Открытие.
После завтрака путешественники заторопились поскорее добраться до Священной Рощи. Туда, где всё началось.
Дорога петляла между дюнами. Амару рассказывал, почти не отрывая взгляда от полосы песка:
— Роща была не только прекрасным оазисом. А ее баобабы были не просто деревьями. Они были… как колодцы. Люди выдалбливали внутри ствола полость и во время редких дождей приносили туда воду. Не волнуйтесь, баобабы не страдали — они восстанавливаются так быстро, что это кажется почти волшебством. Один гигант мог поить деревню целый месяц.
Когда джип остановился, все оцепенели. Это было Священной Рощей? Черные пни. Треснувшая земля. Сухое, изломанное, русло реки. И ни одной тени. Ни птицы. Ни дыхания.
— Вот… — тихо произнёс Лединиус. — То, что осталось.
Учёные принялись за работу: снимали пробу почвы, измеряли глубину высохшего русла, сверяли карты. Клара рисовала — сосредоточенная, бледная, с прикушенной губой. Эллен раскладывала приборы и помогала профессору.
А Мишель… Мишель почувствовал, как что-то внутри тянет его вперёд — к пням. Он гладил безжизненные древесные кольца и шептал:
— Просыпайтесь… пожалуйста
И тут он увидел её. На самом большом пне, свернувшись кольцом, лежала кобра. Красивая, узорчатая, грациозная. Глаза — как две капли расплавленного янтаря.
Медвежонок замер… но не от страха.
— Здравствуйте, — сказал он тихо. — Какая вы красивая… Я — Мишель. Я прилетел искать воду. И хочу спасти эту рощу.
Кобра плавно качнула головой, будто рисуя дугу в воздухе.
— А… вы знаете, что здесь произошло? — спросил он, растерянно, сбивчиво.
— Почему вырубили всю рощу? Старейшина сказал… что сорок два баобаба… что они давали жизнь… что всё умерло… потому что…
Он запутался в словах — ему очень хотелось и объяснить, и понять.
Кобра медленно приподняла голову. В её взгляде была и усталость пустыни, и насмешка, и что-то древнее, как само время.
— Ох уж эти люди, — прошипела она мягко. — Вам все нужно услышать три раза, прежде чем поверить.
Она изящно скользнула по поверхности пня, будто рисуя на нём знак.
— Конечно, я знаю, медвежонок. Поэтому меня и зовут Мудрая Зирра. Я знаю всё, что происходит в этих землях: кто уходит… кто приходит… и кто разрушает то, что очень трудно создать снова.
Она склонила голову ближе — так, что Мишель почувствовал её дыхание, тёплое и сухое как песок.
— Почему вырубили рощу? — повторила Зирра. — Жадность, медвежонок.
Она шепнула это слово так, словно хлестнула своим длинным и сильным хвостом.
— Жадность сделала это место пустым. Люди спилили и увезли баобабы. Всю рощу. И жизнь ушла вместе с ними.
Мишель сглотнул.
— А… вода? Реки же была?
— Была, — ответила Зирра. — Но она спряталась глубоко под землёй. Мертвые корни перестали пить дождевую воду, она стекала в море, не испаряясь, дожди стали приходить все реже и река сначала обмелела, а вскоре и вовсе ушла.
Она приблизилась, её тень скользнула по пню.
— Вот почему земля спит. Вот почему ты стоишь здесь — среди пней, где когда-то был зеленый рай.
Мишель замолчал — ему стало очень грустно.
Зирра же произнесла уже мягче:
— Но если уж ты такой храбрец… приходи, когда солнце начнёт садиться. Я покажу тебе те корни, в которых еще теплится жизнь. Их совсем немного. Но этого достаточно, чтобы начать…
И она исчезла, не договорив — растворилась в тени трещины, будто ее и не было её вовсе.
Мишель кивнул, засиял — от надежды.
Но ни он, ни кобра и не заметили, что их разговор слушали. Высоко-высоко, где воздух уже не дрожал от жары, висел коршун Гирсан. Он застыл в небе, как тёмная зазубрина.
Видел всё:
— Как кобра разговаривала с медвежонком.
— Как Мишель узнал про живые пни.
— Как в его глазах вспыхнула уверенность.
Гирсан резко взмыл вверх и исчез — стрелой полетел туда, где песок сам поднимается в воздух. К Харифусу.
К полудню работа завершилась. Уставшие и печальные геологи возвратились в лагерь. Результаты подтвердили — земля мертва. После обеда все разошлись по своим делам.
