– Вер, завтра звоню Серёге насчёт билетов, – сказал муж, не отрываясь от телефона.
Я вытерла руки о полотенце. Снова. Каждый год одно и то же.
– А детей к маме отвезёшь?
– Да, завтра с утра. – Он посмотрел на меня. – Вер, ты же понимаешь, это наша традиция с Серёгой. Две недели только мы, природа, рыбалка.
Я понимала. Пять лет я понимала.
Пять лет назад, когда родилась Полина, Миша впервые уехал с Серёгой на две недели. «Билеты уже куплены, я же не знал, что ты так быстро родишь», – тогда сказал он.
Я осталась одна с новорождённой. Швы ещё болели, а я уже стирала пелёнки и не спала ночами. Полина кричала каждые два часа. Я качала её, кормила, меняла подгузники. Одна. Четырнадцать дней без помощи.
Помню, я звонила ему на третий день. Плакала в трубку – устала, болит всё тело, не справляюсь.
– Вер, ну потерпи ещё неделю, – сказал он. – Я же не могу бросить Серёгу, мы вдвоём сюда приехали.
Я потерпела. Четырнадцать дней.
Через год он снова уехал. Полине было год, она только научилась ходить. Падала, билась головой об углы. Я не спускала с неё глаз. Готовила, стирала, работала по ночам за компьютером. А Миша звонил и рассказывал, как они с Серёгой костёр разводили.
Ещё через год, когда Полине было два, родилась Катя. Миша уехал, когда малышке было два месяца.
– Вер, я же заранее вперёд билеты взял, – объяснял он.
Я осталась с грудничком и двухлетней Полиной. Две недели я вставала каждые три часа ночью. Кормила Катю. Днём играла с Полиной дома, покупала продукты, готовила, убирала. Вечером укладывала обеих. Потом работала до часу ночи.
Когда Миша вернулся, я весила пятьдесят два килограмма. При росте сто шестьдесят восемь. Круги под глазами не проходили неделю.
– Ты похудела, – сказал он. – Хорошо выглядишь.
Я молчала.
Ещё через год – то же самое. И в прошлом году тоже.
– Может, в этом году съездим все вместе? – я спросила тихо.
Миша покачал головой.
– Вер, ну мы же обсуждали. Серёга ждёт. Я ему обещал. А вы с девчонками отдохнёте дома, съездите в парк, в кино.
– В парк, – повторила я.
Пять лет он обещал свозить меня на море. «Вот Полина подрастёт», «Вот Катя подрастет», «Вот с деньгами получше будет».
Я ждала. Смотрела на фотографии подруг из отпусков. Лена ездила в Анапу каждое лето с двумя детьми. Оля – в Турцию. Марина – в Сочи. Все с семьями. Муж, жена, дети. На пляже, в море, счастливые.
А я сидела дома. И откладывала деньги. С продуктов. Покупала детям вещи на распродажах, а разницу прятала. Отказывалась от такси, ходила пешком – экономила триста рублей. Не покупала себе ничего. Куртку носила четвёртый год. Сапоги сдавала в ремонт в третий раз.
Сейчас на счёте лежало двести тысяч. Этого хватило бы на хорошую поездку всей семьёй.
Я показывала Мише варианты.
– Смотри, вот отель. Семь ночей, питание включено.
Он смотрел и качал головой.
– Дорого. Давай на следующий год. Вот премию получу в сентябре.
Но сентябрь приходил, премию он получал, а на море мы не ездили.
– Сейчас уже холодно, – говорил он. – Давай летом.
А летом уезжал с Серёгой.
А я сидела в квартире. Жара стояла невыносимая. Тридцать пять градусов. Окна не открывали – пыль и шум с дороги. Кондиционера не было. Я обливала детей из душа по три раза в день. Мы ели мороженое на балконе. Смотрели мультики про море.
– Мам, а мы когда-нибудь на море поедем? – спрашивала Полина.
– Когда-нибудь.
