— Собирай свои тряпки. Даю тебе ровно час, — Игорь бросил на кухонный стол связку ключей. Они с лязгом ударились о стакан с водой.
Лена медленно подняла глаза. Десять лет она терпела этот приказной тон. Десять лет вечных придирок, проверок чеков из магазина и ежедневных звонков свекрови, которая контролировала каждый шаг невестки. Сейчас она смотрела на мужа и не чувствовала ничего, кроме тяжелой, свинцовой усталости.
— Ты меня не слышишь? — Игорь повысил голос, опираясь руками о стол и нависая над ней. — Я подаю на развод. Жить с такой унылой и расчетливой женщиной я больше не намерен. Я нашел ту, которая меня ценит.
Лена молчала. Она аккуратно отодвинула от себя стакан.
— А куда я должна пойти с ребенком? — тихо спросила она. Голос ее был ровным, без единой слезинки, которых так ждал муж.
— А это уже не мои проблемы, — самодовольно усмехнулся Игорь. Он выпрямился и скрестил руки на груди. — Пойдешь к своим родственникам в деревню. Или снимешь комнату на окраине.
— А как же наша квартира? Мы ведь покупали ее вместе. Мои родители добавили половину суммы, — Лена смотрела прямо ему в глаза, словно проверяя, насколько далеко он готов зайти в своей наглости.
— Твои родители просто дали денег. А оформляли мы всё на меня и мою маму, чтобы ты не могла наложить на нее лапу в случае чего, — Игорь рассмеялся, довольный своей предусмотрительностью. — Мама вчера переписала свою долю на меня. Так что, дорогая моя, с этого дня ты бомж! Квартира моя, выметайся.
Повисла напряженная тишина. Только настенные часы монотонно тикали в коридоре. Игорь ждал истерики. Он привык, что Лена всегда уступала, плакала, просила прощения, даже когда была ни в чем не виновата. Он был уверен, что сейчас она бросится ему в ноги.
Но Лена не расплакалась. Она тихо встала из-за стола, подошла к старому комоду в углу комнаты и открыла нижний ящик.
— Ты что там копаешься? Чемоданы ищешь? — бросил муж в спину.
Лена вернулась к столу. В руках у нее была плотная пластиковая папка. Она расстегнула молнию и достала несколько листов бумаги.
— Я никуда не пойду, Игорь. А вот тебе действительно пора собирать вещи, — она положила перед ним первый документ.
Игорь нахмурился и опустил взгляд на бумагу. Это была свежая выписка из государственного реестра недвижимости. В графе «Собственник» черным по белому значились два имени: Лена и их восьмилетний сын Максим. Имени Игоря там не было.
— Что это за филькина грамота? — лицо Игоря начало меняться. — Я ничего не подписывал! Мама ничего не подписывала!
— Плохо же ты помнишь свои собственные поступки, — спокойно ответила Лена, присаживаясь обратно на стул. — Вспомни период, когда у тебя начались огромные проблемы с долгами. К нам тогда приходили люди и грозились всё забрать за твои ошибки.
Игорь заметно напрягся. Тот период он помнил очень хорошо.
— Твоя любимая мама тогда прибежала ко мне в слезах, — продолжила Лена ровным голосом. — Она умоляла спасти имущество. И именно она уговорила тебя написать доверенность на ее имя, чтобы она могла распоряжаться жильем и спрятать его от судов. А потом она пришла ко мне и предложила сделку.
— Какую еще сделку? Ты врешь! Мама никогда бы так не поступила! — Игорь схватил бумагу, пытаясь найти в ней подвох. Печать казалась ему поддельной, но документ был настоящим.
Лена достала из папки второй лист. Это была распечатка банковских переводов за длительное время.
— Смотри внимательно. Каждый месяц, пятого числа. Ровно тридцать тысяч рублей на счет твоей матери с моей зарплаты.
Игорь водил пальцем по строчкам. Переводов было больше сотни. Суммы складывались в пугающие цифры.
— Что это значит? За что ты ей платила? — голос мужа сорвался, вся его самоуверенность куда-то испарилась.
— За тишину, Игорь. За то, чтобы она не лезла в нашу семью, не учила меня готовить и не настраивала тебя против меня, — Лена сцепила руки в замок. — Но главное условие было другим. За эти ежемесячные платежи она тихо, по доверенности, переоформила квартиру на меня и сына. Она отдала мне всё, лишь бы получать свои деньги на личные нужды.
Лена выдержала паузу, глядя на поникшего мужа.
— Твоя мать продала тебя, Игорь. Продала за тридцать тысяч в месяц.
Игорь стоял с открытым ртом. Он смотрел то на выписку из реестра, то на банковские документы. Весь его мир, в котором он был хозяином положения, а мать — святой женщиной, рухнул в одну секунду.
— Это незаконно… Я подам в суд! Я докажу, что вы меня обманули! — закричал он, сминая бумаги в кулаке.
— Подавай, — пожала плечами Лена. — Только учти, что доверенность ты подписывал у нотариуса, в здравом уме. А деньги твоя мама получала на добровольной основе, как материальную помощь. Судиться ты будешь годами, потратишь кучу денег на адвокатов, но ничего не добьешься.
Она встала, собрала разбросанные документы обратно в папку и указала рукой на дверь.
— А теперь собирай свои вещи. Ключи оставь на столе. Если через час тебя здесь не будет, я вызову наряд и скажу, что посторонний человек отказывается покидать мою собственность.
Игорь попытался что-то сказать. Он открывал рот, хватал воздух, но слова не шли. Он вдруг понял, что у него больше ничего нет. Ни послушной жены, которую можно было безнаказанно унижать. Ни дома, из которого он так щедро выгонял ее только что. И самое страшное — у него больше не было веры в собственную мать.
Он попятился в коридор. Молча достал с антресолей дорожную сумку и начал кидать туда свои вещи. Руки у него тряслись.
Лена не проронила больше ни слова. Она просто стояла и смотрела, как человек, отравлявший ей жизнь долгие годы, навсегда покидает ее территорию.
Когда входная дверь захлопнулась с громким стуком, Лена подошла к окну. Она распахнула форточку, впуская в комнату прохладный вечерний воздух.
Впервые за много лет ей дышалось легко. В квартире было тихо. Не нужно было ждать тяжелых шагов в коридоре, не нужно было вздрагивать от телефонных звонков свекрови и оправдываться за каждую потраченную копейку.
Лена пошла на кухню и поставила чайник. Она достала красивую кружку, которую муж всегда запрещал брать «без повода». Повод наступил. Жизнь только начиналась, и теперь в этой жизни были только она, ее сын и долгожданный, заслуженный покой.