На Тайване, в Таоюане, в доме культуры одного из городских районов проходит выставка «Вкус дома. Вкус чая», посвященная повседневной жизни детей в военном городке 1970-х годов. Чаепития были существенной и любимой частью того немудреного быта — поэтому чаю на выставке уделено много внимания. Выставка, конечно, интерактивная — кроме всего прочего, там можно нафасовать себе чайных пакетиков из простенького чая и, конечно, все это дело заварить.
Вообще, чай в военном быту — тема отдельная и очень большая. Я специально ею не занимался, но даже в таком «неспециальном» режиме умудрился написать и про бронетанковый натовский кипятильник, и про британских чайных леди, которые начинали на военных базах, и про снабжение этих военных баз с бромовой чайной мифологией, и про проект устройства полковых чайных в дореволюционной русской армии, и даже про чай для камикадзе. И это — только верхушка айсберга. Даже если копнуть совсем чуточку глубже и заняться, например, чаем, входящим в армейский индивидуальный рацион питания, то можно вообще зарыться. Я встречался только с советскими и российскими такими наборами и чай там был растворимый. Но так как специально, повторюсь, я эту тему не изучал, то не уверен, что растворимый чай в армейском ИРП — это стандарт. Хотя, конечно, растворимый чай в таком комплекте удобнее пакетика.
Самый же интересный и загадочный случай военного пересечения человека и чая произошел со мной много лет назад. И, как и на Тайване, был связан не только с военным бытом, но и с детством.
Лет двадцать назад, нам написал человек из Германии, который провел детство в послевоенном Берлине. И его там и в 1945 году поили чаем наши солдаты. И он вспоминал этот чай как самый вкусный чай в своей жизни. И просил помочь его отыскать. Причем описывал этот чай он исключительно аллегориями, в стиле «обычный чай звучит как скрипка, а тот звучал как орган». Никаких сенсорных характеристик он вспомнить не мог — что было, конечно, совершенно не удивительно.
Мы не смогли ему помочь. Ни эмоционально — потому что невозможно вернуть детство. Ни формально. Потому что ни малейшего представления о том, какой чай мог оказаться в распоряжении советских частей, находящихся в Берлине, у меня тогда не было. Нет этого представления и сейчас. Если это был чай из СССР, то он запросто мог быть и грузинским, и китайским, и индийским, и цейлонским. А еще он мог быть не из СССР, товарообмен между союзниками в то время был очень активным и исключительно заковыристым.
И эту неопределенность нужно еще накладывать на специфику восприятия в условиях недавно закончившейся войны и очень тяжелой жизни, в которых самый обычный чай мог восприниматься как амброзия — потому что был отдушиной и символом нормальности. И учитывать прошедшее с тех пор время. И ностальгию — как ни странно звучит это слово применительно к военному детству.
Для меня тот случай был не первым и не последним в череде неудачных попыток найти тот самый чай. Но запомнился. А вообще люди в возрасте обращаются ко мне с такой просьбой регулярно — и только однажды я наблюдал ситуацию, в которой человек опознал в дегустируемом чае чай из молодости — это была Тегуаньинь, которую один мой добрый знакомый в 2015 примерно году опознал как похожую на ту, что он покупал в 1980-м у фарцовщиков в Москве.
А так обычно нет, вернуть людям чай из детства у меня не получается. Хоть со слоном, хоть хороший краснодарский, хоть настоящий ассам. Я с этим уже смирился.