Я не видела море восемь лет. С того момента, как вышла замуж и переехала к Мише в другой город. До этого ездила каждый год с родителями. Помнила запах моря. Шум волн. Как вода обжигает разгорячённые на песке ноги.
Хотела, чтобы дети это увидели. Чтобы Полина и Катя знали, что такое море. Настоящее. А не картинка в телефоне.
А он брал свой рюкзак, удочки, палатку и уезжал с другом. Две недели.
– Вер, не дуйся, – Миша подошёл, обнял меня. – Я же возвращаюсь. Привожу рыбы всегда. В этом году обещаю – сазан будет точно.
Я кивнула. Рыба. За пять лет он несколько раз привозил по два-три маленьких карасика. «Не клевало», – говорил тогда.
Помню, в первый год привёз двух карасей. Я пожарила их на сковороде – на один раз поесть хватило.
Во второй – вообще ничего. «Погода подвела», – объяснял он.
Один раз – три карасика. Я сварила уху. Половину выбросила – костей больше, чем мяса.
А в этом году обещал сазана. Как и в прошлом. И в позапрошлом.
– Хорошо, – сказала я. – Жду.
Утро началось как обычно. Миша собрал вещи, загрузил рюкзак в машину.
– Девчонки, папа уезжает! – крикнула я.
Полина и Катя выбежали из комнаты. Пять и три года – они привыкли, что папа исчезает каждое лето.
Две недели я провела как всегда. Вставала в семь утра, кормила детей, вела их в садик, работала удалённо до вечера, забирала девочек, готовила ужин, купала их, укладывала спать. Потом садилась доделывать рабочие задачи до одиннадцати ночи.
Каждый день по расписанию. Подъём, завтрак, детский сад, работа, обед, работа, забрать детей, ужин, купание, сказка на ночь, снова работа.
Полина в пять лет уже спрашивала:
– Мам, а почему папа каждый год уезжает? Он нас не любит?
– Любит. Просто у папы есть друг, с которым он давно дружит.
– А мы с тобой тоже друзья. Почему он с нами не едет?
Я не знала, что ответить.
Катя капризничала по вечерам. Ей было три, она не понимала, куда папа уезжает. Плакала, требовала его. Я качала её на руках по полчаса, пока не засыпала.
А потом шла на кухню. Мыла посуду. Складывала игрушки. Проверяла рабочую почту. Отвечала на сообщения клиентов.
В одиннадцать вечера падала на кровать. Ставила будильник на семь. Спала восемь часов. И с утра – всё заново.
Миша звонил через день.
– Как дела? – спрашивал он.
– Нормально. А у вас?
– Отлично. Сегодня щуку поймали. Килограмма на два. Серёга так радовался!
На восьмой день я не выдержала. Написала Серёге в мессенджер: «Привет! Как рыбалка? Миша говорит, щуку поймали!»
Ответ пришёл через десять минут.
«Верка, привет! Какая рыбалка? Я на работе, отпуск только в сентябре. Миша что-то путает, наверное))»
Я перечитала сообщение три раза. Сентябрь. Серёга на работе. Миша не с ним.
Пальцы дрожали, когда я набирала ответ: «Ой, точно, перепутала! Извини!»
Значит, не рыбалка. Значит, ни Серёга, ни удочки, ни палатка. Значит, пять лет вранья.
Я позвонила Мише вечером.
– Ты где? – спросила я ровно.
– Ну как где, на рыбалке же. А что?
– Как рыба?
– Хорошо клюёт. Я тебе потом позвоню, ладно? У нас тут костёр, Серёга мясо жарит.
Он повесил трубку. Я сидела на кухне и смотрела в стену. Серёга на работе. Серёга не жарит мясо. Серёга даже не знает, что Миша куда-то уехал.
Руки дрожали. Я налила воды, выпила залпом.
Вспомнила все пять лет. Как он собирал рюкзак. Как прятал глаза, когда я спрашивала: «А может, мы с тобой?» Как быстро уходил, не прощаясь толком.
Как возвращался загорелый.
