Карма приходит не с громом, а с тихим стуком в ту самую дверь, которую ты захлопнула. Когда выгоняешь родную кровь, готовь место для себя. Карма не забывает адреса
Лариса открыла глаза и долго лежала, глядя в потолок.
За стеной плакал внук. Слышно было, как дочь Аня встаёт, шаркает тапками, идёт на кухню греть смесь. Обычное утро в обычной двухкомнатной квартире на окраине.
— Пятьдесят лет, — прошептала Лариса. — Пятьдесят, а жизни не видела.
Она вспомнила свою молодость. Всё бегом, всё для других. Сначала мать помогала, потом дочь растила одна, без мужа, без помощи. Работала продавцом, потом кассиром, потом снова продавцом. Ни выходных, ни праздников.
— А теперь внука нянчу, — вздохнула она. — И так до смерти.
Встала, накинула халат, пошла на кухню.
Аня сидела за столом, кормила малыша. Уставшая, невыспавшаяся, с кругами под глазами.
— Доброе утро, мам, — сказала она, не поднимая головы.
— Доброе, дочур. Ты чего такая?
— Не спала ночь. Зубки режутся.
— Давай я сегодня посижу, ты отдохнёшь.
— Спасибо, мам. Ты и так вчера с ним была, пока я на работе.
— Ничего, я привычная.
Лариса села напротив, налила себе чай. Смотрела на дочь, на внука и думала о том, что жизнь прошла. А счастья так и не было.
— Мам, — вдруг сказала Аня. — Ты чего такая грустная?
— Да так, — отмахнулась Лариса. — Задумалась просто.
— О чём?
— О жизни. О том, что ни разу по-настоящему не любила.
— Мам, ты чего? — Аня удивилась. — У тебя же папа мой был.
— Был, — усмехнулась Лариса. — Три года. И то пил всё время. А потом сбежал. Это не любовь была, а глупость молодая.
— Ну... может, ещё встретишь.
— Кого? В пятьдесят лет? Кому я нужна, старая?
— Мам, не говори так. Ты красивая, ещё ого-го.
Лариса махнула рукой, допила чай и пошла собираться на работу.
...
В магазине было шумно, людно, как всегда. Лариса стояла за кассой, пробивала продукты, улыбалась покупателям. Внутри было пусто.
— Девушка, вы мне сок пробили? — спросил кто-то.
— Пробила, — ответила она, не глядя.
В обеденный перерыв она вышла на улицу, села на лавочку. Достала сигарету — курить начала недавно, от нервов.
— Извините, не дадите прикурить? — услышала она голос.
Подняла глаза. Перед ней стоял молодой парень. Лет двадцать пять, красивый, ухоженный, с хитрой улыбкой. Джинсы, куртка модная, взгляд открытый.
— Дам, — она протянула зажигалку.
Он прикурил, сел рядом.
— Вы тут работаете?
— Да, в магазине.
— Тяжело, наверное?
— Привыкла.
Он смотрел на неё, и взгляд его был странным — не таким, каким обычно смотрят на пожилых женщин.
— А вы красивая, — вдруг сказал он. — Редкая красота, порода видна.
Лариса усмехнулась.
— Шутишь?
— Нет, правда. У вас глаза... такие глубокие. И руки — ухоженные.
Она посмотрела на свои руки. Рабочие, с обветренной кожей, с выступающими венами.
— Смеёшься надо мной?
— Нисколько. Меня Денис зовут. А вас?
— Лариса.
— Красивое имя. Лариса... Лариса... — он повторил, смакуя. — Очень женственно.
Лариса почувствовала, как щёки загорелись.
— Ты чего привязался? — спросила она. — Молодой совсем, а ко мне подкатываешь?
— А что молодой? Мне нравятся взрослые женщины. В них есть душа, есть опыт, есть глубина. А молодые — пустые.
— Ну-ну, — она встала. — Мне на работу пора.
— Я ещё приду, — сказал он вслед. — Обязательно приду.
...
Он пришёл на следующий день. И через день. И ещё через день.
Покупал какую-то мелочь — жвачку, сигареты, воду. Стоял в очереди к её кассе, улыбался.
— Опять ты? — спрашивала Лариса.
— Опять я. Соскучился.
Коллеги начали коситься. Продавщица Зина, с которой они работали лет десять, спросила однажды:
— Лара, а че за хахаль к тебе ходит?
— Да никто, — отмахнулась Лариса. — Просто знакомый.
— Молодой больно для знакомого. Небось денег просит?
— Нет, не просит. Просто болтаем.
— Смотри, Лара, не влюбись. Обожжёшься.
— Кому я нужна? — усмехнулась Лариса.
Но вечером, лёжа в кровати, она поймала себя на мысли, что думает о нём. О его глазах, о его улыбке, о его словах.
«Красивая... порода... глаза глубокие».
