и штраф за незаконную пристройку! Всего больше трех миллионов набегает! Иначе они через суд взыщут, а если не заплачу — продадут дачу с молотка и еще мою квартиру опишут!
Катя удобно устроилась в кресле. На её губах заиграла удовлетворенная улыбка.
— Никакой ошибки нет, Валентина Сергеевна. Видите ли, дедушка был из тех людей, кто принципиально не платил взносы элитному поселку. Он считал их поборами. Долги копились годами. Плюс он сделал пристройку без разрешения — теперь штраф. А налог на роскошь за дома площадью больше трехсот квадратов составляет два процента от кадастровой стоимости. У нас дом оценен в двадцать миллионов.
— Но как же так?! — задыхалась от ужаса свекровь. — Почему ты не предупредила?!
— А вы разве спрашивали? — спокойно пояснила Катя. — Помните те бумаги у нотариуса, которые вы подмахивали не глядя, трясясь от жадности? Там черным по белому было написано, что вы принимаете недвижимость со всеми связанными обязательствами, включая накопленные долги перед поселком, задолженности по коммунальным платежам и налоговые обременения. Вы сами расписались.
В трубке на мгновение воцарилась тишина. Слышно было только тяжелое, хриплое дыхание пожилой женщины, осознавшей масштабы катастрофы.
— Ты... ты подставила меня! Змея! — завизжала свекровь с новой силой. — Забери её обратно! Немедленно переписывай всё на себя! Я в суд подам! Я докажу, что ты мошенница!
— Подавайте, куда хотите. Сделка добровольная, нотариусом заверенная. Вы были в здравом уме и твердой памяти, — Катя говорила тихо, но каждое слово било наотмашь. — Нотариус зачитывал вам все пункты договора дарения. Вы лично подтвердили, что ознакомлены с обременениями. Нет, Валентина Сергеевна. Обратно я ничего забирать не буду.
— Катенька, умоляю! Нас же по миру пустят! Светке с детьми жить негде будет!
— Вы же так сильно хотели мое наследство? — голос Кати стал стальным. — Вы же говорили, что мне одной жирно будет? Что мне с бумагами не справиться? Вот вам ваше наследство. Владейте на здоровье. Оплачивайте взносы в элитный поселок, налоги на роскошь, штрафы и недоимки. Или продавайте дачу, чтобы расплатиться. Выбор за вами.
— Но ведь дача стоит двадцать миллионов! Мы продадим её и...
— Продадите за двадцать, отдадите три с половиной на долги, останется шестнадцать с копейками, — перебила Катя. — Из них тринадцать процентов налога с продажи — это еще два миллиона шестьсот тысяч. Итого на руках получите миллионов четырнадцать. Только вот найти покупателя на такой дом с такими проблемами будет непросто. Может, год искать будете. А за это время долги еще подрастут. Удачи вам.
Она сбросила вызов и тут же заблокировала номер.
Катя отложила телефон на стол и посмотрела в окно.
Осеннее солнце заливало комнату мягким светом. Впервые за много лет она чувствовала абсолютную легкость. Огромная головная боль с дедушкиной дачей, которая висела над ней все эти годы, теперь лежала на плечах тех, кто решил нажиться на чужой доброте.
Катя встала и потянулась. Впереди её ждала новая, счастливая жизнь, в которой больше никогда не будет места для наглых людей.