5 глава
Дни потянулись медленно и ровно, как вода в речке в самую тихую погоду. Настя слушалась мать - не бегала за Леонидом, не караулила его у колодца, не искала встреч нарочно. А если и видела издалека - сердце, конечно, заходилось, но шагу не прибавляла, шла своей дорогой, будто и не замечала.
Мать говорила правильно: «Не спеши, дочка. Если судьба - никуда не денется. А если нет - так хоть каждый день под окнами стой, толку не будет». И Настя старалась. Хотя как стараться, когда каждая жилочка тянется к нему, когда хочется просто стоять рядом и дышать одним воздухом?
Но жизнь в деревне - она своё берёт. Работа не ждёт, корова не кормлена, огород не полот, картошка не окучена. Август стоял тёплый, ласковый, но хозяйский - каждый день что-то делали, управлялись, готовились к осени. Настя вставала затемно, ложилась затемно, и в этой круговерти встречи с Леонидом становились редкими, но от того ещё более сладкими.
Встречались они будто случайно. То на улице - идёт Настя с коромыслом, а он навстречу из школы возвращается. Остановятся, поговорят минут пять - про погоду, про новости, про то, как у кого дела. То у колодца - как не встретиться, если вода нужна всем? То на воскресной службе в церкви, что хоть и закрыта была при советской власти, а потихоньку снова открылась, и бабы туда тянулись по привычке, кто верующий, кто просто за компанию.
Леонид при встрече всегда улыбался, всегда находил доброе слово. Расспрашивал, как у неё дела, как семья, как здоровье. Но дальше разговоров дело не шло. И Настя, хоть и помнила материн наказ, иногда думала: «А вдруг разлюбил? Вдруг я ему просто так, для разговора? Вдруг Тоська права и он на других заглядывается?»
Но стоило встретиться взглядами - и все сомнения улетали. Потому что смотрел он на неё всё так же: тепло, внимательно, будто видел что-то, чего другие не замечают.
А Леонид тем временем входил в деревенскую жизнь. Первое сентября наступило незаметно - и он ушёл в школу с утра пораньше, волнуясь, как мальчишка. Школа в Глинище была старая, деревянная, ещё дореволюционной постройки, с высокими потолками и скрипучими полами. Пахло в ней краской, мелом и ещё чем-то неуловимо родным, школьным, что помнится всю жизнь.
Директор, дядька суровый, с военной выправкой, оглядел нового учителя цепким взглядом, кивнул:
— Ну, с Богом. Дети у нас простые, деревенские. Грызут гранит науки кто как может. Ты им давай знания, но без зауми. Понял? Чтобы и по делу, и чтоб не скучали.
Леонид понял. И с первого же урока как-то сразу нашёл общий язык с ребятнёй. Их было немного - классов по восемь человек, не больше, разного возраста. Кто-то сидел с открытым ртом, слушая про города и страны, кто-то рисовал на партах, кто-то зевал, прикрываясь ладошкой. Но в целом - слушали. И это было главное.
Домой он возвращался уставший, но довольный. Тётка Марья кормила ужином, расспрашивала про школу, про детей. А он думал о другом. О серых глазах, которые мерещились ему в каждом окне, о тихом голосе, о том, как она краснела, когда он подходил поближе.
— Ты чего, Лёня, ешь-то? - ворчала тётка Марья. - Витаешь где-то, ложку мимо рта несёшь.
— Да так, задумался, - отнекивался он.
— Знаю я эти задумки, - качала головой старуха. - Настька, поди, на уме?
Он молчал, краснел, и тётка Марья только вздыхала:
— Эх, молодёжь. Всё бы вам вздыхать да глазами стрелять. Ты бы делом-то занялся. Вон, суббота скоро, гулянье у молодёжи. Пришёл бы, поглядел. И она, может, придёт.
— Придёт? - встрепенулся Леонид.
— А ты приди - узнаешь, - хитро щурилась старуха.
И он ждал субботы. Ждал, как мальчишка, считая дни. А в школе, среди учебников и тетрадок, среди детских голосов и меловой пыли, всё думал: какая она? Настя? Не просто девушка у колодца, а учительская жена? Могла бы она? Захотела бы?
И от этих мыслей становилось тепло и тревожно одновременно.
Осенний день выдался на редкость тёплым. Солнце уже клонилось к закату, но ещё припекало по-летнему, золотило верхушки старых тополей, что росли вокруг школы, и заглядывало в окна, где на подоконниках сохли ученические тетрадки.
Леонид задержался после уроков дольше обычного. Проверил горы тетрадей - диктант в пятом классе выдался на славу, ошибок было столько, что глаза разбегались. Потом заполнял журнал, потом разговаривал с директором о предстоящем родительском собрании. Когда вышел на крыльцо, солнце уже висело низко, обещая скорые сумерки.
Он потянулся, разминая затекшую спину, глубоко вдохнул осенний воздух - пахло прелыми листьями, дымком из чьих-то труб и ещё чем-то неуловимо домашним. Хорошо.
И тут он увидел её. Тоська стояла у школьной ограды, прислонившись плечом к покосившемуся штакетнику, и смотрела прямо на него. Видно было, что ждала - не просто мимо шла, а именно караулила.
Она была нарядная - в цветастой кофточке, юбка широкая, коса уложена короной вокруг головы, на щеках румянец. Красивая, спору нет. Только взгляд какой-то цепкий, охотничий.
