Случается так, что крайне важные жизненные события не происходят так, как ты их запланировал изначально. Я намечал совместную поездку на экскурсию с Татьяной в знаменитый дворец «принцессы Ольденбургской» или Рамонский замок. Но всё отменилось.
Хотя и не я стал причиной отмены планов, мне было крайне неприятно. Я получил электронное письмо от подруги, в котором она сообщила, что её способностями в поиске необходимой информации заинтересовались два частных учреждения, название которых ничего мне не скажет. Эти организации авансом выплатили ей приличную сумму, после чего она переслала мне неплохую сумму денег, объяснив этот шаг тем, что я был вдохновителем прошлого путешествия и «очень приятным напарником».
Разумеется, я был огорчен не столько отменой экскурсии, но больше тем, что не увижу её в обозримое время. Я постоянно вспоминал совместные приключения в загадочном пещерном монастыре и жаждал новой встречи с красавицей. Тот магический поцелуй в моей машине остался единственным проявлением чувств со стороны Татьяны.
Судя по оставшемуся содержанию письма, встреча с ней вообще могла быть отложена на неизвестное время. Впрочем, надо отдать должное, Таня не давала мне твёрдых обещаний относительно будущего. Я многое сам себе надумал. Мой пушистый кот часто вопросительно и интригующе мяукал, глядя на меня внимательными зелеными глазами. Мне чудилось, что и кот огорчен отсутствием моего объекта восхищения.
Когда у меня окончательно испортилось настроение, от напавшей депрессии меня спас мой лучший друг Егор. Он получил несколько дней отдыха от своей незаменимой работы системным администратором и предложил съездить с ним за запчастями для его любимого автомобильного раритета «Ауди 80». Машина была практический нашей с ним ровесницей и постоянно ломалась, но Егор не собирался с ней расставаться. Порой мне казалось, что с машиной у него складываются отношения гораздо лучше, чем с противоположным полом. Он постоянно возился с автомобилем, изучая инструкции на немецком языке, или вот как сейчас, мог отправиться к чёрту на кулички за недостающей деталью.
Я не мог уделять столько времени своей колеснице. Будучи водителем с пятнадцатилетним стажем, я оставлял ремонт родных «жигулей» надёжному механику из ближайшей автомастерской, справедливо рассудив, что заработаю больше денег за то время, что портачу на ремонт без нужной квалификации.
И вот сегодня Егор удивил меня предложением прокатиться за фарами и бампером на восемьсот километров. И это только в одну сторону!
Признаться, я опешил. Но подумал и мне в голову пришла мысль, что это лучшая причина отключиться от душевных переживаний. Мурзик, будто почувствовав что-то, слегка куснул меня за палец голой ноги, торчащей из мягкого тапка, когда я болтал по телефону с Егором и обсуждал подробности поездки. Упитанный, пятилетний котяра не любил моих иногда случавшихся отлучек из дому на несколько дней, и всякий раз устраивал бойкот по моему возвращении, не давая себя тискать и гладить. И это не взирая на то, что я не оставлял его одного. Кот был под присмотром добрейшей соседки по лестничной площадке, старушки Екатерины Алексеевны, которая в пушистике души не чаяла. Несмотря на хорошее отношение к его персоне, кот тихо ненавидел добрую пенсионерку и всегда пытался её оцарапать или куснуть.
— Спокойно, друг, – я погладил кота и сказал. – Я всего на два дня отлучусь. Так, с котом на руках, вцепившимся в мой любимый свитер, я вышел в лоджию взглянуть своими глазами на погоду для путешествия.
За стёклами лоджии из светло-серого зимнего неба не спеша падали снежинки, сначала мелкие и редкие, потом более крупные и много, устилая парковку перед моим многоквартирным домом белым ковром, на котором оставались следы машин, подъезжающих к дому и отъезжающих от него. Глядя на улицу вместе с притихшим котом, я на минуту забыл обо всём; меня зачаровала картина первого снега в этом году. Где-то в глубинах сознания задребезжало предчувствие тревоги, надежно предупреждающее меня о приближении нестандартного момента, связанного с новым приключением, однако я его проигнорировал.
