Анна Лужбина посвятила роман «Крууга» карельским мифам и обрядам.
Анна Лужбина — писатель из Москвы с поморскими корнями, практикующий аналитический психолог — погрузилась в мифический мир Карелии, создав роман «Крууга», где, как веревка-хоровод, переплетены темы памяти и сила слез.
В чем трагизм истории многих семей, почему древняя традиция плачей и плакальщицы возвращаются в нашу жизнь, как скалы, озера и сосны создают чувство дома — ответы на эти и другие вопросы в интервью «Фактора» с Анной Лужбиной, и конечно, о романе «Крууга» с его героями-деревьями.
Ярик, Ирма, Урсула корнями уходят в местную землю и лишь Тома — перекати-поле нигде не может укорениться…
Веревка-хоровод
«Крууга» — это история о мальчике по имени Ярик из карельской глубинки, который, по словам Анны Лужбиной, сам выбрал свое место. Действие происходит у Сегозера в Медвежьегорском районе. Здесь плакальщицы причитают на свадьбах, сказительницы слагают сказки, и все вместе закручивают веревку-хоровод — круугу — традиционный карельский массовый круговой танец.
Писательница и практикующий аналитический психолог Анна Лужбина в интервью рассказала о том, что при создании романа «Крууга» карельский фольклор и мифология влияли на нее.
Знакомство с мифами и сказками Карелии началось давно, но перед работой над книгой «Крууга» Анна глубоко погрузилась в исследование Унелмы Конкки «Вечная печаль», посвященное обрядовым плачам. Профессиональный бэкграунд Анны Лужбиной — философское образование и работа юнгианским психологом — тесно связан с интересом к обрядам и мифологии. Для Анны это живой источник, питающий и ее литературное творчество, и психологическую практику.
Утрата данных
На вопрос о карельских корнях писательница и психолог Анна Лужбина ответила, что в ее роду есть «достаточно уверенная и четкая поморская линия», которая исторически затрагивала и Карелию, но надолго там не закрепилась.
Трагизм истории многих семей, по ее словам, проявился в утрате данных. «У меня даже нет точных мест их проживания — ни карельских, ни архангельских. Очень много страха вокруг этого — сведения потерялись, потому что казалось, что так безопаснее, а потом уже некому стало об этом говорить», — поделилась Анна.
Рассказывая о личном опыте знакомства с карельскими обрядами, писательница отметила, что слышала знаменитые обрядовые плачи только в аудиозаписях. А на вопрос, танцевала ли она традиционный танец крууга, ответила с улыбкой: «Только в воображении».
С корнями и без…
Лужбина признается: сюжет «Крууги» уходит корнями в древний миф об Эдипе — историю, которая могла случиться где угодно. Но ее герои приросли к карельской земле крепко. Ярик, Ирма, Урсула — это люди с корнями, уходящими в местную землю. И только у Томы не получается укрепиться.
Писательница рассказывает: из всех персонажей «Крууги» ей особенно дорога Ирма.
«Это хранительница, своеобразный матриарх деревни. Она настолько мудра, что научается не вмешиваться в то, что должно произойти, не измерять всё одним лишь „сегодня“. У неё чисто писательский взгляд на мир: она позволяет событиям произойти и не защищает героев — даёт им прожить всё, что нужно. Ирма понимает: катастрофы учат. Поэтому говорит: „Любая рана — это дверь“. Она знает, что будет, но не сопротивляется будущему».
Почему древняя традиция плачей и плакальщицы возвращаются в нашу жизнь
На вопрос о том, почему древняя традиция плачей и плакальщицы возвращаются в нашу жизнь, Анна Лужбина отвечает и как писатель, и как психолог:
«В психике любому явлению надо дать случиться. Чувство должно быть прожитым. Можно выплакать его за день и пойти дальше, а можно не позволять себе грусть и носить её до конца жизни. Плач удивительно освобождает. Но есть и другая причина. Сегодня человек меняет отношение к чувствам: слёзы больше не считаются слабостью. Эмпатия, сострадание, способность сопереживать — и другим, и себе, — воспринимаются как огромная внутренняя сила».
Дом
Дом, в понимании писательницы, — это то самое место, где можно остановиться, выдохнуть и не оглядываться. Именно такую остановку Анна нашла в Карелии.
«Карельская природа совпадает с моим внутренним миром, — говорит Анна. — Юга во мне мало». Это не просто географическая привязанность. Это совпадение внутреннего и внешнего ландшафта, где скалы, озера и сосны становятся продолжением собственного «я», создавая то самое редкое чувство — чувство дома.
Юлия Кучеренко