Кантемиров, вернувшись в облик Ильдара Ахметова, с удивлением перевёл взгляд на противоположную стену сада с растущими в ряд крымскими соснами в количестве семи штук. Счастливое число!
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aa0AxMiGDyIfM6el)
– Отсчитал.
– Под четвёртой сосной, ближе к стене, закопан контейнер с документами, твоим ножом и пистолетом ПМ с двумя обоймами. И ещё деньги: рубли, карбованцы и доллары.
– Деньги – это хорошо! А какие документы?
– Гражданский и заграничный паспорта Российской Федерации. Документы подлинные, оформлены на реального человека, твоего ровесника из Новосибирска, которого никто и никогда не найдёт. Лена привозила твои фото, с паспортами всё чисто.
В голове молодого человека появились сомнения в сохранении тайны предполагаемого ареста, крымский татарин аккуратно спросил:
– Для чего?
– Генерал до конца не уверен в твоих способностях и при малейших подозрениях хотел вызвать тебя в Москву и поговорить лично. Сам понимаешь, вопрос серьёзный, наш президент после операции не пьёт и постоянно спрашивает о результатах поиска ядерных зарядов. Вот Игорь Петрович волнуется за свою карьеру. И за тебя тоже!
– А у вас были подозрения?
– Знаешь, Тимур, скажу прямо, у меня постоянно остаётся ощущение, что ты мне чего-то не договариваешь.
– Тогда, Александр Юрьевич, раз я у вас вытянул слово офицера, давайте поговорим о деньгах! Моих и нашего бухгалтера.
– И почему я не удивлён?!
– Предлагаю прогуляться к дальней стене.
– Боишься, что мы вмонтировали микрофон в скамейку?
– Да просто жопа устала и замёрз в тени… – Джон поднялся с места и потянулся. – Я же сказал, что уверен в вас. Пойдёмте на солнце.
Два разведчика Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооружённых сил Российской Федерации пошли по крымскому саду, переговариваясь на ходу…
Полковник Кузнецов, услышав об операции в "Дойче-банке" и о суммах, отправленных на различные счета, покачал головой и повторил слова охранников финансиста мафии:
– Так говоришь, миллионером стал? Смотрю, Тимур, ты ради денег на всё готов.
– Осталось только надеяться, что мои действия не отразятся на внутренней организации и ориентации организма.
Полковник развеселился и хлопнул подчиненного по спине.
– Тут можешь не волноваться, как говорит народная мудрость: "Один раз – не пидарас!"
– Вам смешно… – Джон остановился и взглянул на куратора операции снизу вверх. – И что-то мне подсказывает, что вы, Александр Юрьевич, вспомните об этом и не раз.
– Обязательно!
– Не хотелось бы при посторонних освещать некоторые события. Да и жена не поймёт.
– Я постараюсь сохранить интим… – ухмыльнулся собеседник.
– А если без шуток, лично я не вижу ничего плохого, если финансист отблагодарит нашу бригаду за проделанную работу… Ну, например, сотней тысяч марок!
– Какие могут быть шутки с такими деньгами? Подожди, Джон, ты серьёзно?
– Мы так договорились с бухгалтером: я даю ему в долг миллион, которые отправлены на новый счёт, а он тратит деньги на успех общего дела, включая пластические операции всех членов семьи…, – крымский татарин махнул рукой в сторону дома и шагнул первым. – Поэтому Даниил Эдуардович не станет обузой для Конторы, а даже наоборот, даст нам возможность заработать. Для этого и попросил у меня левые деньги, чтобы не трогать свои счета и не светится лишний раз. Обещал вернуть с процентами…
Кузнецов согласно кивнул и шагнул вслед. Всё понятно, пора в дом!
– Думаешь, долг вернёт? Большие деньги!
– Отдаст, конечно! Человек небедный, но и нам придётся подождать где-то с год, а может и больше, пока всё вокруг не устаканится. Только мы будем знать, кто есть ху за личиной военного пенсионера. Кстати, бухгалтер не откажется от звания подполковника запаса.
– Ещё один карьерист! Пойдём в дом, обсудим переход будущего подпола (подполковника…) под моё крыло.
Первым делом Александр Юрьевич отыскал в доме пустую пластиковую бутылку из-под воды объёмом полтора литра, сполоснул и с молчаливого согласия хозяина дома, подтвержденного тяжёлым вздохом, наполнил посуду солнечным напитком. Для личного состава!
Затем разведчики обговорили способы связи: из дома никаких звонков, ищем рабочие телефоны-автоматы в Коктебеле или в Феодосии (тяжёлый случай!), есть телеграф в ближайшем посёлке Щебетовка…
Или можно сгонять в Судак, благо рядом, там и почта, и телеграф, и ещё строительный магазин, где можно обратиться за помощью от имени бригадира. И ещё рядом находится кафе "Парус", где нас тоже хорошо знают и принимают. Особенно официантки!
Крымский татарин усмехнулся:
– Смотрю, вы тут тоже время зря не теряете!
– Не теряем! Но только не у себя дома и не рядом с местом работы. – Довольный бригадир, прижимая "полторашку" к груди левой рукой, поднял вверх указательный палец правой руки. – Сам понимаешь, Джон, "Конспирация и ещё раз конспирация!".
– Товарищ полковник, да вы, оказывается, настоящий шпион!
