Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 96
Лера, на удивление, оделась быстро. Обычно она могла полчаса выбирать между двумя одинаковыми футболками, но здесь, в условиях военной базы, видимо, сработал какой-то другой, прежде испанцу незнакомый, режим. Она нетерпеливо попрыгала на месте, поправляя на ходу непослушные волосы, которые лезли в глаза.
– Рафаэль, пошли, я очень есть хочу! – сказала, подходя к жениху, который ждал ее, прислонившись к стене. – Слушай, а может быть, сегодня всё-таки будут ящерицы? – она лукаво посмотрела на него, прищурив один глаз.
Креспо усмехнулся, поправил бейсболку.
– Будут, будут, – пообещал с загадочным видом. – Ты даже не представляешь, какие…
– Да-а? – Лера мечтательно закатила глаза, явно представляя что-то экзотическое. – Жареные? На углях?
– Увидишь, – уклончиво ответил испанец, пряча улыбку.
Они вышли из жилого модуля. В этот момент к ним подошли хирурги Ардатов и Буров, офтальмолог Дарья Дементьева. Они шли, зябко поеживаясь и как-то странно оглядываясь по сторонам, словно ожидая подвоха от окружающего пейзажа.
– Привет, у вас что-то не так? – спросила Лера, заметив их озадаченные лица.
– Да холодина зверская, – протянул Ардатов, кутаясь в легкую куртку, которая явно не была рассчитана на такой климат. – Я думал, мы в Африку приехали, а тут как в Питере в ноябре.
– Холоднее, чем в Питере, – поправил его Буров, стуча зубами. – У нас хоть ветра такого нет, а здесь пронизывает до самых костей.
– Ничего, это временное явление, – уверенно сказал Рафаэль, оглядывая горизонт, где небо уже начинало светлеть. – Сейчас солнце взойдет, и холод отключат. Мгновенно. Вы даже не успеете моргнуть, как будете мечтать об этом холодке.
Компания двинулась по направлению к пищеблоку. Ноги в легкой обуви ступали по утрамбованному песку, смешанному с мелкой каменистой крошкой. Где-то вдалеке залаяла собака, ей ответил ослик – противно и протяжно. Сказывалась близость жилых кварталов городка, откуда на территорию базы вместе с разными звуками ветер доносил и запахи. Чаще всего – от горящего угля, который здесь использовали в качестве главного источника домашнего топлива.
Голод пересиливал холод, и все невольно ускорили шаг. И тут издалека, рассекая утренний воздух, поплыл совсем другой запах, не имеющий ничего общего с привычными малийскими. Аромат кофе. Настоящего, крепкого, такого, от которого просыпается не только тело, но и душа. Группа заметно оживилась, лица разгладились, даже походка стала бодрее.
– Кофе... – мечтательно выдохнул Семен Ардатов, поправляя очки.
– Там еще и овсяная каша, наверное, – добавил практичный Олег Буров.
– Может, с булочкой, – добавила Дарья с улыбкой. Она, как успел заметить Рафаэль, была чуть полновата, но притом довольно красива, – чем-то отдалённо напоминала кустодиевскую «Купчиху за чаем».
Дружной группой Креспо вместе с Лерой и сопровождающие их врачи зашли в пищеблок. Внутри было тепло, уютно и влажно от пара, поднимающегося над раздаточной стойкой. Лампы под потолком горели мягким желтым светом, создавая иллюзию домашней обстановки. Несколько длинных столов, накрытых клеенкой, были частично заняты. Лера с удовлетворением заметила на окнах занавесочки, придававшие этому месту уюта.
В дальнем углу завтракали Розалина и Жаклин. Они сидели близко друг к другу, склонившись над тарелками, и о чем-то тихо переговаривались по-французски. Видимо, Зизи была на ночной смене и теперь восстанавливала силы перед сном, потому её место пустовало.
– Бонжур, мадемуазель! – сказал Рафаэль, помахав им рукой.
Жаклин подняла голову и устало улыбнулась в ответ. Розалин лишь кивнула и продолжила сосредоточенно жевать яичницу с беконом.
Ребята расселись за свободными столами, кто где. Лера села ближе к окну, Креспо напротив нее. В модуле было действительно хорошо: тепло, светло, пахло едой и тем самым божественным кофе.
– Как же хочется кофе… – простонала Лера, закрывая глаза от удовольствия, когда запах стал совсем навязчивым.
– Так, молодежь, подходим, берем! – раздался зычный, почти командный голос повара – крупного мужчины в белом колпаке, стоящего за раздачей с половником наперевес. – Не спать! Завтрак ждет!
Рафаэль встал и направился к стойке. Он взял поднос, поставил на нее две металлические тарелки с едой, два стакана с дымящимся кофе и три булочки. Вернувшись к столу, поставил одну тарелку перед Лерой.
– Пожалуйте-с, сударыня, – объявил он, садясь на место. – Ящериц нет, вот что есть. Вкусно и полезно. Местный деликатес.
