Когда Игорь впервые сказал мне, что жена должна готовить три раза в день, я решила, что он шутит. Прошли сутки после свадьбы. Я проснулась, потянулась, а он уже стоял на кухне и рылся в холодильнике.
— Аня, а что на завтрак? — спросил он таким тоном, будто я должна была знать ответ заранее.
Я засмеялась:
— Игорь, мы же только вчера расписались. Давай я быстро что-то сделаю, а вечером нормально приготовлю?
Он посмотрел на меня так, будто я предложила что-то неприличное.
— Быстро? Ты жена теперь. Жена обязана готовить мужу нормальный завтрак. Не бутерброды.
Я тогда ещё не поняла. Подумала — устал, нервы, свадебная суета. Хотя какая суета? Мы специально всё сделали скромно, только мы вдвоём в загсе, небольшой ужин с родителями. Никаких белых лимузинов и сотни гостей.
Мы познакомились на лекции по переговорам полтора года назад. Я работала специалистом по закупкам в крупной розничной сети, он — инженером-конструктором в компании, которая делает оборудование для пищевой промышленности.
Мне было двадцать девять, ему тридцать четыре. Нормальная работа, хорошая зарплата, стабильность.
Следующий год мы встречались два-три раза в неделю. Он приезжал ко мне после работы, мы готовили вместе, смотрели сериалы, гуляли по набережной. Игорь показался мне спокойным, рассудительным.
Не кричал о своих чувствах на каждом углу, но был внимателен. Приносил кофе по утрам, когда оставался у меня ночевать. Помогал с покупками. Запоминал мелочи — что я люблю клубничный джем, что предпочитаю чай кофе после шести вечера, что не ношу украшения из жёлтого металла.
Однажды я пришла домой после тяжёлого дня — сорвалась поставка, пришлось срочно искать замену, весь день на телефоне, голова раскалывалась. Игорь открыл дверь своим ключом (я дала ему копию месяц назад), в квартире пахло чем-то вкусным.
— Сделал тебе куриный бульон, — сказал он. — Видел утром, что ты бледная. Садись, отдыхай.
Я чуть не расплакалась от благодарности. Когда в последний раз кто-то так обо мне заботился?
А ещё он говорил правильные вещи. Те самые, которые хочет слышать каждая работающая женщина.
— Ты такая молодец, что сама всего добилась, — сказал он однажды, когда я рассказала про повышение. — Вот моя мать всю жизнь от отца зависела, а потом он ушёл, и она осталась ни с чем. Никакой профессии, никаких накоплений. Сидела с нами, детьми, варила супы, а когда мы выросли — оказалась никому не нужна. Я хочу, чтобы моя женщина была независимой. Чтобы у неё была своя жизнь, свои деньги, своё дело.
Я тогда растаяла от этих слов. Ведь так редко встретишь мужчину, который не боится сильных женщин, правда?
— Мне нравится, что ты можешь постоять за себя, — говорил он. — Что тебе не нужен спонсор, который будет содержать тебя. Ты равный партнёр.
Равный партнёр. Эти слова звучали как музыка.
Через год он сделал предложение. Не в ресторане, не на колене перед толпой — просто вечером, когда мы лежали на диване и смотрели какой-то фильм про путешествия.
— Ань, а давай поженимся, — сказал он негромко.
Я повернулась к нему.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Мы уже год вместе. Я хочу, чтобы ты была рядом. Официально.
— А кольцо? — улыбнулась я.
— Кольцо выберем вместе. Я не знаю твой размер, да и вкус у тебя свой. Хочу, чтобы тебе точно понравилось.
Мне понравился этот подход. Практичный, без пафоса, по-взрослому.
— Согласна, — сказала я.
Мы начали планировать свадьбу. Вернее, я пыталась планировать, а Игорь всё время говорил: «Давай попроще».
— Зачем нам эти огромные банкеты? — говорил он. — Потратим кучу денег, половина гостей даже не близкие люди. Давай скромно, только самые родные.
Мне это казалось разумным. К тому же, я действительно не хотела пышного празднества — работы было много, готовилась сделка с крупным поставщиком, времени на организацию торжества просто не было.
— Только загс, потом небольшое кафе, человек двадцать, — предложил Игорь. — Твои родители, моя мама, несколько друзей. Уютно и по-семейному.
Так и сделали Я взяла отпуск на неделю, Игорь тоже. В загсе были только мы вдвоём и два свидетеля — моя подруга Мила и его коллега Антон. Вечером собрались в небольшом ресторанчике возле набережной — человек пятнадцать, не больше.
