Никогда я не видела, чтобы наш Олег Петрович бегал так быстро, да еще и с подносом в руках! Он влетел в приемную с перекошенным лицом и чуть не выронил дорогущий китайский сервиз. «Лена! — прохрипел он, оглядываясь на дверь переговорной так, будто оттуда сейчас вылезет Годзилла. — Лена, скажи, что ты еще здесь! Надевай свой свитер, черт с ним, надевай что хочешь, только иди туда!» А ведь еще утром он брезгливо морщился, глядя на мою юбку...
В то утро офис ООО «СтройВектор» напоминал растревоженный улей, в который запустили медведя. Медведем, судя по масштабам разрушений и паники, был сам генеральный директор Олег Петрович. Он носился по коридору, поправляя и без того идеальный галстук, и раздавал указания, от которых у сотрудников начинался нервный тик.
— Скрепки! Почему скрепки разноцветные? Мы что, детский сад «Ромашка»? — гремел он, заглядывая в лоток для бумаг. — У нас встреча с «АгроХолдингом», Лена! Это уровень! Это, можно сказать, стратосфера нашего бизнеса! А у тебя скрепки желтые.
Лена, сидевшая за своим столом в приемной, спокойно убрала «веселые» скрепки в ящик и достала коробку с серебристыми. Она работала с Олегом Петровичем уже три года и знала: когда шеф нервничает, он превращается в капризную примадонну. Лена была его полной противоположностью — спокойная, немного медлительная, с мягкой улыбкой и неизменной косой, перекинутой через плечо. Одевалась она просто, предпочитая уютные кардиганы и длинные юбки деловым костюмам, которые так любил шеф.
— Так, — Олег Петрович остановился напротив неё и окинул критическим взглядом. — А ты... ты, Лена, сегодня посидишь здесь. В переговорную ни ногой. Кофе подаст Вика из бухгалтерии.
— Почему Вика? — удивилась Лена. — Она же путает американо с эспрессо.
— Зато у Вики ноги от ушей и костюм от Кардена, пусть и китайского, — отрезал шеф, нервно дергая манжету. — А ты, уж прости, выглядишь слишком... по-домашнему. Простушка. Там будут серьезные люди, мадам Корецкая лично приедет. Старая закалка, аристократия, понимаешь? Мне нужен лоск, глянец! А ты у нас — уютный плед. Всё, я побежал встречать.
Он умчался, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и обиды. Лена вздохнула, подвинула к себе клавиатуру. Обидно, конечно. Она готовила все документы, выверяла каждую запятую в договоре аренды складских помещений, знала все нюансы сделки, а теперь — «посиди здесь».
Дверь бухгалтерии приоткрылась, и оттуда выглянула та самая Вика, а за ней — главный бухгалтер, мудрая и всевидящая Анна Сергеевна.
— Что, опять наш павлин перья распустил? — сочувственно спросила Анна Сергеевна, ставя перед Леной чашку чая с лимоном. — Не бери в голову, Леночка.
— Да я не беру, — Лена пожала плечами, хотя на душе скребли кошки. — Просто странно. Документы мои, расчеты мои, а на встречу — «лоск» нужен.
Анна Сергеевна усмехнулась, поправила очки и выдала с той интонацией, с какой обычно выносят приговор:
— **Не плюй в колодец, пригодится воды напиться.** Вот увидишь, этот его глянец до добра не доведет. Пей чай, пока горячий.
Через полчаса в офис вошла делегация. Впереди шествовала сухопарая дама лет семидесяти, опирающаяся на трость с набалдашником в виде львиной головы. Это и была Изольда Марковна Корецкая, владелица половины коммерческой недвижимости в их области. За ней семенил молодой человек с планшетом и сам Олег Петрович, рассыпающийся в любезностях.
Олег Петрович бросил на Лену выразительный взгляд: «Сиди тихо и не отсвечивай», и увлек гостей в переговорную. Следом, цокая каблуками, пронеслась нарядная Вика с подносом.
В приемной воцарилась тишина. Лена занялась текучкой, стараясь не прислушиваться к тому, что происходит за дубовой дверью. Но уже через десять минут оттуда выскочила пунцовая Вика.
— Что случилось? — спросила Лена.
— Да ну их! — шикнула Вика, чуть не плача. — Старуха эта бешеная какая-то. Я ей кофе ставлю, улыбаюсь во все тридцать два, а она на меня смотрит как на пустое место и что-то рукой машет. Помощник ее говорит: «Не мельтешите». А Олег Петрович на меня глаза таращит, мол, выйди. Дурацкий день!
Еще через пять минут дверь переговорной распахнулась настежь. Олег Петрович вышел в коридор. Вид у него был такой, словно он только что пробежал марафон. Рубашка на спине потемнела от влаги, волосы растрепались.
— Лена... — его голос дрожал. — Лена, у нас катастрофа.
— Что, договор не понравился? — Лена отложила ручку.
