Предисловие а для "напомнить" :
Эдуард привык к дисциплине. Двадцать лет службы, погоны на плечах, порядок в голове и в жизни , в данный момент —в разводе.
В прошлом - два брака : вдовцом с сыном остался после первого брака, сына забрали на воспитание родители покойной супруги, упросили отдать им на воспитание : ну куда ему с его работой ребенка воспитывать.
Развод во втором браке с Ольгой, женщиной с ребенком от ее первого брака. Ольга из богатой семьи : прельстилась на погоны и романтику, а в командировках по гарнизонам и городам с романтикой, как оказалось : не очень. Влюбляться в погоны и в романтику это одно, а жить - совсем другое. Родилась дочь в браке у супругов, и Ольга быстро вернулась в родной город (и для Эдуарда - тоже родной). Эдуард безумно любит дочь, бывшая жена не препятствует общению , да и к Леночке, дочери, она относится с прохладцей. Больше любит ребенка от первого брака : видимо, мужа первого любила больше.
Таким светским дамам хочется блистать, а офицер сам себе не принадлежит : он принадлежит РОДИНЕ. И сопровождать жену не может, да и дома не всегда рядом вечерами : служба.
Эдуард -то красив, умен, и статусный мужчина , а вот денег- то нет больших. А Ольга привыкла роскошно жить.
Развод.
Эдуард с головой ушёл в службу. Командировки, задачи, погоны — это было понятно, это не предавало.
И тут — очередная командировка. Долгая, в другой регион. И она. Он встретил ее, Анжелу. Ей тридцать восемь, у неё сын-подросток, и она не искала разовых встреч после тяжелого развода : муж загулял. Но чувства вспыхнули так, будто им обоим снова по двадцать.
Близость произошла, восторг от обладания друг другом.
Любовь ли это была, или тоска по любви от одиночества : сказать трудно. Но они были магнитом друг для друга, оазисом в неспокойном мире.
Они были осторожны. Она пила таблетки, он тоже предохранялся - они оба предохранялись — всё по науке. Но судьба, видно, решила по-своему : Анжела - забеременела.
Предупредил Анжелу, что жениться больше не планировал, ребенка не хотел и не просил, предохранялся :
-— Анжела , ты понимаешь? У меня двое детей, я плачу алименты, у меня служба, командировки, погоны… Я не смогу быть рядом так, как надо. Подумай хорошо. Я не хочу больше жениться. И ребёнка… я уже не планировал.
— Я рожу, -ответила Анжела.- Сама справлюсь.
-Ну как знаешь.
Мать, инвалид, женщина с трудной судьбой, ответила коротко и жёстко:
— Если сама потянешь материально — рожай. Я помочь не смогу ничем. Сама решай.
Анжела решила.
Родила. Мальчика. Эдуард приехал в роддом, забрал их на один день. Привёз домой, подержал на руках крошечный свёрток, посмотрел в сморщенное личико… и уехал на службу.
Работа не ждет.
Но душа у мужчины болела : как там его сын ?
ПРОДОЛЖЕНИЕ
********************************************************************************
"Ты сама хотела»: цена женского упрямства.
Алименты по совести: просить или не просить?
Внутренний монолог Анжелы.
Ночь. Тишина. Только сын сопит в кроватке, и где-то за стеной капает вода из крана. Анжела сидит на кухне, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем. За окном — тёмный спальный район, редкие огни, и мысли, которые гудят, как трансформаторная будка за домом.
«Я рожу», — сказала я тогда. Так уверенно. Так гордо. А сейчас сижу и думаю: а что, собственно, изменилось?
Мать была права. Как всегда.
— Ты меня слышишь? — спросила она по телефону, когда я сообщила ей о беременности. — Я инвалид. Я не смогу тебе помогать. Ни деньгами, ни ногами. Если ты решишься — надеяться будешь только на себя. Он тебе никто. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — ответила я тогда.
И вот теперь — понимаю. В полной мере.
Эдуард приехал, забрал нас из роддома. Я помню этот день: он нёс сына, как хрустальную вазу, боялся дышать. В глазах — слёзы, руки дрожат. А через несколько часов уехал. На службу. Погоны, работа, чувство долга и : он сам себе не принадлежит. Он принадлежит Родине.
Потом приезжал записать сына в ЗАГСе на его, Эдуарда, фамилию. Был всего пару дней , пошли навстречу : отпустили. Хотя могли и не отпустить : время - сложное.
С тех пор — редкие звонки, редкие переводы. Не алименты, а так — «сколько смог». Иногда две тысячи, иногда - пять 9очень редко), а иногда - ни рубля. Я не прошу. Я же гордая. Я же сама сказала : "Рожу, воспитаю".
Но сын растёт. Ему нужны витамины, хорошее питание, игрушки, элементарное : памперсы.
Денег не хватает, отказываю себе в самом необходимом. А он там, в другом регионе, носит погоны и думает, что всё правильно сделал: «Я же не просил, мы предохранялись».
Вот тут у меня внутри всё переворачивается.
— Мам, — позвонила я сегодня матери, — я не знаю, что делать. Подавать на алименты или нет?
Мать молчала так долго, что я подумала — уснула. Потом вздохнула:
— Дочка, я тебя предупреждала. Ты выбрала сама. Но ребёнок — не твоя гордость. Он — живой человек. Ему сейчас важны питание, соки, а не твои принципы. Если ты не подашь на алименты — ты не плохая мать. Ты просто гордая. А гордость часто стоит здоровья детям.
