Вес с утра: 93.6
Меню: повторяю вчерашний день.
Бесплатные рецепты с кбжу и точным количеством ингредиентов для меню в max.
Утром я просыпаюсь раньше будильника и какое-то время просто лежу в тишине.
За окном ещё не до конца рассвело и в этой ранней тишине у меня внутри вдруг появляется очень ясная мысль:
завтра приезжает Илья.
Я даже улыбаюсь с закрытыми глазами.
От одной этой мысли день сразу становится другим, теплым.
Встаю, иду в ванну. На весах 93.6.
Я смотрю на цифру без привычного напряжения. Да, мне приятно. Конечно приятно! Но главное — я теперь не ставлю весь день в зависимость от этих цифр.
93.6 — это хорошая новость.
Но не единственная.
Сегодня у меня есть новость важнее: завтра дома снова будет Илья. За неделю я успела соскучиться, и то, что было ещё совсем недавно, кажется, что было не с нами.
Я иду на кухню, ставлю чайник, открываю окно. Внизу кто-то уже хлопает дверью машины, по двору проходит женщина с собакой, в соседнем доме на кухне загорается свет. Всё как обычно.
И вдруг я понимаю, что хочу сделать Илье сюрприз. Не просто вкусный ужин, а что-то такое, от чего ему будет очень приятно.
Я сначала перебираю в голове разные идеи. Ужин — это само собой, но это не сюрприз. Что-то купить — слишком формально. Сходить куда-то? И тут я останавливаюсь.
Да!
Сходить куда-то!
Мы с Ильёй сто лет никуда не выбирались вдвоём. Я беру телефон, сажусь с кружкой чая у окна и начинаю смотреть, что идёт в ближайшие дни.
Сначала кино.
Потом спектакли.
Потом случайно натыкаюсь на афишу небольшого акустического концерта в пятницу вечером. Не огромная площадка, не шумное что-то, а камерный зал, любимые старые песни в живом исполнении.
И у меня внутри сразу щёлкает.
Это оно! Потому что Илья любит такую музыку. Ту, где не надо перекрикивать зал, где можно просто сидеть рядом и слушать. А я люблю, когда у вечера есть настроение.
Я несколько секунд смотрю на экран, а потом просто беру и покупаю два билета. Без долгих сомнений, без привычного «ой, а может не надо», «ой, а вдруг потом», «ой, а может это лишнее». Покупаю — и сижу потом с совершенно детской радостью, как будто сама себе что-то разрешила.
Не только подарок для него, а вообще — жизнь не откладывать.
Когда приходит Аня, я рассказываю ей про билеты.
Она сначала снимает рюкзак, потом смотрит на меня с очень серьёзным видом и говорит:
— Мам. Это романтик что-ли?
— Ну, типа того.
— Не, правда. Вы пойдёте как нормальная влюблённая пара.
— А сейчас мы как кто?
— Сейчас вы как взрослые, которые обсуждают доставку воды и кто вытащит курицу из морозилки.
Я начинаю смеяться так, что она сама тоже не выдерживает.
— Жестоко, — говорю я.
— Зато честно!
Потом она подходит ко мне ближе и спрашивает уже мягче:
— Ты рада, что папа приезжает, да?
И вот тут я даже не делаю вид, что надо отвечать спокойно.
— Очень.
Она улыбается.
— Я тоже. Потому что когда папа приезжает, дома всегда как-то по-другому.
Я киваю.
И ведь правда.
Даже когда мы просто сидим каждый со своими делами, всё равно есть это ощущение полноты. Как будто на месте недостающая деталь.
После школы и обеда мы с Аней идём по делам, и день сам по себе складывается удивительно удачно. Без спешки, без дёрганья, без мелких раздражений, которые обычно обязательно где-нибудь вылезают.
В магазине у дома мне неожиданно улыбается кассирша, которая всегда выглядит так, будто ненавидит всё человечество с восьми утра, во дворе соседский мальчик, который обычно носится как ураган, вдруг вежливо придерживает мне дверь, а дома я нахожу в шкафу тот самый светлый джемпер, который давно считала безнадёжно потерянным.
И всё это, конечно, мелочи. Но именно из таких мелочей иногда, вдруг, собирается состояние: у меня хороший день. Такой, в котором хочется жить, а не только пережидать.
Ближе к вечеру я начинаю думать, что надену на концерт.
И сама себе удивляюсь.
Раньше такие мысли часто шли вместе с напряжением. С проверкой. С недовольством. С бесконечным «это не так сидит», «это подчёркивает», «это надо было бы после минус пяти килограммов».