— Господи, — прошептала она. — Я как девочка-дурочка. Стыдно.
...
Через две недели он пришёл с цветами.
Просто так, без повода. Букет ромашек — она говорила, что любит ромашки.
— Денис, ты чего? — она растерялась. — Зачем?
— Чтобы вы улыбнулись. Вы редко улыбаетесь.
Она взяла цветы, прижала к груди. И улыбнулась.
Вечером он ждал её после работы. Предложил проводить.
— Проводи, — согласилась она.
Они шли по вечернему городу, мимо витрин, мимо спешащих людей. Он рассказывал о себе: жил с мамой, потом мама умерла, остался один. Работал то тут, то там, сейчас ищет.
— Я никому не нужен, — говорил он. — Один как перст.
— А девушка? — спросила Лариса.
— Бросила. Сказала, что я нищий.
— А ты ищешь богатую?
— Нет, — он остановился, посмотрел ей в глаза. — Я ищу родную душу. Чтобы понимала. Чтобы тепло было.
У Ларисы ёкнуло сердце.
Она пришла домой сама не своя. Аня встретила её в прихожей.
— Мам, ты чего светишься вся?
— Да так, — отмахнулась Лариса. — Погода хорошая.
— Мам, — Аня посмотрела на неё подозрительно. — Тебя кто-то провожал. Я видела в окно. Какой-то парень.
— Да знакомый, с работы.
— С работы? Молодой?
— Ну молодой. А что?
— Мам, ты осторожнее. Мало ли кто.
— Анечка, мне пятьдесят лет. Я сама разберусь.
...
Через месяц он переехал к ним.
Это случилось внезапно.
Он пришёл и сказал:
— Лариса, мне негде жить. Хозяин квартиру продал, я на улице. Можно у тебя немного поживу? Я найду работу, встану на ноги и съеду.
— Живи, — сказала она. — Конечно, живи.
Аня, когда узнала, чуть с ума не сошла.
— Мама! Ты с ума сошла? Чужого мужика в дом!
— Не чужого он, Аня. Он мой друг.
— Друг? Он тебе в сыновья годится!
— Анечка, не лезь. Я сама решаю, с кем мне жить.
— Мама, он же наверняка альфонс! Использует тебя и бросит!
— Замолчи! — крикнула Лариса. — Ты просто завидуешь! Ты одна, с ребёнком, а у меня хоть под старость счастье появилось!
Аня смотрела на мать и не верила.
— Счастье? — переспросила она. — Ты это счастьем называешь?
— Да! Счастьем! А ты не смей мне указывать!
Она ушла в свою комнату, хлопнув дверью.
Аня стояла в прихожей и плакала.
...
Первое время Денис вёл себя идеально.
Помогал по дому, играл с внуком, говорил Ларисе комплименты. Но Аня видела: он не работает. Сидит в интернете, смотрит телевизор, ест, спит.
— Мам, — сказала она через неделю. — Когда он работу искать будет?
— Ищет, — ответила Лариса. — Время нужно.
— Время? Он целыми днями лежит!
— Анечка, не начинай. Он взрослый человек, сам разберётся.
— Мама, он тебя использует!
— Не твоё дело!
...
Скандалы становились всё чаще.
Денис, чувствуя поддержку Ларисы, начал наглеть. Мог не поздороваться с Аней, мог оставить грязную посуду, мог включить телевизор громко ночью.
— Ты можешь вести себя по-человечески? — спрашивала Аня.
— А ты не командуй, — отвечал он. — Я тут живу.
Лариса всегда была на его стороне.
— Аня, не трогай его. Он устал.
— Устал? От чего? От лежания на диване?
— Замолчи!
...
Однажды, когда Ларисы не было дома, случилось то, чего Аня боялась больше всего.
Денис зашёл в комнату, где она сидела с сыном.
— Анют, — сказал он, садясь рядом. — Ты такая соблазнительная. Прямо как твоя мать, только моложе.
— Отойди от меня, — жёстко сказала Аня.
— Чего ты? Я по-дружески.
— Я сказала — отойди.
Он усмехнулся, но отошёл.
Вечером Аня рассказала матери.
— Мама, он ко мне приставал.
— Что?
— Приставал. Говорил, что я красивая, подсаживался.
— Врёшь! — закричала Лариса. — Ты всё врёшь! Завидуешь, стерва.
— Мама, я серьёзно!
— Ты просто хочешь его выжить! Ты злишься, что я счастлива!
— Мама, очнись! Он тебя использует!
— Не смей так говорить! — Лариса вскочила. — Это ты... ты сама его провоцируешь! Ходишь тут, крутишься перед ним!
— Мама!
— Всё! Хватит! Я больше не могу!
Лариса выбежала из комнаты.
Аня сидела, прижимая к себе сына, и плакала.
— За что? — шептала она. — За что ты так со мной?
За окном начиналась метель.
Продолжение ниже