Телефон молчит,
Скалясь щербинами,
До дыр зачитанных,
Неважных уже СМС.
В висках стучит,
И мысли – картинами
Нелепого будущего,
Что с целью идёт вразрез.
В.Старынин
Нас лихорадило. Мы, как одержимые, ждали сообщения с контактами работодателя.
Десять минут. Двадцать. Полчаса. Ни вибрации, ни звука.
Тишина… Такая же густая и плотная, как наваристые деревенские щи, в которых ложка стоит.
«И не придёт! Пустая затея», – внутренний голос уже во всю «чеканит» мысль, как форвард мяч.
Теперь все звезды можете гасить,
Луну и солнце с неба уносить,
И вылить океан, и срезать лес:
Театр закрыт. В нем больше нет чудес.
У.Х.Оден
Видимо, судьба решила, что нам пора пройти ускоренный курс по дисциплине смирение. А чего мы хотели?! Даже старина Кант был уверен, что мудрый человек может передумать.
Аня, вне всяких сомнений, была мудрым человеком и, возможно, посчитала свой первоначальный благородный порыв ошибочным…
Мы окончательно размякли и почти совсем перестали ждать.
Как вдруг телефонный звонок, вспоров тишину, заполнил всё пространство вокруг нас. Трезвонил нагло и настойчиво, будто знал то, о чём мы даже не догадывались.
Звонила Аня…
Не с тем, чтобы добить нас, а с тем, чтобы сообщить: её несостоявшийся шеф готов нас принять. Завтра. Ровно в 8:00. И ни минутой позже!
Аня, будучи человеком предусмотрительным, решила не подпускать нас к переговорному процессу и лично заняться организацией встречи. Наверное, это было самым разумным решением.
Скажете, нам преподнесли работу на блюдечке с голубой каёмочкой? Будете правы. Так и было.
И это, признаюсь, стало приятной неожиданностью для нас. Особенно приятной, когда с неба на голову сыпется манна небесная вместо ожидаемого кирпича.
А вот то, что последовало за этим, приятным даже с натягом не назовёшь…
– Куда подъехать, Ань?
Pine Bay Beach Resort…
По щелчку пальцев судьбы сменились декорации. Она, хохоча от души, толкнула нас в ледяной прорубь. Толща воды сомкнулась над головами, подводное течение нещадно поволокло под лёд. Пути к кислороду были отрезаны.
Помните этот отель?
Божественная пицца, запотевший бокал с пивом, хрустальные брызги воды бассейна. Сытость, безмятежность, почти счастье…
Именно здесь неделю назад мы беспринципно релаксировали, нелегально пользуясь всеми доступными благами «цивилизации». Работали, что называется, под прикрытием мастерски склеенных чужих браслетов, добытых из утиля.
Кайф был сломан в одно мгновение. Буравящий, проникающий, словно бор стоматологической машины, к самому нерву души взгляд фотографа…
Дикий ужас загнанных в угол волчат. Даже оказавшийся на пути высоченный забор для паники не стал преградой.
Бегство, бесконечно долгое, изматывающее, вымазанное в липком животном страхе…
Как думаете, насколько сильно в нас было желание вернуться туда, откуда мы улепётывали, сверкая пятками; туда, где мы однажды уже пережили моральный ад? Оно было на нуле.
Но мы были движимы другим. Навязчивое чувство голода и острая необходимость в заработке – вот наши главные погонщики.
Они да «русский наш авось» пересилили страх. Авось не вспомнят. Авось тот пронзительный взгляд фотографа не был предвестником беды, а лишь попыткой вспомнить, где он нас мог видеть раньше.
Авось простят и, даже если вспомнят, войдут в положение – ведь «нахулиганили» мы скромненько, без размаха: тройка пицц и несколько бокалов пенного вряд ли разорили отель.
За наши «пирушки» мы с лихвой расплатились той ночью, спасаясь бегством и трясясь от страха.
Хулиган, гонимый голодом, лишённый крова и всякой поддержки на чужбине, – это не «медийное лицо» с портрета из полицейского участка, это, скорее, та самая изобретательная голь, совершенно безвредная, но способная превратить любую quasi una fantasia в рабочую идею.
Мамаша, успокойтесь, он не хулиган.
Он не пристанет к Вам на полустанке.
В войну (Малахов помните курган?)
С гранатами такие шли под танки.
Такие строили дороги и мосты,
Каналы рыли, шахты и траншеи.
Всегда в грязи, но души их чисты.
Навеки жилы напряглись на шее.
Что за манера - сразу за наган?!
Что за привычка - сразу на колени?!
Ушел из жизни Маяковский-хулиган,
Ушел из жизни хулиган Есенин.
Чтоб мы не унижались за гроши,
Чтоб мы не жили, мать, по-идиотски,
Ушел из жизни хулиган Шукшин,
Ушел из жизни хулиган Высоцкий.
Мы живы, а они ушли Туда,
Взяв на себя все боли наши, раны.
Горит на небе новая звезда -
Ее зажгли, конечно, хулиганы.
В.Гафт
И мы изо всех сил пытались превратить «почти фантазию» в актуальный концепт. Как умели. И с тем, что имели.
Не думали не гадали, что воплощение задуманного развернётся «на подмостках», которые неделю спустя превратятся в рабочий «плацдарм».