А сейчас мне, вдруг, хочется выбирать не то, что «скроет», а то, в чём мне будет приятно.
Я достаю из шкафа тёмно-синюю блузку, провожу рукой по ткани и понимаю, что давно её не надевала только потому, что всё откладывала на «когда буду лучше».
Сегодня мне даже смешно от этой формулировки.
Лучше для кого?
Лучше в какой момент?
Жизнь, оказывается, идёт и без этого разрешения.
Я решаю, что завтра испеку пирог.
Илья приедет, дома будет пахнуть яблоками и корицей, а вечером, когда мы уже наговоримся и немного выдохнем после дороги, я скажу ему про билеты.
Мне нравится эта мысль.
Не устраивать всё в одну секунду с порога, а дать дню раскрыться, как нормальному счастливому дню в семье.
К прогулке я собираюсь с особенно лёгким настроением.
Даже волосы укладываю аккуратнее обычного — не потому что надо, а потому что хочется.
Лена, соседка, уже ждёт у подъезда.
Сегодня на ней светлый шарф, и она сразу замечает моё лицо.
— Так, — говорит она. — У вас вид человека, у которого есть секрет.
— Есть.
— Хороший?
— Очень! Давай на "ты"
- Давай!
Мы выходим со двора на наш привычный круг, и я рассказываю ей про Илью, про завтрашний приезд и про билеты на концерт.
Она слушает внимательно, а потом улыбается так тепло, что мне становится ещё радостнее.
— Это прекрасный сюрприз, — говорит она. — Правда.
— Думаешь?
— Конечно. Потому что это не вещь. Это вечер. А хорошие вечера почему-то запоминаются сильнее всего.
Мы идём медленно. Воздух мягкий, совсем не такой холодный, как ещё несколько дней назад. На детской площадке смеются дети, кто-то несёт домой пакет с апельсинами, из открытого окна первого этажа тянет жареным луком и почему-то ванилью.
И во всём этом обычном дворовом фоне разговор получается каким-то очень тёплым.
И вдруг Лена говорит:
— У меня бабушка с дедушкой прожили вместе сорок шесть лет.
— Ничего себе.
— Да. И знаешь, что я больше всего запомнила? Не годовщины, не подарки, не какие-то красивые жесты. А то, как дед каждый вечер ставил бабушке кружку с тёплой водой у кровати.
— Просто воду?
— Просто воду. У неё от таблеток ночью пересыхало во рту. И вот он каждый вечер ставил. Молча. Никогда не забывал. Я тогда маленькая была и думала: ну вода и вода. А теперь мне кажется, это вообще одна из самых точных картин любви, которые я видела.
Я молчу несколько секунд. Это очень простая история, но именн она попадает прямо в сердце.
— Да, — говорю потом тихо. — Наверное, любовь, действительно, чаще всего выглядит совсем не как в кино.
— Конечно, — отвечает Лена. — В кино любовь целуется под дождём. А в жизни — помнит, где у тебя запасные ключи, как ты не любишь пенку на молоке и что после тяжёлого дня тебе лучше сначала помолчать.
— Мы в молодости с мужем, — говорит Лена, — почти всегда дарили друг другу не вещи, а что-то «вместе».
То поездку на один день, то билеты, то просто уходили утром гулять без всякого плана и возвращались под вечер.
— Это так здорово.
— Да. Тогда казалось, что ничего особенного. А теперь я думаю: именно это и было самым ценным. Не то, что у тебя есть, а то, что у вас было между вами.
Мы делаем ещё несколько шагов, и она вдруг улыбается своим воспоминаниям.
— Один раз, помню, мы поехали смотреть на ледоход. Представляешь? Никакой романтики по классике: ни ресторанов, ни цветов. Просто встали в пять утра, надели самые тёплые вещи и поехали к реке.
Стояли там с термосом, мёрзли, у меня нос красный, волосы растрепались, а он счастливый, как мальчишка. И всё повторял: «Смотри, смотри!».
И я до сих пор помню не лёд. А то, как он мне в варежке держал пальцы.
Я слушаю и почему-то улыбаюсь так, будто это воспоминание становится немного и моим тоже.
— Какая хорошая история, — говорю я.
— Вот именно, хорошая, — отвечает Лена. — Не громкая. Просто хорошая. Мне кажется, самые счастливые вещи потом именно так и вспоминаются.
На втором круге я сама вдруг вспоминаю кое-что про нас с Ильёй.
— Мы когда только поженились, — говорю я, — жили тогда очень скромно. Настолько, что одно время выбирали: или куда-то выйти, или купить что-то домой полезное.
— Знакомо, — смеётся Лена.