Клара рисовала рощу такой, какой она должна быть — с тенями от огромных деревьев, со светом, с птицами. Эллен обсуждала с профессором завтрашний день.
А Мишель… Он ждал заката.
Когда солнце наконец коснулось горизонта, Мишель крепче сжал в лапках компас и фонарик и тихонько выбрался из лагеря. Песок остывал, небо становилось лиловым — и дорога к Священной Роще казалась не страшной, а почти волшебной.
Зирра ждала его на том же большом пне, укрывшись мягкой тенью.
Она удивленно покачала головой:
— Приветствую тебя, герой! Честно говоря, не думала, что ты отважишься прийти сюда один и ночью.
— Я пришёл, — выдохнул Мишель. — Покажете мне?
— Смотри и слушай, — произнесла кобра. — Живой пень не так сложно определить. Обними его и почувствуй: если пень мёртв — корни лежат на песке, как печальные беспомощные руки. Если жив — корни не выходят на поверхность, а от пня идет тепло. Она подняла голову, и фонарик в лапках Мишеля едва заметно отразился в её янтарных глазах.
— Так просто? — спросил медвежонок, шагнул к первому пню… и понял, что тот огромен — обхватить его просто невозможно.
Мишель попытался с одной стороны… потом перебежал на другую… потом снова назад, смешно топая по песку.
Зирра тихо рассмеялась.
— Не суетись, медвежонок. Просто прижмись и слушай.
Мишель кивнул, прильнул щекой к коре и замер — очень серьёзный, очень внимательный. Он переходил от одного пня к другому, клацая фонариком. Гладил сухие корни. Иногда — даже прикладывал ухо, надеясь услышать что-нибудь вроде “тук-тук, я ещё жив!”.
Но пни молчали.
— Глупыш, ты слушаешь их как кастрюли, — устало вздохнула Зирра. — Чувствуй, а не проверяй.
Он вдохнул глубже. Закрыл глаза. И шагнул к следующему пню… Сделал ещё шаг…
— Ой-ой-ой… — только успел произнести Мишель.
Песок под ним осел — и медвежонок куда-то провалился.
— Ну вот, — с иронией прокомментировала сверху Зирра. — Теперь ты “поддюнный медвежонок”. Новый редкий вид животного в пустыне.
— Я не специально!.. — возмутился Мишель, осматриваясь. Фонарик осветил небольшую нишу под землёй. Над ним, словно крыша, свисали и переплетались огромные корни — толстые, сухие, спутанные.
И вдруг… Мишель замер. Потом медленно поднял фонарик выше. На одном из корней сидел крошечный росток. Настоящий. Живой. Зелёный. Он тянулся вверх, как будто знал: кто-то обязательно его найдёт и поможет выбраться наружу, к свету.
У медвежонка перехватило дыхание.
— Он… живой… — прошептал он. — Живой!
Осторожно коснулся лапкой листочка — и росток чуть дрогнул, будто ответил.
— Значит… можно вернуть рощу! Можно всё спасти!
— Я горжусь тобой, медвежонок! — раздалось сверху. — А теперь — выбирайся! Тебе пора возвращаться назад, пока нас не заметили слуги Харифуса.
Он ловко выбрался наружу, весь в песке, но невероятно гордый собой.
Зирра посмотрела на него долгим взглядом:
— Ну что, маленький искатель… теперь ты знаешь, что делать дальше, — и мгновенно исчезла, как и в прошлый раз.
Мишель настроил компас и направился в сторону лагеря. Вдруг, из темноты появился извивающийся силуэт. Змея. Глаза — холодные. Голос — скользящий, как песок ночью.
— Ищешь путь, маленький медвежонок? — прошипела гадюка Мирад, глаза и уши коршуна Гирсана. — Хочешь спасти рощу? Иди за мной, я надежно доведу тебя до лагеря!
И Мишель, сердце которого было переполнено радостью от найденного ростка, последовал за ней.
А Мирад, скользя между барханами, уводила его — в сторону, всё дальше, всё глубже в пустыню.
Что произойдет дальше? Куда Мирад заманит медвежонка и откуда придет помощь?
Если вам хочется узнать, что будет дальше, можно подписаться — все приключения храброго медвежонка Мишеля появляются здесь.
Если эта глава вам откликнулась, буду благодарна за ❤️ — так я понимаю, что история вам нужна.
👉 Читать дальше. Глава четвертая. Песчаная Буря https://dzen.ru/a/abZSxPI5zxarR2A3