Не так давно в вк я делилась рассуждениями историко-психологического клуба о том, является ли сведение всего многообразия симптомов клиентов к страху смерти и рассмотрение их через экзистенциальные данности когнитивным искажением И. Ялома. Мы знаем из его же автобиографичных историй, что в детстве ему явно было, чего бояться (он жил в не самом спокойном районе и подвергался на улице нападкам афроамериканцев за то, что был белым, а в школе американцы буллили за то, что он еврей). Также мы знаем, что мать И. Ялома имела привычку виноватить, а однажды, когда у отца случился сердечный приступ, обвинила его и в этом. Согласитесь, жизнь в таких условиях едва ли можно назвать простой, а фокус на самосоханении видится очень логичным. Спасение Ирвин находил в библиотеке, читая труды великих философов, на которые потом во многом опирался в своих научно-популярных и художественных текстах.
Тем не менее, со стороны экзистенциалистов европейской школы И. Ялом тоже не раз подвергался критике. Например, со стороны Эмми ван Дорцен, которая уличала его в большом количестве упрощений. Если вы когда-нибудь читали А. Лэнгле или саму ван Дорцен, то вы легко поймете, в чем дело. И если книги И. Ялома точно легко поймете, то последних двух авторов - не факт😄 Но ведь и И. Ялом - автор для широкого круга читателей, а не только для специалистов.
Но мы сегодня не об этом. Я обещала о том, как бы взглянули на идеи И. Ялома когнитивно-поведенческие авторы. И вот, какой прекрасный диалог между И. Яломом и А. Беком, например, сгенерировал ИИ:
Ялом: -Аарон, взгляни на этого пациента. Он жалуется на навязчивый страх за здоровье, но разве ты не видишь? Это же просто «ширма». Смерть — это палящее солнце, на которое нельзя смотреть в упор, поэтому он надевает "темные очки" в виде ипохондрии. Если мы не признаем, что в основе лежит ужас перед небытием, мы просто будем "переставлять мебель в горящем доме".
Бек: -Ирвин, я ценю твою поэтичность, но давай будем прагматичны. Мы имеем дело с «когнитивным искажением». Пациент берет неопределенность будущего и превращает её в конкретную катастрофу. Опредмечивание тревоги — это не бегство от смерти, а попытка мозга сделать проблему решаемой, сохранить контроль. Когда тревога становится привычкой, она превращается в автоматизм. Зачем нам лезть в нерешаемую бездну, если можно просто перенастроить фильтры восприятия?
Ялом: -Но «перенастройка фильтров» не даст ему смысла! Смерть — это то, что придает жизни остроту. Если мы просто научим его купировать тревогу как вредную привычку, мы лишим его импульса к подлинному существованию. Тревога — это зов его «Я», напоминание о конечности.
Бек: -Или же это просто дисфункциональный механизм. Если человек парализован страхом, он не живет подлинно, он просто страдает. Помогая ему увидеть, как он опредмечивает тревогу, мы даем ему инструмент. Сначала мы учим его контролировать привычку беспокоиться, а когда туман рассеивается, он сам решит, что делать со своей экзистенцией. Мы не строим смысл за него, мы просто чиним его когнитивное зрение.
Ялом: (улыбаясь) -Значит, ты лечишь симптомы, чтобы он мог выдержать встречу с истиной?
Бек: -Я лечу человека, чтобы он перестал бояться собственных мыслей. А смерть... что ж, это единственное когнитивное искажение, которое нам не суждено оспорить на практике.
Из диалога мы видим, что для И. Ялома в целом тревога — это сообщение, которое нужно расшифровать. И согласитесь, замечание о том, что это сообщение не всегда обязано быть о смерти, не лишено здравого смысла.
Для А. Бека дисфункциональная тревога — это признак искаженного мышления, громкость которого нужно снизить, чтобы начать действовать. Хотя с экзистенциальными вопросами в современной КПТ очень даже тоже работают, просто не сводят к ним все запросы клиентов.
А. Эллис - создатель рационально-эмотивно-поведенческой психотерапии - добавил бы к беседе А. Бека и И. Ялома, что страх смерти сам по себе становится патологичным в случае, когда к нему присоединяется дисфункциональное убеждение в духе: "Я должен быть бессмертным" или "Ужасно, что я умру". В духе А. Эллиса было бы заметить, что сама по себе конечность жизни - это факт, а страдание из-за него - результат иррациональных верований. А. Эллис тоже был довольно суров, как мы знаем, и у него на это тоже был соответствующий жизненный опыт, который он фантастически превратил в жизнестойкость💪
Сейчас концепции мотивации больше сместились в сторону проактивности и самодетерминации, уходя больше в сторону "мотивации к", чем "мотивации от", в терминах Э. Фромма. Тем не менее, идея конечности жизни была и остается одной из самых мотивирующих при очень сильных тревожных симптомах (иногда выйти из избегания помогает только идея, что прячась от жизненных углов, смерти не избежишь и не успеешь важного), а также депрессивных (когда идеи вины или безнадежности оспариваются только аргументами в духе "если я все равно умру, то почему бы не попробовать пока сделать то, что важно"). У меня в эту тему еще со студенческих времен есть 2 прекрасных радио "слабоумие и отвага" и "нечего терять", которые помогают снижать катастрофичность ошибок и получать опыт, иногда неприятный, но все же ценный. И я точно знаю, что такая не одна.
Кстати, был вопрос, как И. Ялом посмотрел бы на суицидальные идеи. Я думаю, так бы и посмотрел: как на крайние проявления страха смерти через попытки самостоятельно ее контролировать. Но еще я думаю, что он бы мог сказать клиенту:"Ну раз уж ты все равно самое страшное решение принял, то что бы тебе хотелось успеть, сделать, попробовать?". Через такие простые вещи и отчаянные шаги довольно часто получается найти и причины жить, и даже устремления и мотивацию продолжать это делать.
В целом уход в философские обоснования психотерапии и опора на опыт авторов, в противовес опоре на рандомизированные контролируемые исследования, свойственны эпохе И. Ялома. Многие основатели школ так делали. Кто-то и сейчас пытается продолжать. Мы смотрим с критикой уже из своего времени. И отмечу, что даже если мы не слушаем контраргументы экзистенциалистов, которые говорят, что экзинстенциальные данности - это философские категории, которые нельзя измерить, но сложно не признать, и предполагаем, что И. Ялом просто объяснил происходящее с клиентами понятным для себя языком, не проведя никаких исследований в поддержку своей системы работы, это никак не отменяет его достижений в уточнении факторов групповой работы, воспитании многих поколений психотерапевтов, отлично регулирующих альянс на его принципах контакта "здесь и сейчас" и метафоре психотерапевта-попутчика, каждый раз изобретающего психотерапию под клиента. Да и, как мы выяснили, идея страха смерти для мотивации себя к жизни с проявлениями некоторых расстройств бывает вполне рабочей.
А мне подарили новую книгу И. Ялома, написанную им вместе с сыном Б. Яломом о "здесь и сейчас", как раз☺️ Даже интересно, когда до нее теперь дойдет очередь в моем огромном списке и сколько я буду ее переводить, чтобы осмыслить😄 Но радует, что И. Ялом все еще здравствует и даже понемногу активничает в своем преклонном возрасте.
Автор: Луиза Владимировна Боженко
Психолог, Помогаю эффективно мыслить
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru