Егор торопливо оглянулся на дверной проем и сунул руку во внутренний карман старой куртки. Толстая пачка пятитысячных купюр мерзко хрустнула, исчезая в прорехе рваной подкладки.
— Егор, мне нужно пять тысяч на стоматолога, — Маша не обернулась от плиты, продолжая переворачивать котлеты. — У Димки флюс раздуло, талонов в бесплатной поликлинике нет, а ситуация срочная.
Муж дернулся, словно его ударили током, и брезгливо смахнул крошки с выцветшей клеенки. — Обойдется, пусть полощет содой, совсем из ума выжила такие деньги на молочный зуб тратить?
— Я зарабатываю, я и решаю! — рявкнул он, хлопнув ладонью по столу. — Иди работай больше, если не хватает!
Маша молча кивнула и убавила огонь под закопченной сковородкой. Ей предстояло вытерпеть еще как минимум два часа до отъезда свекрови со старшим братом мужа. Скандалить сейчас означало дать им любимый повод снова назвать ее неуравновешенной, поэтому она решила подождать.
Спустя час малогабаритная кухня в хрущевке трещала по швам от растущего напряжения. От зимней куртки Егора несло дешевым табаком, а Галина брезгливо ковырялась вилкой в жареной курице.
— Опять в дешевом супермаркете по акции брала? — процедила свекровь, сморщив нос. — Одни жилы да кости, нормального мяса добытчику купить не можешь.
— Зато Егор у нас молодец, — вмешался старший брат Никита, наливая себе самый дешевый пакетированный чай. — Слышал, ты себе новую электронную приставку взял?
— Да, за восемьдесят пять тысяч купил последнюю модель, — Егор самодовольно откинулся на скрипучую спинку стула. — Могу себе позволить, не то что некоторые.
Он выразительно посмотрел на Машу, которая стояла в старом сером свитере с аккуратно зашитым рукавом. В то время как муж скупал технику, она четвертую зиму подряд ходила в сапогах со стертой подошвой.
— Машка у нас так, бесплатная домработница при моей зарплате, — хмыкнул муж, отправляя в рот кусок хлеба. — Мужчина всему голова, а жена должна знать свое место.
Галина удовлетворенно поддакнула, а Егор взял столовую ложку и начал медленно скрести ею по тарелке с отколотым краем. Ритмичный скрежет металла по дешевой керамике невыносимо резал слух.
— Егор, перестань немедленно, — ровным, лишенным эмоций голосом попросила Маша, глядя прямо ему в глаза. Тот лишь надавил сильнее, извлекая еще более пронзительный звук.
— Будешь указывать, как мне есть в квартире, где твое дело только семейный бюджет в тетрадочку записывать? Знай свое место и в мужские дела не лезь!
Маша спокойно встала из-за стола, не сказав ни единого слова в ответ на оскорбление. Она вышла в спальню и ровно через пятнадцать секунд вернулась со своим рабочим компьютером.
Тяжелый ноутбук с грохотом опустился прямо поверх грязных тарелок с лужами соуса. Она хладнокровно развернула к мужу мерцающий экран.
— Ты уволен за систематические прогулы еще четырнадцатого ноября прошлого года, Егор. Галина громко поперхнулась чаем, а Никита замер с открытым ртом.
— Что за чушь ты несешь, я каждое утро на смену ухожу! — Лицо мужа мгновенно покрылось безобразными красными пятнами.
— Ты уходишь пить в гаражи к своему приятелю, отчислений в налоговую от работодателя нет ровно сто двадцать два дня. А твоя сегодняшняя заначка в куртке — это свежий заем в конторе микрокредитов.
Егор потянулся захлопнуть крышку, но Маша жестко перехватила его запястье. — Этот кредит взят на мое имя под огромный процент. Ты незаконно зашел на портал государственных услуг и подделал мою электронную подпись.
На кухне стало настолько некомфортно, что отчетливо слышалось лишь натужное гудение старого холодильника. Галина судорожно схватилась за грудь, с ужасом глядя на своего младшего сына.
— Все эти четыре месяца семью содержала исключительно я. — Маша достала из кармана джинсов два сложенных листа и бросила их перед ним. — Это копия моего заявления в полицию по факту мошенничества, а следом пойдет повестка в суд на развод.
Егор ошарашенно смотрел на документы, затравленно озираясь по сторонам в поисках поддержки. Никита тяжело поднялся и презрительно сплюнул на выцветший линолеум, назвав брата ничтожеством.
Нижняя губа мужа мелко затряслась, он резко сгорбился, словно из него выпустили весь воздух. Схватив со стола грязное кухонное полотенце, он уткнулся в него лицом и затрясся в жалких, унизительных рыданиях.
Спустя пятнадцать минут родственники спешно покинули квартиру, даже не попрощавшись у порога. Егор молча ушел в спальню собирать свои вещи в дешевую дорожную сумку.
Маша наконец-то осталась одна и достала из-под раковины пластиковое ведро. Она налила до краев ледяной воды и щедро плеснула туда самого едкого чистящего средства. Резкий химический запах моментально вытеснил из комнаты застарелую вонь табака.
Опустившись на колени, она принялась с силой оттирать въевшееся жирное пятно у ножки плиты. Монотонные, доведенные до автоматизма движения успокаивали, а пена на полу становилась грязно-серой. Мышцы плеч постепенно расслабились, дышать стало невероятно легко.
Оставалось последнее дело перед началом совершенно новой жизни. Она поднялась с колен, вытерла красные от химии руки и пошла в прихожую забирать украденные кредитные деньги из куртки.
Уверенно сунув руку в глубокий карман, Маша нащупала толстую пачку купюр и странный плотный пластиковый конверт с застежкой. Внутри лежал ее старый паспорт с обтрепанными краями, который считался безнадежно утерянным десять лет назад в пригородной электричке. Она недоуменно нахмурилась, совершенно не понимая мотивов мужа.
Вместе с паспортом на ладонь скользнул сложенный пополам зеленый бланк с размытой гербовой печатью. Это было официальное свидетельство о рождении ребенка, выданное в далеком северном поселке. Взгляд зацепился за строчку с именем матери, где значилась она сама.
Дата рождения неизвестного ей малыша в точности совпадала с днем той самой жуткой аварии на обледенелой трассе. В тот день она очнулась в реанимации с полной потерей памяти за последние два года. Егор тогда круглосуточно сидел у больничной койки и ласково убеждал, что это просто последствия легкого сотрясения.
Она наивно думала, что выгнала вороватого нахлебника и поставила эффектную точку в неудачном браке. Оказалось, она даже не начинала понимать, в каком чудовищном спектакле играла главную роль все эти годы.
Маша еще не знала, что этот выцветший бланк прямо сейчас превратит банальный скандал в безжалостную битву за выживание. На кону стояли не кредитные долги, а ее собственное украденное прошлое и истинная личность человека, называвшего себя ее мужем.