– Ну, в отличие от некоторых неисправимых прапорщиков стараемся соответствовать должности, званию и присяге.
– Какой же прапорщик не мечтает стать капитаном?
– Намёк понятен…
– Договорились! Мне пора погладить костюм, рубашку и выдвигаться к Венере.
– Привет от меня передай. Скажи, материал закупили весь, с понедельника приступаем к ремонту дома. Пусть за выходные вынесут нужные вещи, всё остальное увезём на свалку. Кстати, которая расположена рядом с полигоном "Чауда". У нас там пост! Наблюдаем круглосуточно…
– Завтра в доме могут быть гости, встретимся у лодочной станции в 20.00 у пирса. У меня будет вечерняя пробежка.
– Не опаздывай, спортсмен! – Кузнецов накинул кепку.
Джон усмехнулся и пожал руку полковника в рабочем комбинезоне.
***
Ильдар Ахметов, сидя на переднем пассажирском сиденье в лёгком плаще, с тоской наблюдал за кромкой моря, скрывшейся за горой Кара-Даг. Удастся ли искупаться хотя бы раз?
Вдали потемнело, молчавший до этого водитель повернул голову в сторону пассажира:
– Будет дождь.
– А я думал, позагорать успею. И хотелось бы окунуться, а тут плащ пришлось вытаскивать из сумки.
– Осень! Соскучился по морю?
– Не говори, Эмиль! Снилось постоянно, всё детство на пляжах провёл: и в Феодосии, и здесь у бабушки.
– А я вот море увидел впервые три года назад, когда мы вернулись из Бухары.
– Ну, и как тебе? – Джон с интересом взглянул на молодого татарина, выросшего в глубинке Узбекистана.
– Не знаю… – Дорога пошла в гору, водитель сжал руль. – Я плавать не умею! А вот Зулейха плавает, как дельфин. Она тоже в Феодосии выросла.
– Так пусть научит!
Эмиль не успел ответить, как из-за вершины выскочила встречная "Девятка", выскочившая из-за обгона на встречную полосу. Внедорожник резко взял вправо и съехал на обочину, подняв облако пыли и дав возможность лихачу успеть вернуться на свою сторону.
Водитель выругался по-русски, Ильдар рассмеялся.
– Вот ругаться научился, а плавать не умеешь!
– Зулейха на пляж только с подругами ходит. Со мной нельзя!
– Ладно, пацан, прорвёмся! Ты же из рода Чериковых, что означает "Воин". Сегодня же поговорю с Венерой о твоей помолвке…
Парень хмуро улыбнулся и уставился на дорогу. Пассажир повернул голову, заметил перемену настроения и спросил:
– Эмиль, блин, ну, что ещё?
– Отец Зулейхи может отказать! Тем более, после смерти Мустафы. – Ленд Ровер Дискавери, весь в пыли, сбавил скорость. – Пока тебя не было, возникла ещё одна проблема…
Автомобиль заехал на следующую вершину, откуда открылся вид на Коктебельский залив. Ильдар приказал:
– Встань повыше у развилки. Выходить не будем, рассказывай с самого начала и подробней. Время есть!
Тяжелый внедорожник съехал с дороги и аккуратно, двигаясь между камнями, заехал на холм. Водитель с пассажиром взглянули вдаль и развернулись друг к другу, обоим было не до суровых красот поднявшихся волн Чёрного моря.
Ахметов взглянул в глаза молодого татарина:
– Слушаю!
– Помнишь, Мустафа занимался сбором бойцов для войны в Чечне?
– Это под лозунгом «Против русских и за Аллаха»? Дядя мне предложил в первый же день повоевать за деньги, когда узнал, что я танкист. Наводчик-оператор. – Заметив удивленное лицо неслужившего парня, военнослужащий запаса объяснил: – Это тот, который в башне сидит и из пушки стреляет. Мустафа предложил стать инструктором по стрельбе.
– Не знал! А ты чего?
– Показал ему разорванное ухо и шрам на щеке от пули чеченцев. А потом добавил, что если у меня возникнет выбор, кого убить первым: русского или чеченца, я с удовольствием прирежу чеха.
– И что, имам вот так спокойно тебя выслушал? – На лице сотрудника милиции, сидящего за рулём в форме, отразилось искреннее удивление. Мустафа никому не позволял противоречить себе в вопросах борьбы за ислам.
– Да у меня на тот момент нож был в руках… – задумчиво сообщил племянник погибшего главного имама Феодосии. – Помнишь финку?
Эмиль кивнул, вспомнив нож со следами крови, смытыми водкой из бутылки… А в голове Джона возник образ Мустафы Умерова, сидящего в кабинете мечети в расстёгнутом пиджаке и синей рубашке с галстуком.
И, как оказалось, занятого организацией секретных отрядов крымских татар для войны в Чечне. А тут вдруг, а может быть, по воле Аллаха, возник родственник с редкой специальностью – «начальник танкового тира» и с финским ножом в рукаве.
И всё же в тот день в глазах имама мелькнул испуг, который тогда ещё лейтенант разведки почувствовал сразу и убрал финку. Жаль Мустафу!
Хотя при каждом разговоре с родственником присутствовал риск раскрытия. Умный был дядя и внимательный к мелочам, как ни крути нож…" (продолжение - https://dzen.ru/a/abKHF9NIJmyZisCm)
