Когда свет разума меркнет, а прежние ценности рушатся, не ищи утешения в банальных истинах. Ибо истина порой скрывается в бездне, в безумии, в невинном шепоте, что грозит поглотить мир. И тогда ты поймешь: даже мороженое может стать предвестником апокалипсиса.
Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер
Вечерний парк, обычно уютный и тихий, сегодня казался пропитанным какой-то особой, предгрозовой атмосферой. Воздух густел, звезды еще даже не успели толком выкатиться на небесный "картон", а между Лизой и её парнем, Серегой, назревал спор. О чем? Да кто же помнит! Кажется, о том, стоит ли есть мороженое перед сном (Лиза настаивала, что это успокаивает, Серега – что вызывает кошмары), или о том, чья бабушка лучше готовит пельмени (спорная территория, где ставки были высоки). В общем, из разряда "высоких" материй, которые женщины так любят разрешать на закате, а мужчины – бесконечно затягивать.
Серега, надо отдать ему должное, был настойчив. Его брови сходились на переносице, как два упрямых хомяка, готовящихся к зиме, а голос становился все более категоричным. Лиза же, понимая, что сейчас начнется священная битва логики (Серегиной) против эмоций (своих), решила прибегнуть к проверенному, но редко используемому оружию.
Она легонько толкнула его в плечо, озорно прищурилась, и, глядя прямо в его расширяющиеся зрачки, произнесла с самым невинным видом:
— Сереженька, миленький, не спорь со мной. Я ведьма!
Именно в этот момент, как по чьему-то злому замыслу, или, возможно, по замыслу самой Лизы (она всегда была склонна к драматизму), произошло нечто странное. Один за другим, словно перепуганные светлячки, фонари на аллее начали гаснуть. Не просто мигать, не просто тускнеть, отчаянно борясь с надвигающейся темнотой. Они исчезали. Один, второй, третий… Аллея, только что залитая мягким желтым светом, погружалась в бархатную, пугающую темноту, словно кто-то невидимый выключал свет по всей улице.
Лиза успела увидеть, как его лицо, только что горделивое и уверенное в своей правоте, превратилось в маску чистого ужаса. Глаза Сереги, казалось, вылезли из орбит настолько, что могли бы служить компасом, а губы растянулись в беззвучном крике, достойном лучшей сцены из хоррора. Он посмотрел на нее, потом на почерневшие столбы фонарей, потом снова на нее.
— Лиза… — выдохнул он, и его голос был таким тонким, словно он вдохнул всю темноту парка и она превратилась в панику. — Ты… Ты серьезно?
Лиза лишь улыбнулась. По спине пробежал холодок, но это был не тот холодок, от которого стынет кровь. Это был холод предвкушения. Шелест листвы вокруг внезапно показался ей шепотом древних лесов, осуждающих Серегину настойчивость, а тени стали глубже и загадочнее, словно готовые поглотить нечто большее, чем просто парковую аллею.
— А разве я шучу? – промурлыкала она, делая шаг к нему. Ее каблучки тихо цокали по мокрому асфальту, и каждый звук казался в этой тишине оглушительным, подчеркивая нарастающее напряжение.
Серега не стал даже пытаться понять, шутит она или нет. Его инстинкт самосохранения, видимо, был гораздо более развит, чем его умение вести споры о пельменях. Он издал какой-то непонятный звук, похожий на сдавленный вопль перепуганной чайки, которой только что вручили вместо рыбы камень, и рванул.
И вот тут-то и началась настоящая комедия ужасов. Серега бежал так, словно за ним гналась стая голодных зомби, а в руках у него была последняя в мире упаковка любимых чипсов (конечно же, хрустящих, от которых невозможно оторваться, даже если тебе угрожает нечистая сила). Он спотыкался о корни деревьев, врезался в пышные кусты сирени, отскакивал от стволов, но не останавливался. Его силуэт мелькал в редких проблесках уличного света, который, казалось, теперь включался по какой-то зловещей, случайной схеме, и каждый раз, когда он спотыкался, казалось, что его вот-вот поглотит темнота, словно она сама протягивала к нему свои холодные, шершавые лапы.
Лиза осталась стоять на аллее. Её сердце колотилось не от страха, а от какого-то дикого, первобытного веселья. Она слышала, как удаляется топот его ног, как он сбивает шляпки грибов (за что, наверное, потом придется отвечать перед лешими), и, кажется, даже натыкается на чью-то забытую кем-то скамейку, которую, вероятно, тоже следовало считать виновной в происходящем.
"Ну и убегай, трусишка серенький", – подумала она, глядя, как его фигура окончательно растворяется в темноте, и в этот момент ее глаза сверкнули зеленовато-фосфорным светом, словно два маленьких маячка в наступающем мраке. – "Зато теперь ты точно знаешь, с кем не стоит спорить".
Последний фонарь за ее спиной погас окончательно. Аллея полностью погрузилась во мрак. Но Лизе казалось, что она видит все. Видит, как тени сгущаются, как ветви деревьев изгибаются в причудливые фигуры, похожие на танцующие скелеты, и слышит тихий, довольный смех, который, казалось, раздавался отовсюду – из-под пеньков, из-за кустов, из глубины её собственной души.
Серега, наверное, добежал до оживленной улицы, переводя дух и причитая что-то про "подружку-психопатку", которая явно пересмотрела фильмов ужасов. Он, трепеща, поклялся себе никогда больше не спорить с Лизой, особенно по поводу мороженого. А Лиза? Лиза просто пошла дальше по своей темной, теперь уже по-настоящему волшебной аллее в свете луны, чувствуя, как пробуждается в ней что-то древнее и могущественное. И она знала, что теперь её прогулки по парку станут гораздо, гораздо интереснее. Особенно, когда рядом не будет того, кто осмелится с ней спорить. Ведь иногда, чтобы разбудить в себе настоящую магию, достат… чно всего лишь пары погасших фонарей и одного очень испуганного парня.
P.S. Итак, мир не погрузился в вечную ночь, но один маленький серый человечек навсегда запомнил, что истина – это жидкая субстанция, которая лучше всего подается с холодком и ощущением преследующей тьмы. Вот он, настоящий 'инфрачеловек', что в страхе бежит от собственной тени. Он цепляется за обрывки логики, за воспоминания о банальных спорах, но реальность, словно погасший фонарь, внезапно озаряет его ничтожность.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!