1951 год
Катерина шла по раскисшей сельской дороге, не разбирая пути. Сапоги хлюпали по грязи, к подошве прилипали тяжелые пласты, но она ничего не замечала. В руке она сжимала письмо, которое перевернуло весь её мир и разбило сердце.
Письмо было от Веры, подруги, уехавшей в город год назад.
"... Видела я твоего Николая в кино с одной фифой. Белесая такая, накрашенная, в туфельках на каблуках. Он ей в буфете лимонад покупал и за руку держал. А ты в деревне сидишь, ждешь его и от любви своей сохнешь, покуда он тут развлекается."
Катя остановилась и прислонилась к мокрому стволу берёзы. Её трясло от злости. Она не сомневалась, что подруга правду говорит, потому что с Верой они были словно сестры, никогда ничего друг от друга не скрывали. Вот и теперь, увидев Колю с другой, Вера не стала молчать, не желая, чтобы Катя в неведении оставалась.
Николай уехал в город ещё в сентябре на учебу, там же устроился на завод и обещал, что в следующем году они поженятся, что комнату им дадут в общежитии, и он заберет её в город. И заживут они вдвоем, и всё у них будет просто замечательно. А теперь, выходит, другую он нашел.
Она спрятала письмо за пазуху, вытерла лицо рукавом и пошла к лесу. Туда, где они с Николаем когда-то сидели у бревна, среди подснежников, кучками растущих на поляне. Где он клялся, что будет любить её всю жизнь.
Глупая. Доверчивая деревенская глупышка! Она ругала себя, думая о том, какой была наивной, веря, будто в городе не найдет он никого, что только о ней одной думает.
Она вернулась домой, когда наревелась вдоволь. А через три дня пришла её мать с работы и сказала, будто бы слышала, что Николай невесту привез в село знакомиться. Вроде беременная она. Мир Кати, который трещал по швам, просто разлетелся на осколки. Как и три дня назад она побежала к своему излюбленному месту на полянку с подснежниками и стояла посреди неё, заливаясь слезами.
А потом она наклонилась и стала срывать один подснежник за другим. Рвала ожесточённо, дёргая с корнем, ломая стебли. Затем села на поваленное дерево и разревелась.
- Ну и чего ты ревёшь? - вдруг раздался голос за спиной.
Катя вздрогнула от неожиданности и обернулась. Позади неё стоял тракторист Степан, её одноклассник. Тихий скромный парень, который закончил курсы трактористов и теперь работал в колхозе. Жил он на краю села со своей теткой, был для неё единственной родной душой и помощником. А еще Степан со школы увивался за Катей, но она его считала другом, и не более того.
- Не твоё дело, - буркнула Катя, утирая слёзы. Меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы Степа видел её слезы и начал её жалеть, оттого и нагрубила.
- Моё, - неожиданно твёрдо сказал он и подошёл ближе, затем взял её за подбородок и поднял голову девушки, заглядывая ей в глаза. - Из-за Кольки своего ревешь?
- Откуда знаешь? - всхлипнула она.
- А чего тут знать? Весь колхоз гудит, обсуждают, как же так вышло. Вроде любовь у вас была, клятвы друг другу давали, а он в городе другую нашел, да обрюхатил. И ничего ему не осталось, как привезти её знакомиться к родителям. Тётка Матрена с обеда отпросилась, гостей к вечеру ждет.
- Иди отсюда, Степа! Уходи! - со злостью произнесла она.
Степан вздохнул и покачал головой.
- Никуда я не уйду. Боюсь, глупостей ты натворишь. Я ж тебя давно знаю, Кать. Ты всегда на него смотрела, как на икону. А он… Эх, да что говорить! И чувства твои мне понятны, и страх за тебя душу мою сковывает.
Она молчала, сжимая в руках стебли подснежников - символ их любви с Николаем, как он, смеясь, говорил. Внутри неё теперь был не восторг при виде этих цветов, а одна пустота.
- Пойдём, - Степан протянул ей руку. - Провожу до дому. Нечего тебе тут делать.
- Не надо, - она отшатнулась. - Сама дойду.
Она пошла в сторону деревни, а Степан поплелся за ней следом, решив не оставлять одну. Он любил её, но любовь его была скорее всего жертвенной. Он готов был смириться, что Катя будет с другим. И пусть, лишь бы она была счастлива. Но теперь, когда тот другой предал её, то он, Степан, должен быть рядом и поддерживать девушку.
***
Катя хотела пойти к Николаю, потребовать от него объяснений, но не решилась. Она боялась увидеть его с другой, боялась что та, "белёсая", будет смотреть на неё с жалостью и со снисхождением.
Потому переборола себя и осталась дома, проревев всю ночь. А на следующий день всё же их увидела.
Она пошла в сельский совет, чтобы отнести отцу обед и увидела, как от дома тети Матрены вышли двое. Это был Николай, одетый теперь по-городскому, а рядом с ним была молодая женщина. Белобрысая, как и описывала её Вера. Тоненькая, ладная, в плаще, в сапожках, что блестели от солнечных лучей. Она смеялась, опираясь на руку Коли, а он смотрел на неё и улыбался.
Так, как когда-то смотрел на Катю.
Словно почувствовав её взгляд, Николай повернул голову в её сторону, встретился с ней глазами и тут же отвернулся, дернувшись, словно его ударили.
Катя ускорила шаг, сдерживая себя, чтобы не разреветься. Но, дойдя до сельского совета, отдав отцу обед, она всё же дала волю слезам.
- Убью щенка! - рассвирипел отец.
- Не трогай его, папа. Слышишь? Ничего не изменишь, ничего. Я не думаю, что они здесь надолго. Скоро уедут отсюда, и пусть катятся!
