Начало. В деревню они вернулись затемно.
Лена шла, держась за материнскую руку, и молчала. Наталья несла череп, завёрнутый в футболку, прижимая его к груди. Ноги подкашивались от усталости, зубы выбивали дробь — одежда так и не просохла до конца.
Тётя Клава ждала их на крыльце с фонарём в руках. Увидев, в каком они состоянии, всплеснула руками:
— Батюшки-светы, да на вас лица нет! Промокли-то как, замёрзли! Живо в дом, живо!
Она затолкала их в горницу, заставила переодеться в сухое — нашла какие-то старые майки, треники, закутала в одеяла. Наталья не сопротивлялась. Она сидела на табуретке, сжимая в руках узелок с останками отца, и смотрела в одну точку.
— Нашла? — тихо спросила тётя Клава, кивая на узелок.
— Нашла, — так же тихо ответила Наталья.
— Царствие небесное, — перекрестилась тётя Клава. — Тридцать пять лет ждал. Теперь упокоится с миром.
Она поставила на стол тарелки с горячей картошкой, налила молока, заставила есть. Лена набросилась на еду, а Наталья только отщипнула кусочек хлеба.
— Завтра похороним, — сказала она. — На кладбище, рядом с мамой.
— Правильно, — одобрила тётя Клава. — Я мужиков соберу, гроб сколотят. Ты не переживай, всё сделаем по-людски.
Она ушла поздно, наказав запереть двери и никому не открывать. Лена уснула почти сразу, прямо за столом — Наталья отнесла её в кровать, укрыла одеялом. Амулет девочка так и не сняла, и камень на её груди мерцал ровным, спокойным светом.
Наталья легла рядом, обняла дочь и закрыла глаза. Снов не было. Была только темнота — глубокая, тёплая, уютная. И в этой темноте кто-то шептал: «Спасибо, дочка. Спасибо».
Утром она проснулась оттого, что в доме пахло свежим хлебом. Лена уже не спала, сидела на кухне с тётей Клавой и уплетала пироги.
— Мама проснулась! — закричала она, увидев Наталью. — Мама, иди есть! Тётя Клава напекла!
Наталья улыбнулась — впервые за много дней. Подошла, поцеловала дочь в макушку, села за стол.
— Мужики уже гроб делают, — доложила тётя Клава. — К обеду будет готово. Я и батюшку позвала, отца Николая. Он согласился отпеть.
— Спасибо, тёть Клав, — Наталья сжала её руку. — Вы как родная нам.
— А кто ж вам ещё поможет? — вздохнула тётя Клава. — Сироты вы мои.
К обеду действительно всё было готово. Мужики из деревни — человек пять, включая Андрея — сколотили простой, но крепкий гроб. Наталья переложила в него останки отца, завернув предварительно в чистую белую ткань. Сверху положила компас — пусть будет с ним.
На кладбище собралась почти вся деревня. Старухи в чёрных платках, мужики с серьёзными лицами, дети. Приехал отец Николай.
Могилу вырыли рядом с матерью. Пустой гроб Анны так и стоял закопанным, с крестом. Теперь рядом ляжет настоящий — Николая.
Наталья стояла с Леной у гроба, держала в руках тонкую свечку. Лена прижималась к ней, иногда поднимала глаза.
— Мам, а дедушке там хорошо будет?
— Хорошо, доченька. Теперь хорошо.
Когда гроб опускали в землю, Наталья вдруг почувствовала, как амулет на груди Лены нагрелся. Она посмотрела на дочь — девочка стояла с закрытыми глазами и улыбалась.
— Что ты видишь? — тихо спросила Наталья.
— Бабушку и дедушку, — так же тихо ответила Лена. — Они стоят рядом, держатся за руки и улыбаются. Бабушка в белом платье. А дедушка в костюме. Они машут нам.
— Помаши им, — сказала Наталья.
Лена помахала рукой. А Наталья смотрела туда, где, по словам дочери, стояли родители, и ничего не видела. Но внутри вдруг стало тепло и спокойно.
Когда могилу закопали и поставили крест, народ начал расходиться. Подошёл Андрей.
— Соболезную, — сказал он. — Хороший человек был, говорят, твой отец.
— Говорят, — кивнула Наталья. — Спасибо, что помог.
— Да брось. Если что надо — обращайся.
Он ушёл, а Наталья с Леной ещё долго стояли у могил. Два холмика рядом — мамин и отцовский.
— Мам, а теперь река отстанет? — спросила Лена.
— Должна, — ответила Наталья. — Мы всё сделали, что могли.
Вечером они сидели на крыльце втроём: Наталья, Лена и тётя Клава. Заходило солнце, река вдалеке горела золотом. Было тихо, спокойно.
— Мам, а мы ещё приедем сюда? — спросила Лена.
— Приедем, — пообещала Наталья. — Теперь это наш дом. Насовсем.
— И к реке будем ходить?
— Будем. Только осторожно. С уважением.
Лена кивнула, прижалась к матери. Тётя Клава смотрела на них и утирала слёзы.
— Анна бы радовалась, — сказала она. — Внучка-то какая растёт. И ты, Наталья, молодец. Не побоялась.
— Было страшно, — призналась Наталья. — Очень страшно. Но когда за Ленку страх — тогда уже не до себя.
Она обняла дочь крепче и посмотрела на реку. Вода мерцала, переливалась, и в этом мерцании ей почудились два силуэта — мужской и женский. Они стояли на том берегу, держась за руки, и смотрели в их сторону.
— Спите спокойно, — прошептала Наталья. — Я всё сделаю, как надо.
Силуэты растаяли в золотом свете.
Нажмите на ссылку ниже, чтобы прочитать продолжение рассказа ⬇️
Дорогие читатели!
Как вы думаете, что ждёт Наталью и Лену дальше? Останутся ли они в деревне? Пишите в комментариях. ❤️