— Договор они даже не открыли! — зашипел шеф, оглядываясь. — Корецкая... она не говорит. Точнее, говорит, но очень плохо, после инсульта, видимо. И почти не слышит. С ней переводчик был, этот хлыщ с планшетом. Но они поругались прямо там! Он ей что-то на пальцах показывает, она злится, стучит тростью. Я ничего не понимаю! Она встала и собралась уходить. Сказала — через хлыща этого — что мы непрофессионалы и не уважаем партнеров.
— А я тут при чем? — удивилась Лена.
— Она увидела тебя! — выдохнул Олег Петрович. — Когда они заходили, ты по видеосвязи с кем-то разговаривала. Руками махала. Ты же это... умеешь? Ну, как их там... глухонемых?
Лена замерла. Действительно, полчаса назад звонила тетя Галя. Тетя Галя была глухой с детства, она и воспитала Лену, когда родителей не стало. Русский жестовый язык (РЖЯ) был для Лены вторым родным.
— Умею, — кивнула она. — Сурдоперевод.
— Идем! — Олег Петрович буквально схватил её за рукав того самого «уютного» кардигана, который так презирал утром. — Идем, спасай! Она в дверях увидела, как ты жестикулируешь в экран, и теперь требует «девушку из приемной». Иначе разрыв всех договоренностей и неустойка!
Лена встала, одернула юбку и спокойно прошла мимо шефа в переговорную.
Внутри пахло дорогим парфюмом и валерьянкой. Изольда Марковна стояла у окна, демонстративно отвернувшись от стола. Молодой помощник, красный как рак, пытался что-то писать в блокноте, но руки у него дрожали.
Лена мягко подошла к столу. Она не стала кричать или махать руками перед лицом пожилой дамы. Она просто легонько коснулась края стола, привлекая внимание вибрацией. Корецкая обернулась. Взгляд у неё был колючий, оценивающий.
Лена подняла руки. Движения были плавными, четкими, без суеты.
*«Здравствуйте. Меня зовут Елена. Директор сказал, что возникло недопонимание. Я могу помочь?»*
Лицо Изольды Марковны изменилось мгновенно. Из него ушло напряжение, морщины разгладились. Она внимательно следила за руками Лены, а потом сама медленно, с трудом, но вполне разборчиво ответила жестами:
*«Наконец-то. Этот мальчишка — идиот. Он знает только три жеста и думает, что этого достаточно для бизнеса. А я забыла слуховой аппарат дома».*
Лена едва сдержала улыбку и ответила:
*«Олег Петрович очень переживает. Мы подготовили документы, учитывая все ваши требования по площадям».*
Олег Петрович стоял у двери, боясь дышать. Он переводил взгляд с Лены на Корецкую, не понимая ни слова, но видя, как меняется атмосфера. «Простушка» Лена преобразилась. Её лицо стало сосредоточенным, строгим, а руки танцевали в воздухе, творя какую-то магию.
— Лена, что она говорит? — шепотом спросил шеф.
— Она говорит, что ваш предыдущий переводчик использовал жесты неправильно, путая «аренду» с «продажей», — не поворачивая головы, перевела Лена. — Изольда Марковна не собирается продавать здание, она хочет сдать его в долгосрочную аренду с правом выкупа через пять лет. А ваш юрист составил договор купли-продажи сразу. Это грубая ошибка.
Олег Петрович побледнел.
— Но нам сказали...
Лена снова повернулась к даме. Начался диалог. Это было похоже на танец: Лена спрашивала, уточняла, Корецкая отвечала — иногда жестами, иногда писала на листке бумаги цифры. Через двадцать минут напряжение спало окончательно. Изольда Марковна даже позволила себе легкую улыбку, когда Лена перевела ей шутку про погоду (которую сама же и придумала, чтобы разрядить обстановку, так как Олег Петрович шутить был не в состоянии).
— Все, — сказала Лена, опуская руки. — Мы договорились. Она подпишет, но с одним условием. Документы нужно переделать прямо сейчас. Аренда с правом выкупа. И... есть еще один нюанс.
— Какой? — Олег Петрович был готов переписать хоть Конституцию, лишь бы сделка состоялась.
— Она хочет внести пункт об ответственном лице, — Лена замялась.
— Да хоть кого! Вику? Меня? Главбуха?
— Меня, — тихо сказала Лена. — Изольда Марковна настаивает, чтобы куратором договора со стороны нашей компании была я. Все коммуникации только через меня.
Олег Петрович открыл рот, закрыл его, потом посмотрел на Лену новыми глазами.
— Ты? Но ты же секретарь...
В этот момент Корецкая постучала тростью по полу и жестом показала на Лену, а затем подняла большой палец вверх. Вопрос был закрыт.
Пока юристы в экстренном порядке переделывали договор, Лена поила Изольду Марковну чаем (который принесла Анна Сергеевна, мудро рассудившая, что Вику лучше не пускать). Оказалось, что у Корецкой тоже была глухая сестра, и она очень ценила людей, которые не считают глухоту признаком умственной неполноценности.
Договор подписали. Изольда Марковна величественно удалилась, на прощание тепло пожав Лене руку — не как секретарше, а как равному партнеру.
Олег Петрович рухнул в кресло, вытирая лоб платком.
