Путеводитель по каналу можно посмотреть здесь
Подсказка для Читателя
Семья Малышевых:
Отец – Фрол Ильич
Жена – Агафья Тихоновна
Старшая дочь – Клавдия 27 лет
Средняя дочь – Лидия 22 года
Младшая дочь – Любовь (Любаша) 17 лет
*****
ГЛАВА 4
День следующий.
Любаша всё утро места себе не находила. Так ей хотелось поскорее наведаться к колодцу! Да только матушка то одним делом её озадачит, то другим, и сходить «по воду» всё никак не удавалось.
Уже и бельё выглажено тяжелым утюгом, заправленным горячими углями, и пятна жира оттерты с чугунной плиты золой и щеткой, и две тушки петушков ощипаны и выпотрошены. Мелкое перо птицы Любаша тщательно промыла щелоком в сите, затем завязала в тряпичный узел, и подвесила на гвоздь для дальнейшей сушки, у нагретой печью стены.
Так, в домашних хлопотах, прошло это утро. За утром отошла и обедня. И только во второй половине дня, Любаша, одевшись и прихватив с собою коромысло с вёдрами, вышла неторопливой поступью из дома, затем из сеней, и прошла через двор, под окнами.
Но как только она оказалась за калиткой, тут же бегом припустилась по дороге.
Любаше очень хотелось сейчас расплакаться от обиды, потому что понимает она, что не стал бы Григорий её весь день на морозе дожидаться. А она ведь так мечтала о новой встрече с ним!
Но когда из-под заснеженной кроны дерева вдруг вышел человек, Любаша, от радости даже зажмурилась, а затем вновь широко распахнула глаза, боясь, что это ей лишь почудилось. Но, к счастью, девичьему, это видение оказалось реальностью, и этим человеком оказался именно Григорий!
****
Григорий промёрз до костей. У него зуб на зуб не попадал и глаза «стекленели», но он не уходил от назначенного места с самого утра. И только сейчас, в далеко послеобеденное время, он увидел ту, ради которой может быть, сегодня отморозил себе всё, что только можно и нельзя отморозить человеку.
- Здравствуй, Любаша! – Произнёс он непослушными губами, глядя влюблёнными глазами на ту, что мила ему больше всех на свете.
- Господи! Гриша! Ты же совсем белый! Окоченел! Ни кровиночки в тебе! – Ответила ему девушка, с беспокойством глядя на Григория своими васильковыми глазами.
- Есть чуток. – Ответил он Любаше, и даже попытался улыбнуться, но у него не вышло, так как его щеки сделались каменными от мороза.
После короткого приветствия, непослушными руками достал парень из кармана всё тот же сверток из газеты, наполненный сладкими орешками, и протянул их девушке.
- Кушай, Любаша, а я пока воды наберу. – Произнес Григорий, и, подхватив два ведра, направился к колодцу.
****
Когда Григорий вернулся уже с полными ведрами, он вдруг задал Любаше такой смешной вопрос, что она хихикнула и отвернула своё лицо от него. Но парень был настойчив.
- Ответишь ты мне, али нет, девушка? Я уже сколько дней мучаюсь этим вопросом. Есть не могу, спать не могу. Хочу ответ узнать. Ты сказала тогда в доме, когда помогала мне умыться: «У тебя цвет глаз, как у нашего…» У кого «у нашего»? Ты тогда так и не договорила. Тебя твоя матушка окликнула.
И Любаша сжалилась. Вновь посмотрев Григорию в глаза, она произнесла:
- И ты это помнишь? Надо же! Ладно, отвечу я тебе. Я просто хотела сказать тогда, что глаза твои такие же зелёные, как у нашего кота Барсика.
- Как у… Барсика? - Григорий, получив долгожданный ответ, растерянно моргнул, не зная, радоваться ему такому сравнению, или огорчиться.
- Ой, я же чуть не забыла!
И пока Григорий стоял в задумчивости, Любаша, вдруг спешно сняла рукавицу и засунула руку себе за пазуху. И уже через мгновение она достала оттуда тряпичный сверток, а затем протянула ему его с поклоном, и со словами:
- А это тебе, Григорий, от меня угощение. Там пирожки с картошкой и печенью, а другие с квашеной капустой.
Григорий, ещё не до конца переживший своё «сходство с котом», в это момент даже не знал, как поступить.
Взять угощение у девушки стыдно, а если отказаться, то можно этим поступком Любашу и обидеть. Как быть? Что мне делать?
И вдруг, где-то вдалеке послышались голоса людей. С каждым мгновением они становились всё более разборчивее и громче. Кто-то приближался по дороге к колодцу.
Любаша, испугавшись, сама всунула торопливо свёрток прямо в руки Григорию, а затем, нацепив ловко ведра на коромысло, произнесла взволнованно:
- Уходи, пожалуйста! Скорее! Нельзя, чтобы нас вместе увидели!
После этих слов девушка развернулась и пошла прочь, а Григорий, тоже уже спеша к дереву, громким шепотом произнёс вдогонку девушке:
- Любаша! Я тебя и завтра здесь же ждать буду!
