Пустыня.
Дорога от аэропорта заняла около часа. Но это был такой час, когда всё внутри — и страх, и восторг, и предчувствие — перемешивается, как песок в вихре.
Очень быстро городской пейзаж сменился деревушками с глиняными домами. И вдруг! Пустыня начала подниматься по обе стороны, как огромные волны. Дюны становились выше, свет — ярче, небо — шире.
Мишель прижался носом к стеклу. У него возникло странное ощущение, что эта безлюдное песчаное море двигалось и дышало как живое существо.
Клара, будто услышав его мысли, смотрела на бесконечные линии песка и шептала:
— Это как море… но без звука.
Эллен улыбалась, но глаза у неё были серьёзнее обычного — пустыня так действует: будто обнажает и тревожит мысли.
И всё же общее чувство тревоги сменилось восторгом, а странный песчаный столб, который они увидели у самолёта, — тот самый, что заставил Амира шептать «Харифус… Харифус…» — постепенно растворился в памяти.
Пустыня была слишком прекрасной, а небо таким синим и высоким, чтобы думать о страшном.
Мишель оглянулся назад, но за стеклом виднелись только золотые холмы, а песчаный столб будто и не существовал вовсе.
— Ну, что, друзья — прервал молчание Лединиус, — Эту ночь мы проведём в отеле, и я уверен, что он вас удивит.
Он сделал короткую паузу и добавил:
— А завтра утром вы познакомитесь с удивительными и мужественными людьми из соседней деревни, туарегами. Они расскажут вам то, что говорят только тем, кому очень доверяют. Про странные ветра. Про песок, который меняет направление сам по себе. И про подземную реку… которую, как они уверены, что-то или кто-то держит в глубоком сне.
Действительно, отель не был похож на отель. Скорее — на маленькую, спрятанную в песках, деревню. Бунгало словно выросли из песка. Плетёные крыши, как большие соломенные шляпы, тропинки, как высохшие русла ручьев и тишина, такая глубокая, что казалось — песок повторяет их шаги.
— Это место называют “Дом Ветра”, — сказал Лединиус. — Люди здесь верят, что пустынный ветер мудрее нас.
Внутри этого домика-бунгало было очень уютно. Простая, но будто живая мебель, сделанная руками мастеров, на полу — циновки, пахнущие травами. Необычный потолок из переплетённых ветвей как укрытие, которое надежно защитит своих путников.
А над террасой — бесконечное темное небо с миллионами звезд. Мишель поднял голову — и сразу увидел Большую Медведицу. Теперь он узнавал её в любом небе, где бы ни был.
Едва они вошли, медвежонок услышал еле слышное шуршание… А потом — тихое, медленное: топ… топ… топ… Из-под кровати появился кто-то круглый.
Черепаха. Большая, тяжёлая, с панцирем цвета старой карты. Она посмотрела на гостей так, будто знала их давно. Очень давно. Мишель замер с открытым ртом. Черепаха медленно моргнула и подошла ещё ближе.
Клара ахнула:
— Ой! Извините, мы вас потревожили!
Черепаха спокойно моргнула и ещё чуть-чуть приподняла голову, будто хотела сказать: «Всё хорошо. Просто я тут живу».
Он шагнул ближе и посмотрел ей в глаза. Глаза были умные. Спокойные. Как будто она знает что-то важное о пустыне — такое, о чем люди и не догадываются.
Эллен вошла последней и вздохнула:
— Только не говорите, что мне нужно делить комнату с … этим уважаемым существом.
Мишелю показалось, что черепаха возмущенно закатила глаза. Медленно повернулась, ушла обратно под кровать и мирно там устроилась.
— Мне кажется, — прошептал он, — она здесь самая главная.
А ночью…
Ночью ветер почти не дул. Медвежонка не оставляло ощущение, будто пустыня за ними наблюдает. Не зло, не страшно — просто внимательно.