Моя мама всё порывалась организовать что-то большее.
— Анечка, может всё-таки платье белое? Фотографа позовём нормального? Хоть музыканта какого-нибудь? — причитала она за две недели до торжества.
— Мам, нам это всё не нужно, — говорила я. — Мы хотим тихо и спокойно. Без лишней мишуры.
Игорь поддакивал:
— Галина Степановна, мы современные люди. Зачем нам эти ритуалы? Главное — что мы вместе. А остальное — формальности.
Мама вздыхала, но не настаивала. Она вообще была рада, что я наконец-то нашла того, с кем хочу быть.
А вот Александра Олеговна, мать Игоря, на банкете была странно молчалива. Сидела в углу стола, улыбалась, но как-то натянуто. Несколько раз я ловила её взгляд на себе — изучающий, оценивающий, холодный. Мне стало не по себе.
Когда я проходила мимо, она вдруг схватила меня за руку.
— Аня, дорогая, — сказала она тихо. — Ты ведь будешь хорошей женой моему Игорю? Заботливой?
Я удивлённо кивнула:
— Конечно, Александра Олеговна.
— Вот и славно, — она отпустила мою руку. — Мужчина должен знать, что дома его ждут. Это главное в семье.
Я не придала значения этим словам. Подумала — ну, старшее поколение, у них свои взгляды.
— Не обращай внимания, — шепнул Игорь, когда я об этом заговорила уже дома, поздно вечером. — Она просто переживает, что сын уходит из-под крыла. Обычное дело для матерей.
Я кивнула, но ощущение тревоги никуда не делось. Что-то в её глазах было неправильное.
После банкета мы поехали к Игорю — вернее, к нам. Теперь это была наша квартира. Однокомнатная, сорок два квадрата, на окраине города, в новом районе с развитой инфраструктурой.
Игорь купил её три года назад в ипотеку. Когда мы начали обсуждать совместную жизнь ещё до свадьбы, я предложила:
— Давай продадим мою студию, погасим твою ипотеку досрочно. Останемся жить здесь. Всё равно у тебя квартира побольше, да и район развивается, детские сады новые построили, школа хорошая рядом.
Моя студия в центре стоила дорого — маленькая, тридцать квадратов, но месторасположение отличное, в пяти минутах от станции метро. Я покупала её пять лет назад, когда только устроилась в розничную сеть на должность специалиста.
Копила три года, потом купила в ипотеку. Это была моя гордость — первая собственная жилплощадь, которую я заработала сама.
— Ты уверена? — спросил Игорь, но в глазах его мелькнуло что-то. Облегчение? Радость? Я не поняла тогда. — Это же твоя квартира. Ты столько вкладывала.
— Уверена, — ответила я твёрдо. — Мы же семья теперь. Зачем нам две квартиры, зачем платить проценты банку? Лучше закроем долг быстрее и будем жить спокойно. Будем свободно дышать. Откладывать деньги на что-то другое, на отпуск, на будущих детей.
Он обнял меня тогда крепко.
— Ты правильная, — сказал тихо в макушку. — Я рад, что встретил тебя. Ты настоящая.
Мы продали студию за хорошую цену — рынок недвижимости в центре только рос. Погасили ипотеку Игоря полностью. В итоге осталось около пятисот тысяч.
— Вложимся в наше гнёздышко, — сказал Игорь, когда деньги пришли на счёт. — Сделаем хороший ремонт, обновим всю мебель. Купим нормальную кухню, а не этот старый гарнитур. По-семейному обустроим.
Мне понравилась эта идея. Я уже представляла, как мы вместе выбираем плитку для ванной, обои для спальни, как ходим по мебельным, спорим о цветах и стилях, смеёмся над дизайнерскими изысками. Наконец-то у нас будет настоящий дом, без кредитов, без долгов, без напряжения.
Только вот ремонт мы так и не начали. Деньги просто лежали на счету Игоря. Когда я спрашивала, он отвечал:
— Давай после свадьбы. Сейчас некогда, на работе завал. Соберёмся с мыслями, спокойно всё распланируем.
Я не настаивала. Работа и правда была напряжённая у обоих.
На второй день после свадьбы я проснулась от того, что Игорь громко возился на кухне. Было половина восьмого. Я открыла глаза и увидела его стоящим в дверях спальни.
— Ты почему ещё в кровати? — спросил он.
— Игорь, я хотела поспать...
