К будущему зятю вопросов не возникало. Зарабатывает прекрасно, симпатичный, умный, воспитанный.
Проблема не в мужчине.
Семилетняя дочь от первого брака. Бывшая жена, что самое подозрительное, была совершенно не против общения. Даже наоборот - поощряла.
- Вот это мне особенно не нравится, - мрачно предрекла Елизавета. - Когда бывшие жёны такие дружелюбные, значит, хотят побольше денег стрясти.
Елизавета вообще любила простые объяснения сложных человеческих чувств.
- Он сам говорит, что любит дочь. А если мужчина уже любит одного ребёнка, второго он обычно заводит неохотно. Особенно если первый регулярно напоминает о себе алиментами.
Она тяжело вздохнула, будто речь шла не о ребёнке, а о долгосрочном кредите, когда платёжки будет приходить каждый месяц. И ладно бы речь шла только о деньгах!.
Елизавета принялась загибать пальцы:
- Во-первых, алименты. Во-вторых, подарки на дни рождения. В-третьих, поездки на каникулы. В-четвёртых, слёзы ребёнка, который "скучает по папе".
Она помолчала.
И привела последний довод.
- А в-пятых - наследство.
Женщина наклонилась ближе и произнесла трагическим шёпотом, будто дочь успела стать вдовой и сейчас сидит у нотариуса. Где узнала, что всё отписано дочери от первого брака, а тебе - ну извини.
- Делить придётся. А может, он вообще всё дочери отдаст.
Елизавета задумалась ещё на секунду и мрачно подвела итог:
- Нет, я ничего не говорю. Мужчина хороший. - Просто у хороших мужчин иногда бывает… очень дорогое прошлое.
-Всё сказала? - недружелюбно осведомилась дочь. - Зря старалась. Я не дам тебе разрушить и эти отношения. Будешь продолжать в том же духе - прекращу общение. Я уже не девочка, мама, за ниточки дёргать не получится с твоим вечным "Я жизнь прожила, мне видней."
Елизавета считала себя человеком опытным. Не просто матерью - стратегом. Если бы семейная жизнь была шахматами, она бы играла сразу за обе стороны доски. Поэтому в отношения Ксении она вмешивалась всегда. С любовью, заботой и точными ударами по уязвимым местам. Первые отношения дочери она разрушила ещё в институте. Юношеская любовь, когда чувства свежи, а дальнейшую жизнь представляешь только с ним.
Елизавета поставила мгновенно.
После этого началась тихая работа.
Не скандал, нет. Елизавета была слишком умна для прямых атак. Она просто ежедневно, по капле, как китайская пытка водой, объясняла дочери очевидные вещи. Ты не будешь с ним счастлива.
Вскоре парень начал смотреть на Ксению как на человека, рядом с которым постоянно звучит голос её матери. И однажды просто исчез. Ксения тогда плакала так, будто её не бросили, а забрали часть души.
Елизавета переждала слёзы и молвила с философской грустинкой.
- Потом спасибо скажешь.
За второго она даже замуж вышла.
Разумеется, мать вмешивалась и прямо говорила, что её не устраивает.
Зять сначала слушал вежливо. Потом устало. Потом перестал слушать. А потом однажды подал на развод.
Тогда Ксения была ещё очень молода. Потому и прислушивалась к матери.
Сейчас ей тридцать. Возраст вроде бы не трагический, но желающие почему-то не выстраиваются в очередь. Мужчины вокруг ведут себя так, будто на её витрине висит табличка: "товар хороший, но срок годности походит к концу".
И вот появился Артём. Сумрачный красавец. Высокий, светловолосый, с тем редким типом мужской внешности, при котором человек молчит - и уже выглядит умнее половины присутствующих.
Спокойный, без мужской привычки говорить громко, много и занудно.
Если это не идеальный будущий муж - то что такое идеальный?
Подруги завидовали, Ксения генерировала счастье в таких количествах, что могла бы обеспечить энергией небольшой поселок.
И только Елизавета смотрела на Артёма тем самым аналитическим взглядом, которым бухгалтер смотрит на подозрительный отчёт.
И, конечно, видела главное.
Семилетнюю дочь.
Дочь появилась "по залёту" от сокурсницы на последнем курсе университета. Бурная любовь, гормоны, романтика, уверенность, что они обязательно будут жить долго и счастливо. Через несколько лет они поняли: кроме девочки их, в сущности, ничего не держит.