- Твои слезы... - отец покачал головой.
- Не будет больше слез, слышишь? - она стянула косынку с головы и вытерла щеки. - Всё, не будет их больше по нему. Не достоин он того, чтобы я целыми днями по нему ревела.
Отец лишь вздохнул и прижал её к себе.
***
А ночью она услышала робкий стук в окно. Катя уже знала, кто это... Коля часто стучал ночью, она вылезала из окна и они сидели в ночном саду, любуясь звездами. Теперь же не будет ни вылазки из окна, ни звезд сверкающих, ни сладких поцелуев. Открыв окно, она обернулась простыней, так как было прохладно, и молча смотрела на Николая, боясь, что стук её сердца будет слышен на всю округу.
- Ты чего пришел? Ступай к своей белобрысой.
- Катя, прости меня. Я как свинья поступил.
- За что именно простить? - спросила она. - За то, что приехал с другой? Или за то, что врал всё это время? Или за то, что не мог честно все рассказать, не выставляя меня сейчас на посмешище? Кто она вообще такая? Чем она лучше меня, а?
- Она на заводе работает, живет в общежитии, мы с ней вместе ходили на работу, с работы... И как-то так все вышло...
- Ты зачем сюда пришел?
- Объясниться. Кать...
- Ступай, Коля. Счастья тебе в семейной жизни. Надесь, что тебя никогда так не предадут, как ты предал меня.
Она закрыла окно, задернула штору и, сев на кровать, тихо прошептала самой себе:
- Не плакать. Не будет больше слез, я папе обещала!
***
Через два дня Николай и его белобрысая, которую звали Татьяной, уехали обратно в город и Кате стало немного легче дышать. А еще ей помогал не впасть в уныние Степан.
Он был рядом все это время. Не назойливо, а как-то незаметно будто, заботясь о ней. Катя привыкла к его тихому присутствию, даже стала замечать, что рядом с ним боль от предательства Николая отходит на второй план. Когда Степа дурачился, она смеялась в голос и на сердце становилось теплее. Но о том, чтобы в это самое сердце пустить другую любовь, она и не думала - а вдруг и этот, тихий и надежный, однажды уедет в город и вернется с белобрысой?
Но всё же он добился своего, "зайдя" к ней через родителей. Сыграли скромную свадьбу осенью, после уборки урожая. Жить стали у Степана и его тетки.
Родился сын, назвали Иваном. Потом дочка, Аннушка. Катя хлопотала по хозяйству, работала в колхозе, но домой всегда возвращалась с легким сердцем. Знала: Степан либо уже дома, либо скоро придет с работы, усталый, но всегда принесет в кармане гостинец для ребятишек - леденец или горсть карамелек.
Она ловила себя на мысли, что, оказывается, это и есть счастье. Не то, яркое и обжигающее, как пламя, каким оно было с Николаем, а другое - теплое, нежное и тихое.
О Коле она старалась не вспоминать. Знала, что у них родился ребенок, что комнату им в коммуналке дали. В село он больше не приезжал, да ей и не хотелось его видеть.
****
Шли годы. Дети выросли, разъехались. Иван подался в город, выучился на инженера, женился. Аня выбрала свой путь учителя.
В одну из вёсен, уже в начале восьмидесятых, Екатерина проснулась на рассвете от непривычной тишины. Сердце ее тревожно екнуло - Степан всегда вставал раньше, гремел ведром, уходил во двор. А тут такая непривычная тишина.
- Степан? - позвала она его.
Но ответа не было. Он ушел тихо, во сне. Поняв это, Екатерина почувствовала ужасную пустоту и боль. Но не как тогда, на поляне с подснежниками, когда мир её рухнул. В этот раз сильнее. Во сто крат сильнее!
Тридцать лет он носил ее на руках, тридцать лет был ее стеной, ее защитой, ее тихой гаванью. А она... Она пыталась вспомнить, когда так случилось, что она его полюбила. Это произошло незаметно даже для неё самой. Просто в какой-то момент Екатерина поняла, что без Степана она словно не дышит. И теперь, когда его не стало, казалось, что и она умерла вместе с ним.
На девятый день после похорон, накинув старый полушубок мужа, она вышла за околицу. Ноги сами принесли ее к лесу, к той самой поляне с подснежниками.
Они по-прежнему росли все так же кучно, пробиваясь сквозь прошлогоднюю бурую листву - чистые, белые, прекрасные. Екатерина застыла и слезы потекли ручьем по её щекам.
Здесь, на этом месте, тридцать лет назад рыдала девчонка, у которой рухнул мир. Здесь же стоял он, Степан, и смотрел на нее своими спокойными голубыми глазами. Тогда, в тот миг, он и начал ее спасать. Не от Кольки, нет. От нее самой, от ее слепой веры в ложное счастье.
Она наклонилась и, как тогда, сорвала один подснежник, потом другой, третий. Но теперь в ее движении не было ожесточения, была бережность. Она собрала небольшой букетик, прижала его к груди и прошептала:
- Спасибо тебе, Степан. За все спасибо. За жизнь, за детей, за твою любовь и твое терпение.
Она вернулась домой, поставила подснежники в простую стеклянную банку на столе рядом с фотографией Степана, погладила своими пальцами стекло в рамке и прошептала:
- Когда-нибудь мы снова будем вместе, любовь моя.
Екатерины не стало в 1992 году, похоронили её рядом со Степаном, и каждый год дети приносили по несколько цветочков подснежников, зная, как она любила эти цветы. Они были для неё и символом любви, и символом испытаний, и напоминанием о том, что если один мир рушится, то рядом может быть тот, кто возведет вокруг тебя новые стены.
Спасибо за прочтение!