— А кто готовить будет? — он говорил медленно, раздельно, будто объяснял что-то непонятливому ребёнку. — Мне завтрак нужен. Нормальный завтрак, не бутерброды.
Я села на кровати.
— Но мы же только вчера поженились...
— И что? Мужчина должен приходить домой к накрытому столу. Вставай.
Он развернулся и вышел. Я сидела, пытаясь понять, что произошло. Это было похоже на сон, на какую-то нелепую ошибку. Может, у него плохое настроение? Может, я что-то не так поняла?
Я встала, натянула халат и пошла на кухню. Игорь сидел за столом с телефоном.
— Игорь, давай поговорим...
— Говори. Только быстро, мне через час выходить.
— Ты серьёзно? Насчёт завтрака?
Он поднял на меня глаза.
— А я похож на человека, который шутит?
— Но мы никогда не обсуждали, что я буду... что ты ожидаешь...
— Аня. Ты теперь жена. Жена готовит мужу, следит за домом, создаёт уют. Это нормально. Так всегда было.
— Игорь, у меня работа. Я не могу вставать в половине седьмого, чтобы...
— Тогда увольняйся, — сказал он просто. — Зачем тебе эта работа? Я буду обеспечивать семью. Ты должна уволиться с работы и встречать меня с горячим ужином
Я стояла и молчала. В голове крутилась одна мысль: это не тот человек, за которого я вышла. Не тот.
— Ты серьёзно предлагаешь мне уйти с работы? — выговорила я наконец. — Мы об этом даже не говорили!
— А зачем говорить? — Игорь пожал плечами. — Это очевидно. Ты же видишь, какая у нас квартира. Кто-то должен здесь порядок поддерживать, готовить, стирать. Я весь день вкалываю, а ты что — тоже будешь до вечера пропадать? Когда семьёй заниматься?
— Но я люблю свою работу! И мы рассчитывали на два дохода, помнишь? Ты сам говорил...
— Я говорил много чего, — оборвал он меня. — Пока ты не была моей женой. Теперь всё по-другому.
Я позвонила на работу и взяла несколько дней отпуска за свой счёт. Нужно было разобраться в ситуации, понять, что происходит. Может, это просто стресс? Может, он и правда так устал, что не контролирует себя?
В понедельник вечером я приготовила ужин. Сделала всё, как умела: гречка с курицей, салат, даже компот сварила. Игорь пришёл в восьмом часу, молча разулся, прошёл на кухню.
— Что это? — спросил он, глядя на тарелки.
— Ужин, — ответила я. — Садись, пожалуйста.
Он сел, попробовал курицу. Жевал медленно, задумчиво.
— Суховата, — сказал наконец. — И соли маловато. В следующий раз добавь сметаны, когда тушишь.
— Хорошо, — сказала я тихо. — Учту.
Мы ели молча. Я пыталась нащупать момент, чтобы заговорить о том, что меня тревожило, но Игорь сидел с таким лицом, будто я была его личным поваром, а не женой.
— Игорь, нам нужно поговорить, — начала я, когда он доел. — О том, что случилось..
— А что случилось? — он поднял брови. — Ничего не случилось. Ты просто не понимаешь пока, как должна быть устроена семья.
— Я понимаю, что мы должны обсудить наши роли, обязанности...
— Аня, не усложняй. Женщина дома, мужчина на работе. Ты заботишься о быте, я приношу деньги. Всё просто.
— Но я зарабатываю больше тебя, — вырвалось у меня.
Он замер. Лицо его побелело, потом покраснело.
— Что ты сказала?
— Я... Игорь, я просто хотела сказать, что мой доход тоже важен для нас. Ипотеку-то мы погасили на мои деньги...
— На ТВОИ деньги?! — он встал из-за стола. — Это были наши семейные деньги! От продажи ТВОЕЙ квартиры, но теперь это НАШИ деньги! Ты понимаешь разницу?
Я испугалась. Не его крика — а того, как изменилось его лицо. Будто передо мной стоял совершенно другой человек.
— Игорь, успокойся...
— Я спокоен. Это ты не понимаешь элементарных вещей. Завтра же пишешь заявление на увольнение. И точка.
— Нет, — сказала я. — Не напишу.
Он смотрел на меня долго. Потом развернулся и ушёл в комнату. Хлопнул дверью так, что задрожали стёкла в окнах.
Следующие три дня мы почти не разговаривали. Я вставала раньше него, готовила завтрак, шла на работу. Возвращалась, готовила ужин. Он ел молча, иногда делал замечания — то пересолила, то недоварила, то вообще «странные специи понапихала».