Нам было страшно. До чертиков страшно. Но мы решились отправиться в Pine Bay Beach.
Позор пугал, но отсутствие возможности оплатить учёбу страшило в десятки раз больше. Поэтому из двух зол мы выбрали наименьшее.
Судьба всё равно не позволила бы лишить её удовольствия наблюдать за тем, как в первом акте «спектакля» будет, подобно аромату парфюма, раскрываться «триада» человеческих эмоций и переживаний.
Она уже всё решила за нас. А мы, как нам казалось, ведя свою игру, двигались по проложенной ею колее.
Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, всё тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.
Б.Пастернак
Рассвет чуть забрезжил, а мы уже выдвинулись в путь. Выходило почти по Грибоедову:
Чуть свет – уж на ногах! И я у ваших ног.
Опоздать в первый же день – смерти подобно.
Тит Ливий сказал: «Лучше поздно, чем никогда».
Б.Шоу не согласился: «Лучше никогда, чем поздно».
Напротив какого изречения корректнее было бы поставить галочку? Обычно все выбирают первый вариант.
В нашем же случае единственно правильным был второй.
Опоздал — и захлопнулась дверца,
Щёлкнул замок –
С предохранителя
Снят пистолет.
«Сходитесь!» – кричит секундант.
Судьба целится в самое сердце.
Миг – и в клочья надежды
Разнесёт на сотни световых лет.
Д.Устюгов
Опоздай мы хотя бы на несколько минут, перед нами отныне и впредь закрылись бы двери всех отелей в округе. Это мы уяснили очень хорошо.
И потому вышли не просто заранее, а давным-давно…
Помогло? Eyvah! (с тур. – «увы»). Машин в нужном нам направлении двигалась тьма-тьмущая.
Турки спешили на работу. Уверен, среди них были и те, кто ехал в наш отель.
Все пролетали мимо, словно нас, побитых турецкой жизнью русских студентов, промышляющих хичхайкингом, не существовало вовсе.
Отощали мы, конечно, знатно, но пока не настолько, чтобы стать одним целым с воздухом.
Тщетно пытаясь вымолить сочувствие у демонстративно не замечающих нас водителей, мы потратили приличное количество времени.
Уже начали изрядно нервничать: час «Х» приближался, а желающих помочь нам приблизиться к заветной цели по-прежнему не находилось.
И вот один турецко-верноподданный сжалился. Вложив в педаль тормоза всю душу, он почти поставил свой автомобиль «на дыбы» и, зыркнув, кинул: «Hızlıca arabaya binin!» (с тур. – «Быстро садитесь в машину!»)
Придорожная пылища, окутавшая нас с головы до пят, стала бонусом.
Сжалился ли турок? Спорный вопрос. В этом мы стали сомневаться уже в тот момент, когда закрыли двери авто.
Скорее всего, этот парень из тех, у кого утро добрым не бывает никогда.
Возможно, он регулярно, вставая, путал ноги, а потому всегда пребывал в дурном расположении духа. А может, это был однократный «приступ» мизантропии. Разбираться в мотивах его поведения у нас не было ни малейшего желания.
Но в момент нашей встречи ему в край нужно было спустить эмоциональные фекалии. Ему требовался «нужник», а нам было некуда деваться – вот и терпели.
Всю дорогу он только и делал что бранился да кидался нелицеприятными эпитетами в нашу сторону.
В данном конкретном случае поверхностное знание языка нас очень спасало.
Из всей словесной диареи, открывшейся у турка в момент, когда мы тронулись с места, и продолжавшейся в режиме реального времени до места нашей высадки, мы смогли понять лишь малую часть. Но полоскал он нас отменно
Высадил он нас практически возле отеля – за это мы были ему благодарны.
Но, вылезая, мы не могли отделаться от ощущения, что весь путь был проделан не в салоне авто, а в бочке с экскрементами, которые тащили через весь город ослы.
Помните, в Османской империи практиковался такой негуманный, но действенный способ наказания за воровство?
Вора сажали в бочку, до краёв наполненную нечистотами, везли по городу, а рядом шагал янычар.
Примерно раз в пару минут он, как фея волшебной палочкой, рассекал воздух своим свеженаточенным ятаганом: погрузился – остался жив, нет – голова с плеч.
Мы «унырялись» донельзя – это минус. Мы добрались до места назначения вовремя – это плюс.
Будем считать, что этот импровизированный «абьюз» стал платой за проезд. Эдакий бартер: мы доехали, а он спустил всё, что, по всей видимости, мешало ему жить. Дай бог, чтобы ему полегчало.
А мы устремились ко входу в отель. Мандражировали – вдруг утро, начавшееся с «ударов саблей», продолжится «ударами фалаки» (ещё одно излюбленное наказание турков-выдумщиков: битье специальной палкой по голым ступням).
Кто знает, какова память у руководства отеля, какова сила выпущенной про нас сплетни?..
На входе нас встретил наш непосредственный начальник – мужчина в возрасте, без следов явной агрессии на лице.
Обмен приветствиями. Официальная часть знакомства началась в тональности «соль-мажор».
Нас не вспомнили и ничего нам не припомнили. Впору было выдыхать.
Как вдруг наш новый босс спросил…
Будь неладен этот вопрос! Каким же неудобным он оказался!
Продолжение следует…