— Здравствуйте, Леонид, - пропела она, когда он подошёл ближе. - Что это вы так поздно? Уроки, поди, проверяли? Учительская работа - она не сахар, я понимаю.
— Здравствуйте, - кивнул Леонид, останавливаясь. - Да, работы хватает. А вы чего тут? Тоже к школе интерес проявили?
Тоська рассмеялась - звонко, чуть наигранно.
— Да так, мимо шла. К тётке своей заходила, она тут недалеко живёт. Гляжу - вы выходите. Дай, думаю, поздороваюсь, спрошу, как у вас дела в нашей глуши.
— Нормально дела, - Леонид улыбнулся вежливо, но сдержанно. - Привыкаю потихоньку. Дети хорошие, школа хорошая, люди добрые. Всё хорошо.
— А вы всё один да один, - Тоська шагнула ближе, поправила выбившуюся прядь. - Не скучно? Может, вечером к нам на посиделки? Девчата собираются, гармонь будет, песни. Весело у нас.
— Спасибо за приглашение, - кивнул Леонид. - Если получится, зайду. А то работа, знаете...
— Работа работой, а молодость один раз бывает, - Тоська кокетливо повела плечом. - А то я смотрю, вы всё с Настькой Савельевой разговариваете, а к другим и не подходите. Она же... - Тоська сделала паузу, будто подбирала слова. - Она же простая совсем, неинтересная. Скучно с ней, поди?
Леонид нахмурился, но виду не подал.
— Почему скучно? Нормальная девушка. Добрая, приветливая. Мы общаемся иногда, когда встречаемся.
— Общаетесь? - Тоська усмехнулась, но усмешка вышла кривоватой. - А я думала, у вас там чего серьёзное. Девки болтают, что вы к ней ходите, что она к вам бегает... Я и подумала: может, уже и до свадьбы недалеко?
Леонид почувствовал, как внутри закипает раздражение. Но голос остался ровным.
— Слухи - они всегда были, есть и будут. Особенно в деревне. Мы с Настей просто знакомы, общаемся. А что там дальше будет - время покажет. Нечего загадывать.
— Просто знакомы, значит, - протянула Тоська, и в глазах её мелькнуло что-то похожее на надежду. - А я-то думала... Ну да ладно. А вы, Леонид, на меня внимания совсем не обращаете. А я, между прочим, тоже девушка видная. И поговорить умею, и песни спеть, и... - Она запнулась, многозначительно глянула. - В общем, если надумаете на посиделки прийти - я там буду. Всегда буду.
Последние слова она сказала уже на ходу, потому что заметила, что Леонид смотрит куда-то мимо неё, в сторону деревни, и взгляд у него стал рассеянным.
— До свидания, Леонид, - бросила она и пошла прочь, покачивая бёдрами чуть больше обычного.
Леонид проводил её взглядом и вздохнул с облегчением. Разговор этот был ему неприятен. И про Настю эти разговоры... И про то, что Тоська так прямо лезла. Но больше всего неприятно было то, что он сказал: «Мы просто знакомы, общаемся». Вроде правда, а на душе кошки скребут. Потому что для него это было уже не просто знакомство.
Он закурил, прислонившись к школьному крыльцу, и смотрел, как догорает закат. В голове крутились слова Тоськи: «Она простая совсем, неинтересная». Врут. Всё она врет. Настя не простая. Она глубокая, настоящая. Просто не умеет себя подавать, не лезет на глаза, не кричит о себе на каждом углу. А эти... эти только и умеют, что наряжаться да языком трепать.
Он докурил, затушил окурок и пошёл домой, к тётке Марье. А по дороге всё думал: как там Настя? Что делает? Может, тоже сейчас домой с работы идёт? Или у колодца? И так захотелось увидеть её, поговорить, просто постоять рядом, что он чуть не свернул к её дому.
Но сдержался. Не время. Не место. И потом - что он скажет? «Я просто мимо шёл»? Глупо. Лучше уж дождаться настоящей встречи, не нарочной.
А за ужином тётка Марья глянула на него, покачала головой:
— Что хмурый такой? Аль в школе что?
— Да нет, тёть Марь. Всё нормально.
— По глазам вижу - не нормально. - Она помолчала, потом добавила: - Тоську, говорят, встретил? У школы?
Леонид поперхнулся чаем:
— Откуда вы...
— Бабье царство, Лёня. Тут всё быстро узнаётся. Ну и чего она хотела?
— Да ничего. Спрашивала, что у меня с Настей.
— И что сказал?
Леонид вздохнул:
— Сказал, что просто знакомы. Общаемся.
Тётка Марья хмыкнула:
— Просто знакомы, значит. А сам-то веришь в это?
Он промолчал. Потому что не верил. И тётка Марья это поняла без слов.
— То-то же, - сказала она, убирая со стола. - Ты, Лёня, не тяни. А то уведут девку. Вон, Тоська уже вокруг тебя вьётся, Клавка тоже глазки строит. А Настька скромная, она ждать будет, но не вечно. Понял?
— Понял, - кивнул Леонид и уставился в окно.
А за окном темнело, зажигались огни в домах, где-то лаяла собака, где-то пели петухи - сбились со счёта, решили, что утро. И в одном из этих домов, через два огорода от тётки Марьи, сидела сейчас Настя и, наверное, даже не знала, что о ней говорят и думают.
— Завтра, - решил Леонид. - Завтра найду способ с ней увидеться. Не просто так, а по-настоящему. А там будь что будет.
Продолжение следует