Лера немного удивленно посмотрела ему в глаза, потом перевела взгляд на тарелку. Никаких жареных рептилий, только три яйца с кусочками жареной свинины.
– А где же?.. – начала она, но Рафаэль уже жевал с довольным видом.
– Я же сказал: будут ящерицы, – проговорил он с набитым ртом. – Только не на завтрак. На завтрак – яичница или каша, на выбор. А ящерицы... они потом. Как особое угощение. Но его ещё нужно заслужить. Никто просто так за ними по пустыне гоняться не станет.
Лера фыркнула, но спорить не стала. Яичница оказалась на удивление вкусной, и она быстро расправилась со своей порцией.
Поели все быстро. Молодые врачи, вчера только прибывшие, горели желанием приступить к работе. Им не терпелось увидеть местных пациентов, разобрать оборудование, начать действовать. Хирурги и офтальмолог, допили кофе и вышли из-за стола. Отнесли подносы с посудой на отдельный столик.
– Мы в хирургический модуль, – сообщил Ардатов. – Нам сказали, там сегодня смена тяжелая.
– А я на склад, – подхватил Олег Буров. – Займусь распаковкой того, что мы привезли с собой. Заодно место подготовлю для основного груза.
– Я тебе помогу, мне пока без кабинета делать всё равно нечего, – добавила Дарья.
– Коллеги, это всё потом, сначала есть кое-что другое, – сказал Креспо.
Вскоре подошли Наталья Дубцова и Марина Новикова. Сонные, с припухшими лицами, явно не выспавшиеся после долгой дороги. За ними, зевая во весь рот, плелся Дмитрий Осин – высокий, нескладный педиатр, который вчера допоздна читал какое-то исследование, посвящённое типичным детским заболеваниям в Африке. Наконец, пришла Шитова.
– Надя, собери ребят в курилке после завтрака, – попросил Креспо. – Расскажем им про местные особенности. Про то, о чем в Москве не знают. Ты дополнишь, если понадобится. Или, если хочешь, можешь сама рассказать.
– Хорошо, ты прав. Надо бы прочитать небольшую лекцию о малийской специфике. Но уж лучше ты сам.
Креспо вместе с Лерой вышли из столовой и направились к одному из пустующих ангаров, рядом с которым был сооружён просторный навес, – место, которое использовалось, как курилка и «переговорная». Сюда порой приходили обсуждать новости, планировать задачи на день грядущий. Теперь же тут предстояло провести, как Надя её назвала, «лекцию».
Солнце уже показалось из-за горизонта, и его лучи хлестко ударили по песку, по лицам, по рукам. Жара включилась мгновенно, будто кто-то повернул выключатель – звонкая, как жесть, плотная, обжигающая. Лера деловито достала из кармана очки какой-то модной фирмы, с зеркальными стеклами и водрузила их на нос, сразу приобретя вид голливудской звезды на отдыхе.
– Лера, напрасно, – покачал головой Раф, останавливаясь и оглядывая ее.
– В смысле? – не поняла она, поправляя дужки.
– В прямом. Загорит всё лицо, кроме тени от очков. Будешь через неделю, как панда в инверсии.
– Это как?
– Не чёрные, а белые пятна вокруг глаз.
– Вот оно как… – Лера стянула очки и задумчиво покрутила их в руках. – Поняла. Спасибо, милый. Чуть не опозорилась.
– Носи, но мажься кремом, – посоветовал он. – Или просто в тени сиди.
Тем временем к ним подтянулась молодая компания врачей. Они расселись под тентом на деревянных паллетах. Солнце уже припекало, но здесь, в тени, было терпимо.
– Так, коллеги, – начал Рафаэль, обводя взглядом собравшихся. – Я вам сейчас расскажу то, чего вам не говорили на инструктаже в Москве. То, что вы поймете сами через некоторое время, но лучше понять заранее.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Все молчали, слушая внимательно.
– Начнем с того, что здесь всё, абсолютно всё не так, как у нас. – Рафаэль обвел рукой горизонт. – Кроме желания жить, конечно. Это единственное, что нас объединяет. Условия, как вы уже заметили, экстремальные, – продолжил он. – Днем жара, от которой плавится мозг и иссушается тело, ночью – холод, пробирающий до костей.
Ребята согласно поежились, вспоминая утреннюю дрожь.
– Здесь много народов, с разными религиозными взглядами, традициями, и вообще – взглядами на жизнь. Ценности у них очень разные. Но важно понимать: то, что для нас мелочь, для них может быть оскорблением. И наоборот. Религия Мали – суннитский ислам, мусульман почти 95% населения. Есть ещё христиане и анимисты…
– Кто это? – спросила Дарья.
– Те, кто верит в существование души и духов, в одушевлённость всей природы, – ответила Надя.
Креспо вздохнул.
– Дороже всего здесь вода. – Он посмотрел на каждого по очереди. – Вот вы вышли из столовой, а воду не взяли. Почему? Я не увидел у вас ни одной бутылки.