В четверг вечером, когда я вернулась с работы усталая и голодная — был аврал, переговоры с поставщиком сорвались в последний момент, — в дверь позвонили. Я открыла и обомлела.
На пороге стояла его мать, Александра Олеговна. С двумя огромными баулами и сумкой-холодильником.
— Здравствуй, дочка, — сказала она, не дожидаясь приглашения, и прошла в квартиру, оттеснив меня в сторону. — Игорь звал меня помочь вам обжиться. Пора навести в доме настоящий порядок.
Я посмотрела на Женю — он стоял в коридоре, в домашних штанах и футболке, с абсолютно спокойным лицом. Как будто ничего необычного не происходит.
— Игорь, мы же не обсуждали... — начала я тихо.
— Мама поможет тебе освоиться с хозяйством. Научит готовить как следует, — сказал он ровным тоном, глядя куда-то мне за плечо.
— Но я не нуждаюсь...
— Не всё надо обсуждать, — отрезал он и пошёл помогать матери раздеваться.
Я стояла в коридоре, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения. Он пригласил её без моего согласия. В нашу квартиру. На целую неделю. И даже не считает нужным спросить моего мнения.
Александра Олеговна устроилась как дома. Вернее, как у себя дома. Первым делом прошлась по всем шкафам, заглянула в холодильник, открыла каждый ящик на кухне, проверила ванную, даже заглянула в корзину для белья.
— Ну что ж, — сказала она минут через двадцать, усаживаясь на диван и похлопывая по нему ладонью. — Вижу, работы много. Аня, дорогая, а ты вообще умеешь готовить?
— Умею, — процедила я сквозь зубы.
— Странно, — она покачала головой. — Игорь жалуется, что всё у тебя пресное да сухое. Курица как подошва, гречка разваренная. Надо научить тебя настоящим блюдам, домашним. Вот мой Игорючка любит жаркое с черносливом, ещё фрикадельки в томате, капустные котлеты с грибной подливой, уху из трёх видов рыбы, блины тонкие на молоке...
Она перечисляла минут пять, не переставая. Я стояла у стены и слушала, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
— Александра Олеговна, — перебила я наконец, стараясь говорить ровно. — Спасибо за заботу, но я разберусь сама. Мне не нужна помощь. У меня есть руки, есть голова, есть интернет с рецептами.
Она посмотрела на меня с нескрываемым удивлением, потом перевела взгляд на Женю.
— Ах вот как? Ну-ну. Игорь, ты слышишь, какая у тебя жена гордая? Помощь предлагают, а она нос воротит.
Игорь промолчал. Просто сидел на диване рядом с матерью и смотрел в телефон.
— Игорь? — позвала я.
— Мама хочет помочь, — сказал он, не поднимая глаз. — Не вижу проблемы.
Я пошла в ванную, заперлась и дала себе ровно три минуты на то, чтобы прийти в себя. Смотрела на своё отражение в зеркале — бледное лицо, круги под глазами, растрёпанные волосы. Это не может происходить на самом деле. Это какой-то абсурд.
Потом вышла, взяла сумку и куртку, направилась к выходу.
— Ты куда? — спросил Игорь, вскакивая с дивана.
— К подруге, — сказала я, натягивая обувь. — Переночую у неё.
— Стой. Стой! Мы не закончили разговор.
— Какой разговор, Игорь? — я обернулась. — Ты привёз сюда свою мать без предупреждения. Без моего согласия. В нашу квартиру. Ты требуешь, чтобы я уволилась с работы. Ты контролируешь каждый мой шаг, каждую ложку соли в еде. О чём нам разговаривать?
— О том, что ты плохая жена, — сказал он тихо, но отчётливо. Каждое слово отдельно. — Вот о чём.
Александра Олеговна кивнула с дивана:
— Правильно, сынок. Пора ей объяснить.
Я ушла, не ответив.
У подруги Милы я провела два дня. Рыдала, пила чай, пыталась понять, что делать дальше. Мила слушала и качала головой.
— Ань, это классика, — говорила она. — Он надел маску хорошего парня, дождался свадьбы, и теперь показывает, кто он на самом деле. Беги, пока не поздно.
— Но может, ему правда мама голову заморочила? — я цеплялась за последнюю надежду. — Может, если я уступлю... если попробую стать такой, какой он хочет меня видеть...
Мила схватила меня за плечи:
— Аня! Ты слышишь, что говоришь? Ты хочешь СЛОМАТЬ себя ради человека, который после свадьбы превратился в тирана?