Я всегда думала: странный загар для рыбака. Ровный такой. Не полосками от футболки и кепки. А ровный, как будто лежал на пляже.
А я верила. Потому что зачем мужу врать жене? Зачем скрывать отпуск?
Теперь знала зачем.
Потому что хотел быть один. Без меня. Без детей. Отдыхать.
Слёзы сами потекли по лицу. Я вытерла их ладонью. Не плакать. Не при детях.
Миша вернулся через две недели. Загорелый, отдохнувший.
– Ну что, соскучились? – он обнял меня на пороге.
Я посмотрела на его лицо. Ровный загар. Не полосками от футболки, как бывает у тех, кто сидит в лодке. А ровный, как будто он лежал на пляже.
На шее – след от солнцезащитных очков. Чёткий такой. У рыбаков таких не бывает.
– Как съездили? – спросила я.
– Отлично! Рыбы правда мало поймали, не везло. Но отдохнули хорошо. Серёга передаёт привет.
Вечером, когда дети уснули, я спросила:
– Миш, а давай в следующем году все вместе съездим? На море. Я уже деньги коплю.
Он лёг на диван, включил телевизор.
– Вер, ну зачем? С детьми это же стресс. Толкучка, жара. Да и дорого. Лучше я как обычно с Серёгой съезжу, а вы дома. Спокойнее.
– Спокойнее, – повторила я.
Пять лет. Пять раз по две недели. Десять недель его не было. Семьдесят дней.
А я хотела одну неделю. Всего одну – с ним и детьми. На море.
Через месяц у Миши был день рождения. Сорок лет.
Я готовилась три дня. Заказала торт за пять тысяч рублей – его любимый, медовик со сметанным кремом. Купила продуктов на пятнадцать тысяч. Готовила салаты, нарезки, горячее. Оливье, сельдь под шубой, цезарь, запечённую свинину, картошку по-деревенски.
Убирала квартиру. Мыла полы, окна, вытирала пыль. Развесила гирлянды. Накрыла стол белой скатертью.
Дети помогали. Полина раскладывала салфетки. Катя ставила тарелки.
– Мам, а папе понравится? – спрашивала Полина.
– Понравится.
Я хотела, чтобы всё было идеально. Юбилей же. Сорок лет. Важная дата.
Двадцать человек собралось. Друзья, коллеги, родственники. Я встречала гостей, разносила закуски, следила, чтобы всем хватало.
Серёга пришёл одним из первых. Принёс торт, обнял Мишу.
– С юбилеем, браток!
Я наблюдала за ними со стороны. Миша смеялся, рассказывал какую-то историю. Серёга слушал.
В какой-то момент Серёга подошёл ко мне на кухню. Я резала салат.
– Вер, привет! Слушай, хотел спросить, – он понизил голос. – Почему вы с Серёгой на море не ездите? Много теряете!
Пальцы сжали нож сильнее.
– Что?
Серёга смутился.
– Ну, он же каждое лето на юг ездит. Снимает номер, отдыхает. Мне рассказывал. Он говорил, что ты против, мол, с детьми тяжело.
– Серёга, – я посмотрела на него. – Миша мне говорит, что ездит с тобой. На рыбалку. Каждый год. Пять лет.
Лицо Серёги вытянулось.
– Как на рыбалку? Я же на работе всегда в это время. Мы с ним ни разу не... – он замолчал. – Вера, прости. Я не знал. Он сказал, что ты в курсе про море.
Ноги подкосились. Я оперлась о стол.
Значит, пять лет. Пять раз по две недели. Он ездил на море. Один. Снимал номер. Отдыхал. Загорал. Купался.
А я сидела с двумя детьми. В душной квартире. Без отпуска. Мечтала увидеть море. Копила деньги. Ждала.
А он был там. Без меня.
– Серёга, – сказала я тихо. – Иди к столу. Пожалуйста.
Он кивнул и вышел.
Я стояла на кухне и смотрела в окно. Руки не дрожали.