Егор приехал через полтора часа, демонстрируя едкую наклейку на вмятой двери «Росгосстрах – платим копейки». У него был для этого повод! Целых полгода страховая компания кормила его обещаниями возместить ущерб, но по итогу выплатила сумму, которой не хватило бы и на покупку ручки от этой пострадавшей дверцы. Наклейка была своеобразной местью Егора страховщикам. Такой уж он человек…
На пару с ним, мы быстро соорудили пару десятков бутербродов с сыром и колбасой. Потом выпили по большой кружке кофе, и, миновав цепляющегося за ноги, мяукающего кота, оставили мою квартиру. Я вручил ключ от квартиры соседке и попросил её присмотреть за питомцем, чем доставил пожилой женщине неожиданную радость, а коту – повод злиться на меня.
Проскочив городские пробки, мы покатили по трассе под энергичную музыку старого альбома «Раммштайн». Через час заехали на заправку, залили топлива под завязку. Потрепались с привлекательными девушками-кассирами и двинулись дальше. После заправки, мы держали маршевую скорость в сто десять километров в час, несясь в сторону Смоленска.
Больше семи часов мы болтали на все накопившиеся темы в перерывах между музыкой. На протяжении этой поездки с нами не происходило чего-то неожиданного. За исключением ожога на пальце и то - по моей собственной глупости. На половине пути мы услышали характерный звук в правом переднем колесе, и, остановившись на очередной заправке, я лучше ничего не придумал, чем тронуть пальцем колёсный диск, чтобы понять степень его нагрева. Мгновенно появившийся волдырь на пальце показал, что тормозная колодка действительно прижималась к диску не как положено. Устраняя неисправность, Егор потешался надо мной, глядя, как я сую обожженный и ноющий палец в сугроб, чтобы ненадолго унять боль.
До славного города Смоленска добрались поздним вечером. Полчаса навигатор водил нас кругами по незнакомому городу, пока, наконец, мы не забрали егоров бампер у старичка, торгующего комплектующими. К этому времени мы успели проголодаться и изрядно устать. Неудовлетворенные бутербродами с чаем, мы желали нормальной еды, и оставив Смоленск, свернули с трассы через пару часов обратного пути к придорожному кафе с интригующим названием «Райское наслаждение».
Мы оставили смартфоны заряжаться в машине, вошли вовнутрь кафе и сели за круглый зелёный столик. К нам сразу подошла молодая официантка, поздоровалась и положила на стол ламинированный лист со списком блюд. Сразу заказали всё нужное.
Еда оказалась неплохой, однако на этом райское наслаждение завершилось. Интерьер помещения мне не понравился: слабое освещение, стены кафе безвкусно украшены неказистыми глиняными фигурками животных, хаотично расставленными на подвешенных полках, бильярдный стол, затянутый зелёным сукном с разводами от некогда пролитых жидкостей и прожжённый сигаретами. Впечатление от этого не смогла поправить светловолосая официантка, поглядывающая томным взором на единственных посетителей, то бишь на нас. Когда мы завершали ужин, хозяйка заведения, женщина постарше, вышла из-за стойки и предложила нам отдохнуть на недорогих спальные места.
После большого количества вкусной еды и утомительного разглядывания дороги нам сильно хотелось спать. По-любому, без отдыха перед оставшейся частью пути всё равно было не обойтись. Рассудив, что удобнее поспать пару часов на кроватях, чем на автомобильных сидениях, и отметив стеклянный взгляд Егора, трущего покрасневшие уставшие глаза, я решил принять предложение отдыха. Хозяйка кафе, слегка полноватая, приятная женщина лет пятидесяти, повела нас через длинный полутемный коридор в комнату отдыха. Там указала на две односпальные кровати, стоящие друг рядом с другом. Возле каждой – тумбочка и вешалка для верхней одежды.
— Постельные комплекты внутри тумбочек, — улыбнулась женщина. — Дальше справитесь сами, а я пойду, там, кажется, ещё подъехали клиенты.
Мы поблагодарили владелицу кафе за вкусную еду и недорогой ночлег. В ответ хозяйка позубоскалила, что найдёт нам по симпатичной кухарке ради наших холостяцких желудков.
После её ухода мы легли на кровати прямо в одежде, просто постелив на матрацы постельное белье, поскольку справедливо решили, что пододеяльники ни один уставший мужчина ни за что не одолеет. Егор сразу захрапел, да и у меня слипались глаза. Я обнял угол подушки и погрузился в сон.