Девушка, услышав его, обернулась и на ходу ответила:
- Хорошо! Только ты рано не приходи! Я снова после обедни по воду приду!
И больше уже не оборачиваясь, Любаша поспешила к дому.
На пути ей встретились три женщины. Любаша вежливо поздоровалась с селянками и продолжила свой путь с тяжелой ношей на плече.
К тому времени, как женщины подошли к колодцу, Григория там уже не было. Проводив девушку взглядом, он нырнул под крону заснеженного дерева, а затем спустился в овраг, (а не пошел по дороге, как обычно), и направился в сторону своего дома, почти по пояс утопая в снегу на каждом шагу.
Поздний вечер в доме Григория
Гриша, как вернулся домой, первым делом наколол дров и растопил печь. Затем она набрал снегу во дворе в железный таз, занес в дом, и поставил таз на уже нагретую огнём в топке плиту, рядом с чайником.
Ему сегодня просто необходимо попарить ноги, чтобы не заболеть, и выпить и съесть чего-то горячего.
Сверток – подарок Любаши, он даже не стал разворачивать, чтобы не съесть раньше времени пирожки, а тоже отправил его на теплый приступок греться.
Через час в доме стало относительно тепло. К тому же закипел чайник и нагрелась талая вода в тазу.
Сев на лавку и сунув голые ступни в таз с горячей водой, Гирша сразу почувствовал, как по его телу стало распространяться тепло.
Укрыв спину одеялом, парень дотянулся до стола и взял в руку кружку с парящим кипятком, а в другую теплый сверток с пирожками.
За окном давно стемнело. На веревке, натянутой над печкой, сушились вещи Григория, вымокшие в снегу. По углам его землянки, освещённой тусклой свечой, скреблись мыши, а в топке печи потрескивали горящие поленья.
Григорий жевал неторопливо пирожки, растягивая удовольствие и наслаждаясь своим шикарным ужином, который ему устроила Любаша.
Утолив голод и, наконец-то, согревшись, парень вынул ноги из таза, обтер их сухой тряпицей. Затем встал, подкинул в печь дров, и снова вернулся на лавку. Укрывшись одеялом и прижавшись к теплой стене спиной, Григорий уснул.
Его сон был спокоен и глубок, и парень даже не догадывался, что его ненаглядная Любаша в эту ночь не сомкнёт глаз.
Девушка проплачет в подушку до самой зорьки, узнав вечером от батюшки о том, что её свадьба с Савелием Наумовым, одним из близнецов, уже оговорена, и состоится через два месяца, в один день со свадьбой средней сестры Лидии с Афанасием Григорьевичем Чурсиным.
****
На следующий день Григорий так и не дождался Любашу у колодца. Девушка не пришла к нему на встречу.
Он вернулся домой уже затемно. Тоска по девушке с васильковыми глазами отравляла каждую минуту его жизни. Он не стал вечерять, не стал и печь растапливать. Накинув на себя кафтан поверх одеяла, Гриша улегся на лавку. Ему в эти минуты хотелось только одного: чтобы поскорее прошла ночь, и когда он откроет глаза, чтобы наступил уже завтрашний день.
****
Раннее утро
Дом Фрола и Агафьи Малышевых
Клавдия, стоя у ещё темного окна, заплела свои светлые волосы в косу, закрутила её на затылке, а затем покрыла голову платком, завязав его концы тоже под затылком.
Уже поднялись и батюшка с матушкой, и Лидия, а младшенькая Любаша все еще лежит, отвернувшись лицом к стенке в своей постели.
Клавдия знает, если в скорости матушка кинется Любаши, и узнает, что она еще не вставала, достанется тогда сестренке, хоть и уже она в наказании.
Подойдя к сестре, Клавдия тронула её за плечо и тихо позвала:
- Любаша, просыпайся.
- Я не сплю, Клавочка. – Донеслось ей в ответ глухим, охрипшим голосом, так не похожим на обычный голос сестренки.
Клавдия вспомнила, как проплакала прошлую всю ночь Любаша, узнав о скором своем замужестве. А затем перед ее глазами встали, словно живые, картинки из дня вчерашнего.
Вот кинулась в ноги батюшке Любаша, просит не отдавать её за Наумова, а батюшка разозлился от того, что дочь ему решила перечить, схватил за косы, да к полу пригнул, а потом и вовсе сапогом её по спине. И сказал из светлицы не выходить, на глаза ему не показываться, и приданое шить.
И Любаша вчера осталась голодной. Батюшка её, в наказание, к столу не позволил позвать.
Пусть ума набирается. На голодуху оно лучше думается.
Клавдия тайно принесла сестре под фартуком кусок хлеба, да только Любаша отказалась и есть, и пить. А ночью слышала Клавдия, как тихо плакала младшенькая, утыкаясь лицом в подушку.
- Любаша, ты смирись. Не вольны мы свою судьбу решать. Такая наша доля. Только ты поднимайся, милая. Не гневи родителей. Я давеча так испужалась за тебя. Думала, отец тебя в холодные сени выкинет, в дом пущать не будет.
Любаша, слушая Клавдию, все же села и безвольно опустила руки поверх одеяла. Голова её больше обычного сегодня была склонена к плечу. И весь вид девушки пугал Клавдию. Словно и не живая Любаша вовсе, а кукла тряпочная.
Но тут Клавдию позвала матушка, и она ушла, оставив на прощание поцелуй на макушке Любаши.
Любаша грустно улыбнулась, почувствовав эту ласку старшей сестры. Она знает, что Клавдия её любит больше всех в семье. Она её вынянчила, вырастила, можно сказать. И они очень близки. Тогда как Лидия больше с матушкой времени проводит. У них связь крепче.
Не вольны мы свою судьбу решать.
Вспомнив эти слова, только что оброненные старшей сестрой, Любаша задумалась, а затем вдруг пришло ей в голову решение одно.
А я так не хочу.
И в этот момент словно сошло на Любашу вселенское спокойствие. Она поднялась с постели, заправила её, взбила подушки. Затем оделась, заплела косы, почти не обращая внимания на то, как саднит кожа на голове, и сколько волос осталось на гребне после вчерашнего батюшкиного недовольства.
Затем вышла Любаша в горницу. Отец в этот час сидел за столиком и освобождал вылитые свечи из форм. Клавдия растапливала печь, а Лидия с матушкой заводили тесто на хлеба.
Любаша подошла к вешалке и сняла с крючка платок, затем кафтан овечий.
Никто её не остановил, не окликнул, когда вышла она в сени. Видимо, подумали, что отправилась дочь на двор по утренней нужде.
А у Любаши точно есть нужда, но совсем не такая, о какой все подумали.
Низко пригнувшись, она незаметно прошла вдоль окон, а затем, не открывая полностью калитку, чтобы не раздался скрип петель, протиснулась в щель, и, оказавшись на свободе, побежала знакомой дорогой.
Любаша бежала к тому месту, где успела она за свою короткую жизнь испытать любовь и внимание. И только эта любовь к Григорию и осталась живым светом в её душе, обливающейся горькими слезами из-за уготованной для неё батюшкой судьбы.
Добежав до колодца, Любаша остановилась. Небо уже светлело, а из-за мороза стояла словно дымка в воздухе.
Любаша огляделась. Никого вокруг.
Тогда подошла она к раскидистому дереву, погладила, прощаясь словно с самим Григорием его обледенелый ствол, а затем, чувствуя, как щиплет мороз мокрые от слез щеки, вернулась к колодцу.
Откинув обледеневшую крышку, и чувствуя такой же леденящий страх внутри своего тела, Любаша, притянув к себе пустое ведро с цепью, села на плоскую доску, куда обычно ставят ведро, когда достают его уже полным.
Всё вокруг было во льду. Осторожно перекинув сначала одну ногу, а потом и другую к бездонной, темной пропасти колодца, Любаша всхлипнула, жалея себя, а затем начала читать молитву, крепко прижимая к себе ведро и цепь двумя руками, и набираясь смелости оттолкнуться ногами и скатиться вниз. Скатиться туда, где плещется невидимая вода. Туда, где её подхватит подземная река, и унесет с собой далеко-далеко. А из этой жизни заберёт с собой Любаша только любовь к Григорию, вкус сладких орешков, да поцелуй сестры Клавдии, оставленный ею сегодня утром на макушке.
****
В это же утро
Григория словно кто-то в спину толкал все это утро. Проснулся он рано, еще до рассвета. Зажёг свечу, оделся. Хотел растопить печь, так в землянке стоял лютый холод, даже пар изо рта поднимался. Но уже взявшись за топор, чтобы наколоть дров, вдруг передумал.
Ноги словно несли его прочь из дома. И он не стал этому чувству противиться. Уже точно зная, что ему надо к колодцу спешить, Григорий решил сократить дорогу, и пройти оврагом. Тем более, что он уже себе ход в снегах протоптал. И пошел он, проваливаясь, и балансируя на узкой, снежной тропе к тому месту, где ждет он уже много дней подряд встречи с Любашей.
Постепенно утренний свет все больше разгонял ночную мглу. Последний отрезок пути до замерзшего дерева ему надо было подниматься по склону, чтобы выбраться из оврага.
Так как ел в эти дни Григорий очень мало, сил у него почти не осталось после долгого пути от дома с окраины селения, до колодца.
А как выбрался он наверх, тяжело дыша, и чувствуя жар в груди, так и замер, увидев пред собою стра***шную картину.
Там, на колодце, сидела девушка, крепко обнимая ведро и цепь. Её ноги уже висели над пропастью, и сама она уже клонилась вперед, чтобы совершить непоправимое.
Григорий узнал в этой несчастной свою любимую.
- Лю! Любаша, нЕТ!
Из-за страха за девушку и сбивчивого дыхания, Григорий выдохнул из себя слова, и цепляясь за сугробы и ковыль, отчаянным рывком бросился спасать ту, без которой и ему будет жизнь не мила на этом свете.
****
© Copyright: Лариса Пятовская, 2026
Свидетельство о публикации №226030900427
Продолжение следует))
Мои дорогие! Главы нашей новой истории будут выходить в 07:00 по мск с понедельника по пятницу.