Я вышла в гостиную. Миша сидел во главе стола, смеялся над чьей-то шуткой. Все гости болтали, ели, пили.
– Миша, – позвала я.
Он обернулся.
– Да, Вить?
– Серёга мне рассказал, – сказала я громко. – Про море.
Комната затихла. Все повернулись ко мне.
Миша побледнел.
– Что?
– Про море, куда ты ездишь каждый год. Один. Снимаешь номер. Отдыхаешь две недели. Пока я сижу с детьми.
Он встал.
– Вера, давай не при гостях...
– Нет, – перебила я. – При гостях.
Голос был спокойный. Руки не дрожали. Внутри – пустота.
– Пять лет я мечтала съездить на море. Пять лет ты говорил: «Вот подрастут дети», «Вот с деньгами получше станет», «Дорого», «Тяжело». А ты брал свой рюкзак и ехал туда один. Без нас. Говорил мне, что с Серёгой на рыбалке.
Гости молчали. Кто-то смотрел в тарелку. Кто-то на Мишу.
– Десять недель ты отдыхал на курорте. Снимал номер. Загорал. Плавал. А я не выходила из квартиры. Одна с двумя детьми. В жару. Без кондиционера. Показывала девочкам мультики про море, потому что в реальности они его не видели.
– Вера, я могу объяснить...
– Нечего объяснять, – я сняла фартук, положила на стол. – Семьдесят дней ты был на море. Я просила семь. Один раз. За восемь лет. Ты сказал «дорого». А сам тратил деньги на отели. Каждый год.
Я посмотрела на гостей.
– Празднуйте без меня. Угощайтесь. Торт в холодильнике.
И вышла из квартиры. Никакой истерики. Никаких слёз. Просто пустота.
На улице было тепло. Август. Вечерело. Я села на лавочку у подъезда.
Тишина. Не злость. Не обида. Просто ясность.
Я ждала. Верила. Надеялась. Откладывала деньги по копейке. Мечтала увидеть море с мужем и детьми.
А он там уже был. Достала телефон. Открыла сайт бронирования отелей.
Сочи. Номер на троих. Восемь дней. Смотрела на экран. Рука зависла над кнопкой «Забронировать».
Миша сейчас там, в квартире. С гостями. Наверное, оправдывается. Или молчит. Или пытается сгладить.
А мне всё равно. Нажала кнопку. Подтверждение пришло через минуту.
Сидела ещё полчаса. Смотрела на дорогу. Машины ехали. Люди шли. Жизнь продолжалась.
А у меня что-то закончилось. Давно закончилось. Просто я не хотела это признавать.
Я пошла в кафе. Вернулась в квартиру через три часа. Гостей уже не было. Миша сидел на диване, опустив голову.
– Вер, прости...
– Через три дня мы с девочками уезжаем на море, – сказала я спокойно. – На неделю. Билеты куплены. Отель забронирован. Я потратила деньги из моих накоплений.
– Я поеду с вами, – он встал. – Я всё исправлю.
– Нет, – я посмотрела ему в глаза. – Ты не поедешь. Ты будешь дома. Один. Неделю. Подумаешь, каково это.
Мы уехали в субботу. Я, Полина и Катя.
Мы вернулись домой через неделю. Миша встретил нас с цветами, извинялся, плакал.
Я его простила. Но доверия больше не было.
Он больше не ездит «на рыбалку». Говорит, что хочет заслужить прощение. Предлагает съездить всем вместе следующим летом.
Я киваю.
В сентябре мы с девочками съездили на море ещё раз. На четыре дня. Миша остался дома. Он просился с нами. Я сказала, что места только на троих, извини.
Он поверил.
Прошло два месяца с того дня рождения. Сентябрь, октябрь. Жизнь вроде вернулась на круги своя.
Каждый раз, когда он предлагает: «Давай все вместе», я вспоминаю эти слова: «Дорого», «Тяжело с детьми», «На следующий год».
Доверие не восстанавливается. Оно или есть, или его нет.
А у меня его больше нет.