Я всегда чутко сплю на новом месте, ворочаюсь долго прежде, чем уснуть, но сейчас усталость победила, хотя даже сквозь сон доносилось, как официантка гремит посудой и болтает с хозяйкой заведения. Затем бормочущие звуки стихли, и мне почему-то приснилась Татьяна, она едва слышно шептала слова, смысла которых я никак не улавливал. Внезапно лицо подруги исказилось, стало тревожным и охваченным страхом.
— Немедленно уезжайте из этого места! — завопила она и неожиданно отвесила мне хлёсткую пощечину. Я почувствовал обиду и злость, и заявил, что пусть это только сон, но так нельзя себя со мной вести. Раздосадованный таким сюжетом, я проснулся. Тревожное чувство в моей голове, предупреждающее об опасности, теперь не просто пощёлкало, а выбивало стремительную дробь. Я глянул на храпящего Егора. Было жалко будить товарища из-за нелепого сна и непонятной тревоги, скорее всего возникшей из-за усталости. Светодиодные часы на стене ядовито светились жёлтым светом и показывали два часа ночи.
Я, зевнув, поднялся с кровати, намерившись проверить самостоятельно всё ли в порядке. Дошёл до двери комнаты отдыха, толкнул её от себя, однако она не поддалась. Повертев запирающую ручку, я сильнее толкнул. Ничего не вышло. Заперто.
Храпящего Егора я тряс несколько минут, но друг ворчал и не думал просыпаться. Пришлось треснуть его подушкой от души. Экстремальный метод побудки, проверенный ещё со времён проживания в общежитии, сработал отлично.
— Ёга, сматываемся отсюда, — произнёс я студенческое прозвище Егора. — Нас заперли в комнате, а твою машину уже на запчасти разобрали, может быть. Надо ментам звонить. А телефоны-то наши в машине.
Ничто не могло так быстро пробудить Егора, как тревога от того, что его раритетной «ауди» угрожает потенциальная опасность. Мой друг вскочил с кровати, как чёрт из табакерки. Посоветовавшись, мы решили на случай, если нас закрыли случайно, лучше оплатить повреждённую дверь, чем подвергаться непонятной опасности. За несколько ударов мы вышибли деревянную дверь. Хорошо, что она наружу открывалась. Грохот от двери, сорванной с петель и ударившейся в стену, раскатился эхом по кафе. Мы пошли по полутёмному коридору с единственной тусклой лампочкой, ведущему к обеденному залу, за которым находился выход на парковку. Выход был как раз рядом со стойкой. В просторном помещении с пустыми столиками царил сумрак. В обеденный зал попадало немного света от огней двух фонарей с парковки, пробившегося сквозь обледеневшие стёкла больших двустворчатых окон на фасаде здания. Этого освещения хватало, чтобы выхватить взглядом из мрака частично стойку и несколько столиков.
— Придется искать нашу хозяйку и платить ей за дверь, — ворчливо вздохнул шедший позади Егор. — Паникёр ты, Саня...
Я хотел ответить товарищу, но слова застыли у меня в горле, когда я посмотрел на стойку. Плохо видящий в полутьме Егор напоролся на мою спину, не сообразив, что заставило меня вдруг остановиться. Я стоял неподвижно, пребывая в оцепенении, и молчал. Тому была причина: слегка согнувшись возле выход стояла хозяйка кафе, и пристально смотрела на меня. Вот только куда подевалась та добродушная женщина, которая угощала нас вкусной едой и радостно ворковала?
На моего друга и меня с расстояния в три метра взирало необычайно худое, жуткое существо в знакомом цветастом переднике. Глаза чудовища были белыми, лишенными зрачков, близко посаженными на покрытом вздувшимися пузырями, тёмном лице. Они, казалось, выжигали волю к любому сопротивлению. Меня поразили неровные, чрезвычайно длинные зубы, напирающие на нижнюю, вдавленную внутрь губу, и почти полностью отсутствующий подбородок. Худые, костлявые руки, больше похожие на палки, потянулись ко мне, желая сделать со мной что-то нехорошее. Я чувствовал, как моё сердце замирает и сжимается, тяжелеют ставшие непослушными ноги. Наконец, застыл и Егор, поправивший съехавшие очки и понявший причину моей остановки.
Тварь открыла бездонную пасть, обнажив распухший, вывалившийся язык, и кафе наполнилось режущим слух, пронзительным свистом. Это свист буквально сводил меня с ума. Желание сопротивляться, звать на помощь или куда-то бежать быстро исчезало.