Медики переглянулись. Действительно, никто не подумал об этом.
– Вода должна быть всегда под рукой, – жестко сказал Креспо. – Пустыня сушит мгновенно. Кажется, что вы просто стоите и разговариваете, а организм уже теряет влагу. Через час без воды вы будете чувствовать себя хуже, чем после суток дежурства.
Он вытащил из своего рюкзака бутылку и протянул Лере.
– Пей. И запоминай. Вода – первое правило местного выживания.
Девушка послушно сделала глоток.
– Потом, – продолжал испанец, – крем для кожи. Для лица и рук. Вы взяли с собой?
Медики снова переглянулись, потом уставились на свои руки. Кто-то пожал плечами.
– Нет, – честно признался Олег Буров. – Не думали, что пригодится. Мы же вроде как не на курорт приехали.
– Значит, пока поделимся с вами нашими запасами, – резюмировал Рафаэль. – У нас тут склад маленький, но на первое время хватит. А потом вы купите в Кидале. Там есть нормальный магазин. Крема очень недорогие, но эффективные. Настоящая Франция, не подделка. Это необходимость, понимаете? Иначе вы просто сгорите. Облезете, будете болеть, работать не сможете.
Слушатели закивали, запоминая.
– Теперь про лечебный процесс, – голос Креспо стал еще серьезнее. – Тут недавно был мощный прорыв границы. Мы лагерь беженцев перевели за свою ограду, для их же безопасности. Это женщины и дети. Много детей, которые не знают, кто такие педиатр и офтальмолог. Ни разу в жизни не видели врача, а если и видели, то где-то далеко. Это обязательно нужно учитывать при работе с местным населением. Если же добавить к этому нижайший уровень грамотности, то можете себе представить, с кем придется иметь дело.
– Да, коллеги, вот еще что надо обязательно учитывать, – сказала Шитова. – Для многих из малийцев главный человек – это какой-нибудь местный авторитет, мулла, хафиз или мухаддис, то есть знатоки Корана. Не считая предводителей племени. Их мнение для людей – закон выше государственного. Поэтому относиться к таким авторитетным гражданам нужно соответствующим образом. То есть ни в коем случае не пытаться принизить их влияние, доказывая, что мы люди с высшим образованием, полученным в России, и поэтому самые умные. Даже если это касается медицины. Нужно быть очень вежливыми и тактичными. Да, к нашему мнению здесь прислушиваются, но не стоит думать, что нас тут только потому, что мы из России, готовы целовать во все места.
Лера удивленно подняла брови.
– Страна долгое время, несколько веков находилась под французами, – объяснил Рафаэль. – Которые грабили её нещадно. Никаких прививок, лечения, профилактики здесь никогда не было. Для местных белый человек – это враг. На генетическом уровне, на подсознательном. Чужак, который пришел отнять последнее.
Он сделал паузу, давая информации усвоиться.
– Наша задача – отделить понятие «белый» от понятия «русский врач». Доказать, что мы другие. Что мы пришли помогать, а не грабить. Многие уже нам поверили. На прививки ведут детей. Где-то потихоньку, а где-то уже целыми кварталами.
– Но мы находимся лишь в самом начале этой масштабной работы, я имею в виду вакцинацию прежде всего, – добавила Надя.
– А ездить по каким-то особым случаям приходится? – спросила Дарья Дементьева.
– Мы выезжаем в населённые пункты, если есть… – тут Рафаэль замешкался, подбирая слово, – больные или раненые. Экстренные массовые случаи.
Он вздохнул.
– Придет ваше оборудование и препараты, начнете именно с лагеря беженцев. Это люди, которых война согнала с места, где был их дом. Теперь у них ничего нет. Абсолютно. Ни кола, ни двора, ни документов.
Надя, сидевшая рядом, тихо вздохнула.
– Власти понемногу решают этот вопрос, – продолжал Креспо. – Находят им работу, помогают с жильем, хотя бы временным. Здесь есть несколько рудников. Золото, олово, редкоземельные металлы. Французы, когда уходили, всё взорвали. Заминировали, вывели из строя. Сейчас это восстанавливают, рабочие руки нужны. Мужчины из лагеря пойдут туда, женщины – в обслуживание или заниматься бытом. Так что жизнь налаживается, но медленно. А пока налаживается – наша работа стоит на первом месте. Здоровье – это база, без которой ничего не построишь.
Рафаэль замолчал. Солнце поднялось уже высоко, тень от стены стала короче. Скоро придется уходить, но пока они сидели, слушали и запоминали. Впереди была долгая работа в незнакомой, суровой и по-своему прекрасной стране.
– Но это потом, – продолжил Рафаэль, возвращаясь к прерванной мысли. – А сейчас им нужно дожить как-то. До завтра, до послезавтра, до того момента, когда появится работа и крыша над головой. Мы помогаем решать многие их проблемы. Гуманитарка, лекарства, элементарные вещи вроде мыла и одежды.