— Ну, Лена... Ну, удружила. Спасла! — он нервно рассмеялся. — Я думал, всё, конец «СтройВектору». Слушай, выпишем тебе премию. Хорошую! Купишь себе... ну, что-нибудь помоднее.
Лена промолчала, лишь вежливо улыбнулась.
Казалось бы, хэппи-энд. Шеф осознал, Золушка спасла королевство. Но жизнь — штука хитрая, и сюжеты в ней закручиваются покруче детективов.
Через неделю в офис пришло официальное письмо. Не электронное, а настоящее, бумажное, с вензелями. Это было уведомление от юристов Изольды Марковны.
Олег Петрович вскрыл конверт, пробежал глазами текст и медленно осел на стул.
— Лена... — позвал он. Голос был странный. Глухой.
Лена вошла в кабинет.
— Что случилось?
— Читай.
Лена взяла лист. Сухой юридический язык гласил, что согласно пункту 8.4 Договора №45-А, в случае расторжения трудового договора с куратором проекта (Еленой Викторовной Смирновой) по инициативе работодателя или увольнения её по собственному желанию из-за ненадлежащих условий труда, ООО «АгроХолдинг» имеет право в одностороннем порядке расторгнуть договор аренды и потребовать выплату штрафа в размере трехмесячной арендной платы.
А ниже, уже менее формально, было приписано пояснение. Оказывается, Изольда Марковна была не просто владелицей здания. Она являлась учредителем благотворительного фонда поддержки людей с нарушениями слуха. И здание это сдавалось «СтройВектору» по льготной цене именно с условием социальной ответственности бизнеса.
— И что это значит? — спросил Олег Петрович, глядя на Лену как на бомбу замедленного действия.
— Это значит, Олег Петрович, — Лена положила письмо на стол, — что я теперь не просто секретарь. И даже не просто куратор. Я — гарант вашей сделки.
Ситуация перевернулась с ног на голову. Теперь не Лена зависела от настроения шефа, а шеф — от Лены. Уволить её он не мог — штраф был неподъемным для фирмы. Обижать её, заставлять варить кофе или критиковать одежду — тоже стало рискованно: вдруг она уволится «из-за ненадлежащих условий»?
Олег Петрович был мужчиной неглупым. Он умел считать деньги. Посидев в тишине минуту, он резко встал, подошел к шкафу и достал оттуда папку.
— Так, Елена Викторовна, — сказал он совсем другим тоном. Деловым и уважительным. — Секретаря мы найдем нового. Вика, наверное, справится с телефоном, если её научить. А ты переезжаешь в соседний кабинет. Будешь начальником отдела по работе с ключевыми клиентами. Зарплата соответствующая. И... — он замялся, — скрепки можешь покупать какие хочешь. Хоть фиолетовые в крапинку.
Лена посмотрела на него. В его глазах не было злости, скорее — усталое признание поражения и прагматизм.
— Спасибо, Олег Петрович, — спокойно ответила она. — Но кабинет мне не нужен. Мне и в приемной было удобно. А вот курсы повышения квалификации для сотрудников по деловому этикету оплатить придется. И начнем мы с вас.
Шеф поперхнулся воздухом, но возражать не стал.
А через месяц Лена узнала истинную подоплеку событий. Анна Сергеевна, у которой были свои источники везде, рассказала за чаем:
— Знаешь, Леночка, а ведь Корецкая тебя не случайно «заметила». Она ведь не просто мимо проходила. Она к нам с проверкой шла. Кто-то ей шепнул, что у нас тут «шарашкина контора». Она хотела лично убедиться, есть ли у нас хоть один нормальный человек. И увидела тебя. Но не в тот день.
— А когда? — удивилась Лена.
— За два дня до встречи. Помнишь, к нам курьер приходил, старенький такой дедушка, он адрес перепутал и плакал почти, потому что никто его понять не мог? А ты вышла, успокоила, объяснила ему всё на пальцах и чаем напоила.
Лена вспомнила. Был такой дедушка.
— Так вот, — продолжила Анна Сергеевна, хитро прищурившись. — Этот дедушка — муж Изольды Марковны. Он любит пешие прогулки, но иногда теряется. Она за ним машину пускает следом, но не вмешивается, пока не попросит. Водитель ей всё и доложил. Как ты с ним обошлась.
Лена замерла с чашкой в руке. Так вот оно что. Не в профессионализме дело было, и даже не в сурдопереводе на переговорах. Дело было в простом человеческом участии.
— Вот такая жизнь, Лена, — подытожила бухгалтер. — Думаешь, ты контракт переводила? Нет, ты экзамен на человечность сдавала. И сдала его на «отлично».
Лена улыбнулась и посмотрела в окно. На улице шел обычный дождь, люди спешили по своим делам, в соседнем кабинете Олег Петрович отчитывал новую секретаршу за холодный кофе. Всё было как обычно. И всё было совсем по-другому.
Она достала из ящика коробку с разноцветными скрепками и с удовольствием скрепила ими новый отчет. Желтую, красную и зеленую. Теперь — можно.
Рекомендуем почитать :