6 глава
Пока Леонид разговаривал у школы с Тоськой, Настя и не знала, что о ней судачат. У неё был свой вечер, свой дом, свои заботы.
После ужина, когда мать убирала со стола, а отец вышел покурить на крыльцо, Настя усадила младших за уроки. Петька, третьеклассник, сопел над тетрадкой, выводя буквы с таким усердием, что кончик языка высовывался наружу. Манька, первоклашка, сидела рядом и старательно выводила палочки - ровные, как по линеечке, но всё равно кривоватые.
— Не так, - Настя склонилась над сестрой, взяла её руку в свою. - Смотри, вот так надо. Сверху вниз, с нажимом. Поняла?
Манька кивнула, закусила губу и продолжила. А Настя перешла к Петьке. У того было задание по арифметике - задачка про яблоки. Петька яблоки любил, но считать - не очень.
— Ну смотри, - терпеливо объясняла Настя. - У Васи было пять яблок, он отдал два Пете. Сколько осталось?
— А зачем отдал? - нахмурился Петька. - Жалко же.
— Так в задачке так написано. Ты не жалей, ты считай.
— Я бы не отдал, - упёрся Петька. - Сам бы съел.
Настя вздохнула и улыбнулась. С Петькой всегда так - сначала поспорит, потом согласится. В отца пошёл, такой же упрямый.
— Ладно, - сказала она. - А если бы у тебя было пять яблок и ты два съел, сколько осталось?
— Три, - быстро ответил Петька. - Это я понимаю. Съел - это дело. А отдавать... Не, не понимаю.
Манька захихикала, Настя тоже рассмеялась.
— Хорошо, пусть будет съел. Значит, три. И в тетрадке пиши три.
Петька посопел, но написал. Криво, но написал.
Так и сидели они за столом под керосиновой лампой - Настя между двумя младшими, то одному подскажет, то другой поправит. Мать из кухни поглядывала, улыбалась в усы. Хорошо, когда старшая помогает. И по хозяйству управляется, и с детьми нянчится. Надёжная дочка растёт.
Когда с уроками было покончено, Настя уложила Маньку спать, Петьку отправила умываться. Сама же вышла на крыльцо - воздухом подышать перед сном. Вечер стоял тёплый, тихий, звёздный. Где-то вдалеке лаяли собаки, перекликались, будто разговаривали. Пахло скошенной травой и чуть-чуть дымком - видно, кто-то топил баню.
Настя присела на лавочку у калитки, откинула голову, глядя на звёзды. Думала о своём - о нём, конечно. Где он сейчас? Может, тоже на небо смотрит? Или уроки проверяет? Или с тёткой Марьей чай пьёт? И вспомнила, как он в прошлый раз смотрел на неё, как слушал... Сердце защемило сладко и тревожно.
Вдруг в темноте зашуршали шаги. Настя обернулась - к калитке подходила Тоська. Та самая. В темноте её лица было не разглядеть, но фигуру, походку - Настя узнала бы из тысячи.
— Здорово, Насть, - сказала Тоська, останавливаясь у калитки.
— Здравствуй, - ответила Настя, чувствуя, как внутри всё сжалось. Тоська просто так не ходит. Тоська всегда с какой-то целью.
— Сидишь, звёзды считаешь? - Тоська усмехнулась, оперлась на штакетник. - А я вот мимо шла, дай, думаю, зайду. Поговорить с тобой хочу.
— О чём? - насторожилась Настя.
— Да так... - Тоська помолчала, будто раздумывала, стоит ли говорить. - Ты с учителем этим, с Леонидом, часто видишься?
Настя почувствовала, как щёки заливает жаром. Хорошо, темно - не видно.
— Иногда, - ответила она осторожно. - Когда встретимся. А что?
— Да ничего, - Тоська пожала плечами. - Просто интересно. Он парень видный, городской, образованный. Все девки на него глаза пялят. А он с тобой всё разговаривает. Я и подумала: может, у вас там чего серьёзное?
— Нет, - быстро сказала Настя. - Мы просто общаемся. Знакомы просто.
Тоська хмыкнула, поправила платок.
— Ну-ну. Просто, говоришь? А он сегодня про тебя так же сказал. Что просто знакомы. Я, говорит, с Настей просто общаюсь.
Настя почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Просто знакомы. Просто общаются. Значит, и правда ничего особенного? Значит, она себе напридумывала?
Тоська, видимо, заметила, как Настя напряглась, и довольно улыбнулась.