Я повесила трубку и сижу до сих пор.
С одной стороны — есть сын. Его щёчки, его пальчики, его смех. Ему нужен мир, в котором он будет здоров и счастлив. Для его здоровья нужны ресурсы. А с другой стороны — это обещание, которое я дала себе: «Я сама». И этот мужчина, который честно предохранялся и честно сказал: «Я не хочу».
Разве я имею право требовать от него то, что он не обещал?
Но разве мой сын имеет право страдать из-за того, что я когда-то была так самоуверенна?
Анжела смотрит на спящего малыша. Тот сосёт палец во сне, вздрагивает, улыбается чему-то своему, младенческому.
— Прости, маленький, — шепчет она. — Я пока не знаю, как правильно. Я не знаю, где заканчивается моя гордость и начинается твоя нужда.
За окном начинает светать. Еще одна бессонная ночь закончилась. Новый день начнётся с тех же вопросов, на которые нет лёгких ответов.
На работу выходить рано, хотя там меня очень ждут , звонят : "Когда выйдешь, когда выйдешь".
Не так все просто : ребенку только год исполнится. Я не знаю, что мне делать , как поступить : правильно или по совести ? Хотя у каждого свое понимание ситуации и восприятие, оценка.
**********************************************************************************
Анжеле тяжело материально. Очень тяжело. К тому же, она очень устает и постоянно не высыпается. Все-таки забеременеть в 38 и родить в 39 лет - это не в двадцать, двадцать пять лет.
Она не жаловалась первые месяцы — гордость не позволяла. Но потом хотелось сказать Эдуарду, как ей тяжело. Ведь не может она сына -подростка няней
сделать : у него учеба, дополнительные занятия, спорт.
Когда , казалось, силы иссякли, закончились, а денег —она набрала номер Эдуарда. (Он тоже звонил когда мог, и довольно часто, интересовался, как сын).
Пожаловалась, что очень устает. Очень. В молодости с сыном так не уставала.
— Ты же сама захотела родить,- услышала в ответ - Я не просил. Я предупреждал, что будет тяжело.
- Как Данька, здоров, вес набирает ? Если вырвусь - приеду, но обстановка - сложная (2024 г.) Я и сам не знаю, где могу оказаться и говорить об этом можно не всегда. Даже матери. Целую.
Телефон замолчал.
Время летело быстро, уже 2 годика сыну , Даньке. Приехал Эдик, привез свою маму познакомиться с Анжелой и внуком.
-Господи, вылитый Эдька в детстве, - сказала мама Эдуарда. - Просто уменьшенная копия. С нежностью смотрела бабушка на внука.
Когда уезжали через несколько дней, , мать Эдуарда Антонина Ивановна дала Анжеле небольшую сумму денег.
-Дочка, ну сколько могу, у меня ведь кроме пенсии нет больше доходов.
-Не нужно, я сама справлюсь.
-А я не тебе даю, а внуку на фрукты.
Потом от Эдуарда не было денег совсем, ни рубля - месяца три.
И Анжела : решилась.
Она снова набрала его. Уже без надрыва, устало, по-деловому:
— Эдик, ты алименты платить не хочешь?
Пауза. Потом спокойно, даже равнодушно:
— Нет, не хочу. Я ребёнка не просил. Мы предохранялись, ты пила таблетки. Это был твой выбор.
Анжела не заплакала. Она уже выплакала всё раньше. Да, у него - есть еще дети. Но ведь Данька - не только ее сын, а и плоть и кровь Эдьки ?
Она повесила трубку и достала из шкафа папку с документами. Свидетельство о рождении сына, где черным по белому в графе "отец" - записан Эдуард.
Но пальцы не слушались и бешено колотилось сердце, буквально выпрыгивая из груди.
И снова - сомнения.
-Я же обещала, что сама воспитаю. Сама справлюсь. Он предохранялся — это правда. И таблетки я пила. Мы оба не хотели… Ну, почти оба.
Она смотрела на спящего сына и думала: если подать на алименты, он будет платить. По закону. Но будет ли в этом та самая справедливость, которую она ищет? Или она сама загнала себя в ловушку собственным обещанием?
Эдуард тем временем живёт своей жизнью. Погоны, командировки, редкие звонки старшим детям. Иногда, когда особенно тоскливо, он достаёт телефон, смотрит на фото младшего, которого видел всего несколько раз. И видит себя, маленького, на детских фото. Копия. Проще не думать. И убирает телефон в ящик.
А мальчик спит. Ему два года. Он ещё не знает, что его жизнь уже стала полем битвы между женской гордостью и мужским равнодушием.
Анжела всё еще сидит на кухне, перебирает бумаги и не знает, на какую кнопку нажать: подать на алименты или сдержать слово, данное когда-то сгоряча.
И как поступить правильно, и для кого правильным будет это "правильно", она не знает.
И ответа пока - не находит.
Вот и статье - конец.
Кто прочитал - тот молодец.
Всем добра.
Возможно, Вам понравятся статьи :
ВАС не отписала платформа без вашего ведома ?
АВТОРУ НА КОФЕ ДЛЯ РАБОТОСПОСОБНОСТИ И ТВОРЧЕСТВА.
...С любовью к Вам - автор.