— И однажды Илья пришёл вечером и сказал: «Собирайся!». Я спрашиваю: «Куда?» А он не признаётся. Я уже думала — ну, наверное, хоть в кафе поведёт. Нарядилась почти как на свидание века. А он привёл меня… в круглосуточный книжный!
Лена сразу смеётся.
— Гениально.
— Да! А я сначала даже растерялась. А он говорит: «Я не могу пока свозить тебя в Париж, но могу купить тебе книжку и кофе из автомата».
И мы там бродили почти час между полками, спорили, выбирали, смеялись. Потом сидели на лавке возле магазина, пили этот ужасный сладкий кофе и были совершенно счастливы.
Лена смотрит на меня с таким выражением, как будто ей очень нравится эта картинка.
— Вот. Вот это и есть любовь, — тихо говорит она. — Не масштаб. Не декорации. А когда человек знает, что сделает тебе хорошо, и идёт именно туда.
И от этих слов мне становится особенно тепло. Потому что Илья всегда умел угадывать не пафосное, а моё. Не громкое, настоящее.
На третьем круге Лена говорит уже совсем задумчиво:
— Я в молодости почему-то думала, что счастье обязательно выглядит как что-то большое. Чтобы ах! Чтобы история. Чтобы всем было что рассказать. А потом поняла, что самое надёжное счастье — тихое. Когда у тебя есть человек, с которым тебе интересно даже в очереди в аптеку.
Я улыбаюсь.
— Очень точная проверка отношений.
— Конечно. Если можете вместе выбирать градусник и не поссориться — всё, это серьёзно.
— У нас ещё сильнее. Мы однажды вместе собирали шкаф по инструкции, переведённой с китайского, и выжили.
— Всё. Тогда концерт он точно заслужил!
Мы обе смеёмся, и мне так хорошо от этого простого женского разговора, что я даже ловлю себя на мысли: как же мне не хватало такого общения.
Не натужного, не вежливого, просто живого. С тёплой памятью, с маленькими признаниями, с теми самыми историями, которые не рассказывают каждому.
Почти перед самым подъездом Лена вдруг говорит:
— Знаешь, что мне всегда казалось важным? Не переставать делать друг для друга что-то не по необходимости.
— В смысле?
— Ну вот ужин, покупки, бытовые дела — это жизнь, без этого никуда. Но иногда человеку очень нужно получить от тебя знак: я не просто с тобой в одном расписании, я всё ещё хочу тебя радовать.
Я замедляю шаг.
Потому что это опять попадает прямо в точку.
— Да, — говорю тихо. — Вот именно это я и хочу сделать.
— И правильно. Такие вещи держат тепло в доме дольше, чем кажется.
Мы прощаемся, и я иду к своему подъезду уже почти в сумерках.
В окнах загорается свет. Где-то наверху играет телевизор. На лавочке у песочницы забыта детская лопатка.
Самый обычный вечер.
Но я вдруг чувствую себя в нём очень живой.
Дома Аня сразу спрашивает с порога комнаты:
— Ну что, рассказала?
— Рассказала.
— И что Лена сказала?
— Что это хороший сюрприз.
— Я тоже так считаю, — говорит Аня с важностью человека, входящего в семейный совет.
Я смеюсь, и мы ещё немного болтаем про завтрашний день: во сколько Аня придёт, когда лучше поставить пирог, успею ли я всё спокойно сделать, что Илья скажет, если сначала ничего не заподозрит.
А потом квартира постепенно затихает.
И уже перед сном я ещё раз открываю в телефоне электронные билеты.
Смотрю на дату.
На время.
На два места рядом.
И чувствую простую, хорошую радость:
завтра Илья приедет домой, я испеку его любимый пирог, а потом подарю нам вечер — не деловой, не родительский, не между делом, а наш с ним вечер.
И, если честно, мне очень нравится, что теперь я умею радоваться таким вещам не меньше, чем цифрам на весах.
Наверное, это тоже что-то важное про меня новую....
Продолжение следует .... Подпишись!
Все страницы книги:
Если книга вам нравится — можно угостить меня чашечкой кофе. Это вдохновляет выкладывать новые страницы каждый день.
Вы читаете книгу "365 дней интервального голодания. Я учусь не заедать жизнь", автором которой является автор данного блога Татьяна К. Все персонажи вымышленные. Книга написана после похудения автором на 41 кг. на интервальном голодании. Данная статья является объектом интеллектуальных (авторских) прав в силу ст. 1255 Гражданского кодекса РФ и не может использоваться третьими лицами без указания ссылки на автора и источник заимствования."