Развелись.
Уже два года Артём жил отдельно. Дочь любила отца безоговорочной детской любовью, которая не понимает причин и не признаёт взрослых решений. Она долго не могла смириться, что папа больше не живёт с ними. Когда он приходил за ней в выходные, малышка хватала его за руку так крепко, будто боялась, что если отпустит - он опять исчезнет.
Артём не исчезал. Он платил большие алименты (что вызывало у Елизаветы яростное возмущение, будто он их брал из её кармана). Мужчина относился к отцовству как к обязанности, а не как к неприятному приложению к прошлой жизни.
И именно это больше всего не нравилось Елизавете.
Потому что деятельная дама очень хотела внуков.
Не в абстрактном смысле - "когда-нибудь".
А вполне конкретно.
Желательно вчера.
Её подруги уже гуляли с колясками.
На лавочке у подъезда обсуждали прикорм, памперсы, первые зубы и ругали невесток или зятьёв.
А Елизавете приходилось слушать и кивать как человеку, которого не пригласили на праздник жизни.
На свадьбе Елизавета держалась безупречно. Она умела вести себя идеально, когда того требовали обстоятельства. На лице - мягкая, благожелательная улыбка человека, который искренне радуется счастью дочери. В глазах - тёплая материнская гордость. Даже осанка была такая, будто она лично организовала весь этот праздник, включая погоду.
Когда Артём подошёл с бывшей женой и девочкой, Елизавета улыбнулась особенно широко.
- Очень рада познакомиться, - произнесла лицемерная дама так любезно, что любой посторонний человек решил бы: вот она, настоящая интеллигентная женщина. Повезло Артёму с тёщей!
Бывшая жена оказалась спокойной, немного усталой на вид, но вполне приятной. Без злобы, без холодной враждебности - что, по мнению Елизаветы, уже выглядело странно.
Девочка, темноволосая и серьёзная, подошла к папе и схватила за руку.
Елизавета наклонилась к ней.
- А ты, значит, та самая красавица, о которой папа столько рассказывал?
Девочка осторожно улыбнулась.
- Я Люба.
- Очень красивое имя, - одобрила Елизавета. - И платье у тебя замечательное. Настоящая принцесса.
Она присела рядом, поправила бантик на рукаве, спросила про школу, про любимый предмет, про то, умеет ли она кататься на велосипеде.
Через пять минут девочка уже рассказывала о своей кошке и что папа обещал научить её кататься на коньках. Со стороны всё выглядело почти трогательно.
Улучшив момент, когда дочь отлучилась в туалет, Елизавета направилась следом.
И там высказалась, убедившись, что её никто не слышит.
- Это не уважение, Ксюша. Это... ну как бы помягче... Это смачный плевок в морду.
Ксения открыла рот, но Елизавета уже продолжила - всё тем же ровным, чуть печальным голосом:
- Я понимаю, ты хочешь быть хорошей. Добрая мачеха, современная женщина, всё такое. Но пойми: для бывшей эта свадьба - не праздник. Это смотрины. Она сидит там и оценивает: насколько ты слабая, сколько можно будет с тебя взять, как быстро ты устанешь от её ребёнка.
Елизавета вздохнула, будто ей самой было больно это говорить.
- Привести бывшую жену на свадьбу? Это вообще крайне неприлично, Ксения. Это всё равно что пригласить бывшего любовника регистрировать брак. Ты даёшь ей право голоса в своей семье. Ты признаёшь, что прошлое мужа - часть вашего будущего. Как ты могла позволить, чтобы она заявилась?
Ксения побелела.
- Она пришла с ребёнком.
- С ребёнком, - кивнула Елизавета. - Который сейчас смотрит на папу и видит, что он женится на чужой тётке. И который будет ненавидеть тебя за это лет через пять, когда гормоны заиграют. А мама будет рядом - утешать, подсказывать, нашёптывать.
Елизавета поцеловала дочь в висок, будто благословляя.
- Ты у меня умница. Я просто хочу, чтобы ты видела картину целиком. А то счастье счастьем, а жизнь - она длинная.
И выплыла из комнаты, оставив Ксению стоять перед зеркалом с трясущимися руками.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