Но я не слушала. Мне казалось — если я постараюсь, если буду идеальной женой, всё наладится. Он снова станет прежним Игорем. Тем, который варил мне бульон и говорил правильные слова.
Когда я вернулась домой в воскресенье вечером, Игорь сидел на диване. Свекровь уже уехала.
— Аня, — сказал он ровно. — Садись. Поговорим.
Я села напротив.
— Я много думал, — начал он. — И понял: мы оба виноваты. Я был резок. Ты — упряма. Но мы можем всё исправить.
— Как? — спросила я тихо.
— Ты уволишься с этой работы. Она тебя выматывает, забирает всё время. Ты будешь заниматься домом, мной, а я буду зарабатывать на нас обоих. Нормальная семья так и живёт.
Я смотрела на него и думала: а может, он прав? Может, я действительно слишком много работаю? Может, надо попробовать?
— Хорошо, — услышала я свой голос. — Я попробую.
На следующий день я написала заявление об увольнении. Начальница удивилась:
— Аня, ты серьёзно? У тебя карьера идёт в гору, мы планировали продвигать тебя...
— Семья важнее, — ответила я, не глядя ей в глаза.
Я отработала две недели. Коллеги устроили мне проводы, желали счастья. А я чувствовала пустоту.
Когда я пришла домой в последний рабочий день, Игорь обнял меня:
— Молодец. Теперь ты настоящая жена.
Первую неделю я старалась. Вставала рано, готовила завтраки, убирала квартиру до блеска. Гладила вещи, стирала, мыла полы. Игорь приходил с работы, молча ел, делал замечания.
— Соли переложила.
— Рубашку плохо выгладила, видишь складку?
— Пыль на полке осталась.
Я исправляла, старалась лучше. Думала — привыкну, научусь.
Вторая неделя. Деньги закончились. То есть мои личные деньги — те, что я откладывала с зарплаты. Игорь давал мне на продукты три тысячи в неделю.
— Этого хватит на всё, — сказал он. — Экономная хозяйка и из этого обед приготовит.
Я пыталась уложиться. Покупала самое дешёвое, считала каждый рубль. Голова кружилась от цифр.
Третья неделя. Я начала сходить с ума от тишины. Весь день дома одна. Телефон молчал — с работы больше не звонили, коллеги перестали писать. Подруги были заняты своими делами, работали.
Игорь приходил поздно, ужинал молча, садился к компьютеру. Я пыталась разговаривать — он отвечал односложно.
— Как дела на работе?
— Нормально.
— Может, куда-нибудь сходим в выходные?
— Зачем? Дома лучше.
Четвёртая неделя. Я попросила денег на новые сапоги — мои совсем развалились.
— У тебя же есть сапоги! — удивился Игорь.
— Они порвались...
— Почини. Или купи в секонд-хенде. Я не могу на тебя тратиться, у меня свои расходы.
Я молчала. А потом, ночью, заплакала в подушку.
Через месяц после моего увольнения Игорь пришёл домой мрачнее тучи. Бросил сумку в коридоре, прошёл на кухню, плюхнулся на стул.
— Меня сократили, — сказал он глухо.
Я замерла с половником в руке.
— Как так... сократили?
— Компания закрывается. Все под сокращение попали. Выходное пособие дадут. И всё.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мы оба без работы. Я уволилась месяц назад. У меня нет дохода. У него теперь тоже.
— Но... но ты же найдёшь новую работу? — спросила я.
— Найду, — он злобно посмотрел на меня. — Не твоё дело. Ты готовь лучше.
Прошла ещё неделя. Игорь весь день лежал на диване, листал вакансии на телефоне. На собеседования не ходил. Говорил, что предложения плохие, зарплата маленькая, ехать далеко.
Денег не давал вообще. На мой вопрос отвечал:
— Выходное пособие закончится — тогда поговорим.
Я доедала остатки из холодильника. Варила гречку на воде. Пила чай без сахара. Пыталась понять, как мы докатились до этого.
Однажды вечером я услышала, как он разговаривает по телефону. Громко, на кухне. Я сидела в комнате, но слышала каждое слово.
— Мам, ну что ты говоришь?! — это был Игорь, раздражённый. — Я всё сделал, как ты сказала!
Пауза.
— Она уволилась, да! Сидит дома, как ты и хотела! А толку? Теперь мы оба без денег!
Ещё пауза. Я замерла на диване.
— Какой развод?! Мам, ты серьёзно?