— Ладно, побегу я. Ты тут не скучай. - И пошла прочь в темноту, только подол зашуршал.
Настя осталась сидеть на лавочке, глядя перед собой пустыми глазами. Слова Тоськи впивались в сердце, как занозы. «Просто знакомы». «Просто общаюсь». А она-то, дура, размечталась. Навыдумывала себе невесть что. Сидела, звёзды считала, думала о нём...
Она вздохнула глубоко, поднялась и пошла в дом.
— Ты чего так быстро? - спросила мать, глянув на неё. - Гуляла бы ещё, ночь тёплая.
— Не хочется, - буркнула Настя и ушла за свою занавеску.
Там она легла на кровать, уставилась в потолок. В голове крутилось одно: «просто знакомы». И от этого было так больно, так обидно, что хоть плачь. Но слёзы не шли. Было только какое-то тупое оцепенение.
— Ну и ладно, - шепнула она самой себе. - Ну и пусть. Я же знала, что не пара. Городской, образованный... А я кто? Деревенская простушка. Что с меня взять?
Она повернулась на бок, поджала колени к груди и закрыла глаза. Сон не шёл. Перед глазами стоял Леонид - его улыбка, его взгляд, его голос. И слова Тоськи: «Просто знакомы».
За стеной вздыхала мать, похрапывал отец, где-то скрипела половица. А Настя лежала и думала: зачем Тоська приходила? Просто так, позлорадствовать? Или правду сказать? А может, она врёт? Может, не говорил он так?
Но как проверить? Не пойдёшь же к нему, не спросишь: «А что ты про меня сказал?» Глупо. Стыдно.
— Ладно, - прошептала она в темноту. - Время покажет.
И уснула - тревожным, чутким сном, полным обрывков разговоров и чужих усмешек.
Ночью Настя спала плохо. Всё ворочалась с боку на бок, всё думала о Тоськиных словах. "Просто знакомы", "просто общаемся". Вроде бы и правда, а на душе кошки скребут. Под утро забылась тяжёлым сном, а когда проснулась - за окном уже светало, и петухи орали во всё горло.
Вскочила быстро - младших в школу собирать. Маньку умыть, Петьку накормить, портфели проверить, чтобы ничего не забыли. Мать с утра пораньше ушла к соседке - та обещала пряжи дать, так что Настя управлялась одна.
— Быстрее, копуши, - подгоняла она малышню. - Опоздаете - учительница ругаться будет.
— А Леонид ваш тоже ругается? - спросил Петька, натягивая штаны. - Он вроде добрый. Мы у него на перемене были, он книжки с картинками показывал.
Настя поперхнулась, отвернулась к печке, чтобы дети не видели, как щёки вспыхнули.
— Какой он "мой"? - буркнула она. - Ничей он не мой. Одевайся давай.
Петька пожал плечами, но спорить не стал. Манька хихикнула в кулачок - она хоть маленькая, а всё понимает.
До школы идти недалеко - через два переулка, мимо колодца, мимо сельсовета, мимо дома тётки Марьи. Настя вела детей за руки и старалась не смотреть в ту сторону. Но сердце само собой колотилось, и глаза сами искали - а вдруг увидит?
И увидела.
Леонид стоял у школьного крыльца, разговаривал с директором. Увидел Настю с детьми и улыбнулся - светло так, открыто, будто всю ночь только и ждал этой встречи.
— Здравствуйте, - сказал он, когда Настя подошла ближе. - Провожаете?
— Здравствуйте, - кивнула она, чувствуя, как щёки снова заливает краской. - Ага, вот, младших привела. Петька в третьем, Манька в первом.
— Знаю, - кивнул Леонид. - Петя у меня на уроках бывает. Хороший ученик. Старательный.
Петька засмущался, уткнулся в Настину руку. Манька же, наоборот, выступила вперёд:
— А меня вы не знаете! Я в первом, меня Марья Ивановна учит.
— Значит, будем знакомы, - серьёзно сказал Леонид и протянул Маньке руку. Та важно пожала её, как взрослая.
Директор ушёл в школу, и они остались вдвоём у крыльца. Вернее, вчетвером - но Петька с Манькой быстро сообразили, что лишние, переглянулись и убежали в класс, даже не попрощавшись.
— Ну вот, - улыбнулся Леонид. - Остались мы с тобой.
Настя молчала, теребила край платка. Слова застряли где-то в горле. Хотелось спросить про вчерашнее, про Тоську, про то, что он сказал - но как спросишь? Неудобно. Да и не её это дело - вроде как.