Но кое-что странное всё-таки случилось.
Они никак не могли заснуть.
Клара выглянула в окно и тихо сказала:
— Мне кажется, песок чуть-чуть подвинулся. Бархан напротив бунгало словно… стал ближе. Я точно помню, днём он был за тем сухим деревом.
Мишель вскочил, прижал нос к стеклу… А черепаха под кроватью вздохнула — так тяжело, будто ей всё это давно известно.
И это был первый вздох той большой и опасной истории, что ждала их впереди.
Проснулись они от весёлого стука в дверь.
— Подъём, путешественники! — громко объявил Лединиус. — А то завтрак убежит от нас быстрее антилопы!
Эллен тут же подпрыгнула на кровати, Клара протёрла глаза, а Мишель, сонный и взъерошенный, выглянул из-под одеяла.
— Пахнет чем-то… очень вкусным, — сказала Клара, улыбнувшись.
И правда — из окна тянуло тёплым, сладковатым, пряным ароматом свежих лепёшек, меда и фиников.
Терраса была залита мягким золотистым светом. Пустыня ещё дремала, но воздух уже начинал наполняться жарой. Они подошли ближе, и профессор поднялся им навстречу — Подходите!
За столом, огромным, как ствол баобаба, сидели жители деревни. Они обернулись на гостей, и в их взглядах было что-то очень простое — доброта, тревога и надежда.
Чуть дальше, под навесом из пальмовых листьев, сидели старейшины, уверенные и спокойные, как сама пустыня. Лица у них были крепкие, словно выветренные скалы, а движения — неторопливые, уверенные, как у людей, которые много пережили, но всё ещё продолжают бороться за жизнь.
Бида, так звали вчерашнюю гостью черепаху, сидела у их ног.
Лединиус жестом пригласил друзей под навес:
— Это те, кто расскажут нам правду о пустыне. — Продолжил профессор, — о том, что она скрывает… и чего боится.
Старейшина с белыми волосами поднял голову. Его голос был хриплым, но глубоким:
— Добро пожаловать, путешественники. Сегодня вы услышите историю нашей земли. Историю, которая началась задолго до того, как кто-то из вас появился на свет.
Мишель поёжился — не от страха, а от ощущения, что вот сейчас… что-то начнётся.
Старейшина говорил спокойным, голосом, но глаза были печальными.
— Когда-то у нас была роща, для нас она была священна, — начал он.
— Баобабы. Сорок два дерева. Они давали тень, еду, воду… жизнь. Но их вырубили. Роща умерла. Сначала земля перестала впитывать дождь, засохли кусты, улетели птицы, ушли и дикие звери. Он замолчал так, будто каждое слово весило очень много.
Лединиус кивнул:
— А река?
— Река ушла под землю, — тихо ответил старейшина. — Она спит. И только один баобаб ещё связан с ней корнями. Один-единственный.
Клара наклонилась вперёд:
— И он… жив?
Женщина-старейшина улыбнулась очень грустно:
— Жив. Держится. Но его корни слабнут. А без него… никто не знает, что будет.
И тут черепаха Бида подняла голову и неожиданно сказала своим глубоким, хрипловатым голосом:
— Пустыня стала… беспокойной.
При слове «беспокойной» Лединиус посмотрел на Мишеля. А Клара — на Эллен. Никто вслух не сказал то, что подумал каждый.
А мальчик, который стоял рядом, прошептал:
— Харифус…
И за этим именем повисла тишина.
Что ждет путешественников завтра? Какие загадки им придется отгадать там, где раньше была Священная Роща?
Если вам хочется узнать, что будет дальше, можно подписаться — все приключения храброго медвежонка Мишеля появляются здесь.
Если эта глава вам откликнулась, буду благодарна за ❤️ — так я понимаю, что история вам нужна.
👉 Читать дальше. Глава третья. Открытие https://dzen.ru/a/abPjD3wbm32-4cKv