Долгая пауза. Потом его голос стал тише, но я всё равно слышала:
— Хотя, знаешь, ты права! Зачем мне безработная жена? Которая только деньги требует! Ты права. Пусть уходит. Ты мне другую найдёшь. Нормальную.
Смех. Его смех.
— Точно, мам. В следующий раз выберем попроще. Без карьерных замашек. Чтобы сразу слушалась.
Я сидела и слушала. Меня трясло. И его мать — она всё это придумала. Инструктировала сына.
— Мам, приезжай завтра, — говорил Игорь. — Поможешь мне ей объявить. А то она истерику устроит.
Я встала. Пошла в комнату. Достала телефон и позвонила Миле.
— Мил, можно к тебе приехать? Прямо сейчас?
— Конечно. Что случилось?
— Всё. Случилось всё.
У Милы я пробыла три дня. Рассказала ей всё — про увольнение, про унижения, про разговор, который подслушала.
— Ань, беги от него, — сказала Мила твёрдо. — Немедленно. Разводись.
— Но у меня нет работы, нет денег... Куда я пойду?
— Ко мне поживёшь, пока не встанешь на ноги. Работу найдём. Адвоката наймём. Главное — уйди от этого урода.
Развод. Слово, которое я не могла произнести вслух неделю назад. А теперь оно звучало как спасение.
Мне было стыдно — мы расписались два месяца назад. Как я объясню родителям? Друзьям?
Но когда я вспоминала лицо Игоря, его требования, его холодность, слова его матери — понимала, что другого выхода нет.
Я вернулась в квартиру в понедельник утром. Открыла дверь своим ключом, прошла внутрь. Квартира была пуста. Тихо. Я села на диван и позвонила Игорю.
Долгие гудки. Потом его голос:
— Да?
Раздражённый, недовольный.
— Я хочу развестись, — сказала я. Без вступлений, без объяснений.
Тишина. Он молчал секунд десять. Может, больше.
— Из-за чего? — наконец спросил он. Голос ровный, даже удивлённый.
— Ты серьёзно спрашиваешь?
— Аня, ты что, с ума сошла? Мы только расписались! Ты хоть понимаешь, как это будет выглядеть? Что люди скажут?
— Понимаю. И мне всё равно, что скажут люди.
— Погоди, — он сменил тон, стал мягче. — Давай спокойно поговорим. Я сейчас у мамы, но приеду через час. Обсудим всё нормально, без эмоций...
— Обсуждать нечего, — перебила я. — Квартиру разделим: ты мне возвращаешь половину от моих вложений.
Он засмеялся. Неприятно так, с издёвкой, почти с презрением.
— Ты думаешь, всё так просто? Думаешь, я тебе что-то отдам просто так?
— Думаю, что через суд ты отдашь больше, — ответила я твёрдо. — Плюс судебные издержки, плюс время, плюс нервы. Так что решай. У тебя есть сутки на размышление.
Я положила трубку и выдохнула. Всё. Сказала. Решение принято.
Через два дня я подписала документы о разводе. Игорь согласился вернуть мне деньги. А я хотела просто закрыть эту главу и забыть.
Следующий месяц был кошмаром. Игорь начал жаловаться общим знакомым. Рассказывал, какая я холодная, расчётливая, что вышла за него ради квартиры, а потом сбежала. Некоторые верили. Некоторые даже отписались от меня в соцсетях.
Мила говорила:
— Забей. Время всё расставит по местам.
И она была права. Прошло полгода. Я снова устроилась в свою компанию — начальница с радостью взяла меня обратно. Живу в съёмной квартире, но уже коплю на свою. Работаю, веду несколько важных переговоров с поставщиками, часто езжу в командировки.
Я снова свободна.
Иногда я думаю: как быстро всё изменилось. Два месяца — и вся жизнь пошла по другому пути. Страшно представить, что было бы, если бы я осталась. Если бы поверила, что это я плохая жена. Если бы согласилась на его условия.
Я бы сидела дома, готовила ему завтраки, обеды, ужины. Ждала бы его с работы. А потом он всё равно потерял бы работу, и мы оба остались бы без денег. И его мать звонила бы и говорила: "Зачем тебе безработная жена?"
Только я бы уже не смогла так легко уйти. Потому что была бы загнана в угол. Без работы, без денег, без уверенности в себе.
Свадьба не меняет человека. Она просто снимает с него маску. Моё решение было правильным. Единственным возможным.
Каждый должен пройти свой путь. Даже если этот путь ведёт в ту же яму, из которой я только выбралась.