— Ты чего такая хмурая? - спросил Леонид, вглядываясь в её лицо. - Случилось что?
— Да нет, - мотнула головой Настя. - Всё нормально. Устала просто. Дел много.
— Понимаю, - кивнул он. - В деревне всегда дел много. Я вот тоже устаю после школы. Но привыкаю потихоньку.
Помолчали. Солнце поднималось выше, золотило крыши, пробивалось сквозь листву. Где-то замычала корова, заскрипел колодезный журавль. День начинался обычный, деревенский.
— А я вчера Тоську видел, - вдруг сказал Леонид. - Подходила ко мне после школы. Разговаривали.
Настя вздрогнула, подняла глаза. Сердце забилось часто-часто.
— Да? - спросила она как можно равнодушнее. - И о чём?
— Да так, - Леонид пожал плечами. - Спрашивала, как дела, что да как. Приглашала на посиделки. - Он помолчал, потом добавил тише: - Про тебя спрашивала. Что у нас с тобой.
— И что ты сказал? - вырвалось у Насти раньше, чем она успела подумать.
Леонид посмотрел на неё внимательно, долго. Так, что она опустила глаза.
— Сказал, что мы знакомы, - ответил он просто. - Что общаемся. А что ещё говорить? Мы же правда знакомы. Правда общаемся. Или ты считаешь иначе?
Настя молчала. Внутри всё кипело, но слова не шли. Да, знакомы. Да, общаемся. Но для неё это было уже больше. Намного больше. А для него? Просто знакомство?
— Насть, - Леонид шагнул ближе, и голос его стал тише, теплее. - Ты не обижайся на слова. Я не знал, что ей ответить. Не говорить же ей про то, что я о тебе думаю на самом деле? Она не та, кому можно душу открывать.
— А что ты думаешь? - спросила Настя и сама испугалась своей смелости.
Леонид улыбнулся, покачал головой:
— Хитрая какая. Хочешь, чтобы я тут, при всех, признавался? - Он оглянулся по сторонам - школа уже гудела детскими голосами, вот-вот звонок. - Давай вечером встретимся? У колодца, как в первый раз. Придёшь?
Настя подняла на него глаза. В них плескалась надежда, страх, радость - всё вместе.
— Приду, - выдохнула она.
— Тогда до вечера, - кивнул Леонид. - И не хмурься больше. Идёт?
— Идёт, - улыбнулась Настя.
Она развернулась и пошла домой. Шла быстро, почти бежала, и щёки у неё горели так, что хоть прикуривай. В голове крутилось одно: "вечером, у колодца". Он хочет встретиться. Он сам предложил. Значит, не всё потеряно. Значит, Тоська врала или не так поняла.
Дома мать уже вернулась, хлопотала по хозяйству. Увидела дочь, присвистнула:
— Ну, Настька, ты прямо маков цвет. Опять красная, как рак. Встретила кого?
— Да так, - отмахнулась Настя. - Никого.
— Ага, - хмыкнула мать. - Я тебя знаю. Ладно, не рассказывай. Помогай лучше - картошку чистить будем.
Они сели на лавку, взяли вёдра с картошкой. Настя чистила, а сама думала о своём. Мать поглядывала, но молчала - знала, что если дочь захочет, сама расскажет.
— Мам, - вдруг спросила Настя. - А ты в отца своего когда влюбилась, сразу поняла или потом?
Мать оторвалась от картошки, улыбнулась чему-то своему.
— Ой, доча, - вздохнула она. - Я его с детства знала, мы рядом росли. А поняла, когда мне шестнадцать было. Он на танцах к подружке моей подошёл, а я так разозлилась, так обиделась... И тут поняла: не могу без него. А он, оказывается, специально к подружке подошёл, чтобы меня разозлить. Хитрый был.
Настя засмеялась - легко, радостно. Мать глянула на неё и покачала головой:
— Влюбилась, значит. Ну, дай Бог, не ошибиться.
— А если ошибусь?
— Ошибаться не страшно, - мать пожала плечами. - Страшно всю жизнь потом жалеть, что не попробовала.
Настя задумалась. Потом улыбнулась и продолжила чистить картошку. А перед глазами стоял Леонид, его улыбка, его голос: "Давай вечером встретимся?"
Она дождётся. Обязательно дождётся. И пусть Тоська говорит что хочет.
Продолжение следует
