Четвертого октября тысяча девятьсот сорок шестого года, Совет министров СССР издал постановление № 2235– 921с о репатриации японских военнопленных и гражданских лиц. Одиннадцатого октября министр внутренних дел СССР подписал приказ № 00916, в котором говорилось: «Обеспечить репатриацию японских военнопленных из лагерей МВД в 1946 г. не менее двадцати пяти тысяч человек»
До лагеря Такаши эта новость дошла с прочими казенными бумагами на месяц позже. Когда их собрали на утренней проверке и сообщили, о том, что скоро лагерным начальством будут составлены списки, тех военнопленных, кого в первую очередь подготовят к отправке в Японию, Такаши зажмурился очень крепко, чтобы не заплакать! А в груди будто зазвенели колокола: «Домой! Домой! Домой!».
После объявленной новости, которая привела в нервное движение весь лагерь, в разговорах по дороге на участок работы и обратно в барак все только и гадали, кто скоро покинет это мрачное место? И вспоминали, за что каждый недавно провинился, и сколько штрафов получил за последнее время.
И ночами обитатели бараков не могли сомкнуть глаз! Гудели как пчелиный улей! Заключенные японские офицеры, уже не старались поддерживать строгую дисциплину и порядок, и сами гадали, наравне с обычными солдатами, что их ждет в ближайшее время…
И когда на очередном утреннем построении, перед работой, их задержали – то все мгновенно поняли – вот! Вот сейчас будут зачитывать имена счастливчиков! Начальник лагеря, наконец, передал завизированные им списки, старшему конвоиру и тот начал читать! Каждый человек в строю притих, боясь спугнуть удачу!
Такаши тоже замер! Число освобожденных с каждой минутой всё росло и росло, звучали всё новые фамилии, и счастливцы уже не сдерживали сдавленных возгласов, обнимаясь с такими же только что освобожденными друзьями!
И конвоир уже принялся за последний листок, и подходил к концу списка, а Такаши ещё не слышал своего имени! Он уже почти не дышал, стоял натянутый, как струна, вслушиваясь в бодрые выкрики: «Горо Акияма! Джун Танака! …». Когда конвоир закончил, на тюремной площадке началось настоящее ликование освобожденных заключенных! Никто уже не скрывал радости!
Те, кого не назвали, стояли молча, словно их вновь приговорили к заключению! А Такаши уже не чувствовал ничего, как будто превратился в один немой вопрос: «Почему не зачитали его имя? Почему конвоир не выкрикнул в зябкое утро: «Такаши Оониси – свободен!».
Весной тысяча девятьсот сорок седьмого года прошел второй этап репатриации, где число освобожденных пленных увеличилось за счет людей, взятых в плен с территории Северной Кореи и Ляодунского полуострова.
И вновь Такаши не услышал в выкриках конвоира: «Такаши Оониси – свободен!».
Его не освободят и летом сорок седьмого, смягчат только меру пресечения и переместят из лагерного барака в самую глубину лесной чащи, в закрытое поселение, как ещё несколько десятков японцев, которым так и не посчастливиться в сорок седьмом году вернуться на родину.
И новым домом Такаши, станет небольшая пять на пять метров изба из сырых сосновых бревен, с наспех сложенной печкой, которая в первую зиму не грела, а больше дымила, запуская едкий пар в холодную комнату. В щели между бревен, ничем не утепленных, дул холодный ветер, было чуть теплее, чем когда– то в бараке.
Но уже не было ненавистных утренних построений в пять утра, когда хриплый голос конвоира орал, будто каждому в ухо, в бесконечной, бессмысленной перекличке. Ведь через год, все уже знали друг друга в лицо, и никто не пытался бежать из лагеря в глухой тайге. Но перекличка всё равно начиналась, каждое утро в пять.
Уже живя в собственной избе, в поселении, Такаши в четыре утра, как запрограммированный открывал глаза, и долго всматривался в густые сумерки, которые были самыми черными перед рассветом, убеждая себя, что можно еще поспать. Ведь теперь его грузовик, который доставлял его на работу в поселок, находящийся в нескольких километрах от поселения военнопленных, приезжал почти по–царски в семь!
Такаши теперь работал не в лесу, а на новом объекте, он был бригадиром на постройке новой станции электропередачи. И всё это случилось благодаря, его нянечки из медсанчасти – родной уже Марии Николаевны. Именно она рассказала лагерному руководству, как Такаши ловко починил новогоднюю гирлянду!
Такаши заинтересовались, и, устроив ему проверку на профессиональную пригодность, наконец, поняли, что у них в лагере сидит высококлассный инженер – механик, которого глупо использовать на валке леса, а куда рациональней определить на строительство сложных объектов и такой вскоре нашелся.
Такаши был вдвойне рад, что его отправили строить подстанцию в гражданский поселок. Он соприкасался ни с чем не ограниченной, мирной жизнью, и хоть на время, пока работал, мог представить и себя свободным!
Хозяйки, когда узнали, благодаря кому в их поселке есть электричество, поили Такаши горячим чаем, делились небогатой послевоенной едой. Такаши, видя их нехитрый, суровый быт быстро понял, что простым людям приходилось также тяжело, как и ему. Он тоже старался помочь людям как мог, чтобы отблагодарить за хорошее к нему отношение – часто давал не большие деньги, что ему платили за работу местным ребятишкам, чтобы те купили хлеб и сахар, а потом все они дружно угощались сладкими бутербродами.
Такаши с трудом, складывая русские слова в предложения, охотно рассказывал о своей родине добрым русским женщинам, и иногда, когда случалась свободная минутка, учил их детей японскому языку.
Постепенно дети вставляли в свою речь отдельные японские фразы, вроде «кудасаи мидзу – о цимитай!» («дайте, пожалуйста, холодной воды!»), не забывая добавить «домо, аригато!» («большое спасибо!»). И он был рад, таким не хитрым житейским радостям, потому что иного в его жизни и не было.
Другие романы автора:
Роман «Бездна»:
https://www.litres.ru/book/nina-romanova-21075853/bezdna-68620645/chitat-onlayn/
Роман «Близнецы»:
https://www.litres.ru/book/nina-romanova-21075853/bliznecy-71764906/
#любовные романы #романы о любви #современный женский роман #романы для женщин #женские романы