Он сказал это так, будто речь шла о замене батареек в пульте. Стоял у окна, смотрел в телефон, даже не поднял голову.
— Быстро сделай маме запасные ключи от квартиры, она будет приходить когда захочет.
Я застыла с мокрой тарелкой в руках. Капля воды скатилась на пол.
— То есть как «когда захочет»?
— Ну вот так. Ей неудобно каждый раз предупреждать. Она же мама.
Его мама. Галина Сергеевна. Которая уже три месяца, как мы поженились, находила причины заглядывать к нам раза четыре в неделю. То пирожки принесёт, то забыла спросить что-то важное, то просто «проходила мимо». В спальный район, на окраину города, она «проходила мимо» из центра.
— Серёж, давай обсудим. Может, установим какие-то дни, когда ей удобно приходить? Я же работаю из дома, мне нужно...
— Тон, не усложняй. — Он наконец оторвался от экрана. — Мама одна живёт. Ей скучно. Что тебе стоит?
Что мне стоит. Три дня назад она пришла в восемь утра, когда я ещё спала после ночной сдачи проекта. Достала свой ключ — оказывается, у неё уже был один комплект, который Серёжа дал «на всякий случай» — и принялась жарить сырники. Я проснулась от грохота сковородок и её голоса:
— Антонина, масло у вас какое-то не то. Я своё принесла.
Четыре дня назад она переставила все мои специи в кухонном шкафу, потому что «непорядок же, хозяйка должна знать, где что лежит». Я потом час искала карри.
Неделю назад сделала замечание, что цветы на подоконнике «пылятся», и вытерла листья моей фиалки так усердно, что половина оборвалась.
— Серёж, послушай. Это наша квартира. Мне правда некомфортно, когда...
— Да что тебе некомфортно? — Он повысил голос. Впервые за время нашего брака. — Мама помогает! Готовит, убирает! А ты только и делаешь, что сидишь за компьютером!
Я работала графическим дизайнером. На фрилансе. Приносила иногда даже больше, чем он на своей должности инженера. Но это, видимо, не считалось.
— Я не прошу её готовить и убирать. Я сама...
— Сама! — Он усмехнулся. — Ты вчера забыла купить хлеб. А мама всегда помнит.
Я забыла купить хлеб, потому что до двух ночи дорабатывала макет для клиента. Но Серёжа этого не видел. Он видел пустую хлебницу.
На следующий день я не сделала ключи. Просто не пошла в мастерскую. Серёжа вечером спросил, я сказала, что не успела. Он нахмурился, но промолчал.
Через два дня Галина Сергеевна пришла в обед. Постучала — я открыла. Она прошла на кухню, поставила кастрюлю с борщом, оглядела мойку.
— Антонина, у вас опять посуда. Сколько можно говорить — надо сразу мыть.
— Галина Сергеевна, я работаю. Помою после.
— Работает она. — Она включила воду. — Сиди за компьютером, я сама.
Я стояла в дверях и смотрела, как чужая женщина моет мою посуду в моей квартире и вздыхает так, будто я заставила её это делать.
— Серёжа сказал, ключи ты не сделала.
— Не успела пока.
— Неуспела. — Она поставила тарелку в сушилку резко, та звякнула. — Я же не прошусь. Мне просто удобнее было бы. Я бы приходила, когда тебя нет, чтобы не мешать твоей «работе».
Она произнесла слово «работа» так, будто я раскладывала пасьянс.
Вечером Серёжа вернулся хмурый.
— Мама расстроилась. Говорит, ты не хочешь делать ключи.
— Я не сказала, что не хочу.
— Но и не сделала. — Он сбросил куртку на стул. — Тон, ну в чём проблема? Это же элементарно — зайти в мастерскую!
— Проблема в том, что я хочу знать, когда кто-то придёт в наш дом.
— Наш дом? — Он развернулся. — Квартиру оформляли на меня. Или ты забыла?
Я не забыла. Его родители дали деньги на первый взнос. Моя зарплата уходила на ипотеку наравне с его, но в документах стояло только его имя. Тогда это казалось неважным. Мы же семья.
Я молчала. Он ушёл в комнату, хлопнув дверью.
Ночью я лежала и смотрела в потолок. Серёжа спал, отвернувшись. Я думала о том, как три месяца назад мы стояли в загсе, и он смотрел на меня так, будто я была единственной во всём мире. А его мама стояла рядом и поправляла мне фату, потому что «невеста должна выглядеть идеально».
Утром я встала раньше Серёжи. Сварила кофе, села за стол. Когда он вышел на кухню, я сказала:
— Давай договоримся. Твоя мама может приходить по понедельникам и четвергам. В другие дни — только если предупредит заранее. Это компромисс.
Он налил себе кофе, не глядя на меня.
— Мама не будет подстраиваться под какое-то расписание. Это глупо.
— Тогда я не делаю ключи.
Он поставил чашку так резко, что кофе выплеснулся на стол.
— Ты ставишь ультиматумы? Серьёзно?
— Я прошу уважать моё пространство.
— Твоё пространство. — Он взял куртку. — Хорошо. Значит, так. Либо ты делаешь ключи сегодня, либо я сам их сделаю и отдам маме. Выбирай.
Дверь хлопнула. Я сидела за столом и смотрела на коричневое пятно кофе, растекающееся по скатерти. Той самой, которую я выбрала в первый день после свадьбы. Серёжа тогда сказал: «Бери какую хочешь, это же наш дом».
Вечером на столе лежал новый комплект ключей. Серёжа сделал их сам.
— Завтра отдам маме, — сказал он, не глядя на меня.
Я кивнула. Мне нечего было ответить.
Галина Сергеевна теперь приходит когда хочет. Позавчера я вернулась из магазина, а она сидела на диване с чаем и смотрела сериал. «Дверь же открыта была», — сказала она. Дверь не была открыта. У неё просто теперь есть ключи.
Серёжа говорит, что я преувеличиваю. Что многие жёны мечтают о такой помощи. Что я неблагодарная.
Может, он прав. Может, это я не умею ценить заботу. Только почему-то каждый раз, когда я слышу, как в замке поворачивается ключ, у меня сжимается что-то в груди. И я понимаю: это больше не мой дом. Это просто место, где я живу.
А ещё я поняла другое. Когда человек говорит «быстро сделай», не спрашивая «что ты думаешь» — это не команда. Это приговор. Тому, кем ты будешь в этом браке.
Я всё ещё здесь. Пока. Но иногда смотрю на дверь и думаю: а если бы я тогда просто сказала «нет»?