Нехорошо быть злым. Но именно нахлынувшая злость стала поддержкой мне в тот момент. Я ощутил как мое сознание заполняется яростью, вытеснившей страх и безвольность. Ощутив приток энергии, я сломал оцепенение, схватил увесистый стул и бросил его в существо, издающее отвратительный свист. Стул с хрустом ударил в голову монстра, вынудив его отшатнуться. Омерзительный звук тут же прекратился. Егор, после этого пришедший в себя, подскочил к окну, рванул его и, перебравшись через подоконник, бросился к нашей машине. Разумеется, я не собирался дальше швыряться стульями в чудовище и вообще драться с ним. Я опрометью метнулся через окно вслед за Егором, каждую секунду боясь ощутить на себе длинные цепкие руки монструозной хозяйки заведения.
Призывно крякнула сигнализация, мы влетели в машину и взрывая колесами плотный снег, понеслись на полном газу от кафе, упёршегося нам вслед чёрными глазницами окон. До трассы оставалось метров сорок, когда официантка преградила нам дорогу. Эта особь выглядела не лучше хозяйки заведения, а в свете ксеноновых фар смотрелась куда кошмарнее. Мне сложно описать её; в воспоминаниях осталось то, что у нового монстра не было одной руки, а вместо изуродованной конечности из рукава красного свитера торчала обугленная чёрная кость.
— Сбивай её нафиг! — заорал я Егору. Однако мой товарищ нашёл поворот дороги и резко свернул на него, чуть не врезавшись в жуткую официантку, тянущую к нам единственную руку. Новая дорога была грунтовой и уходила куда-то в снежное поле. Впрочем, нам было всё равно, лишь бы оказаться как можно подальше от этого места. Мы довольно долго ехали по дороге, утрамбованной снегом, и всё дальше отдалялись от основной трассы. Поле, наконец, закончилось, по обеим сторонам от нашей машины замелькали кряжистые, лишённые листвы, деревья. Затем дорога пошла на спуск, а по обочинам появились земляные насыпи, частично припорошенные снегом. У меня сложилось гнетущее впечатление, что мы едем по дну бесконечно длинного оврага. Гротескные деревья, растущие на земляных валах, обступивших дорогу, склонялись над ней, пока совсем не сплелись кронами. Зрелище было одновременно грозным, впечатляющим и притягивающим.
— Послушай Егор, давай здесь остановимся, сфотографируем, — я попробовал отвлечься от пережитого, пытаясь выглядеть невозмутимо.
— Плохая идея, Саня. Они не отстали, бегут по насыпи, за деревьями, —бледный как смерть Егор, не отрывал глаз от дороги и старался не угробить подвеску в появляющихся на пути ямах.
— Да ну, — не поверил я и принялся разглядывать макушки насыпей. И правда, между деревьями что-то иногда мелькало, вроде тёмных бесформенных пятен. Их запросто можно было принять за игру теней от наших фар, хотя проверять эту версию не хотелось. Через десять минут, мы выехали из «оврага», а заодно закончился и лес, давивший на наш путь. Дорога снова лежала в открытом поле, без угрюмых насыпей и плотного ковра веток над головой. Навигатор сигнализировал нам, пытаясь повернуть машину обратно, а затем обиженно стих, утратив связь со спутниками. Проехав ещё несколько километров, мы всё-таки выехали на трассу.
— Связь со спутниками установлена. До конца маршрута осталось четыреста двадцать километров, — бодро заявила навигационная система, а мы нервно рассмеялись.
— Сань, а как думаешь, чем они нас кормили? — ехидно поинтересовался Егор, теперь успокоенный нормальной дорогой и появившимися встречными машинами.
— Предыдущими посетителями, — пошутил я, но шутка не зашла и мы, ощутив нахлынувшую тошноту, вынужденно остановились на обочине.
— Да пошёл ты со своими шутками, — ругнулся Егор, едва отдышавшись.
Пока мы пререкались, рядом с нашей остановившейся на обочине «ауди» притормозила машина ДПС, сверкая светосигнальной балкой. Из машины выбрался рослый инспектор и спросил у нас причину остановки и почему у нас грязные номера.
— В кафе «Райское наслаждение» отравились, тут неподалеку, километрах в тридцати отсюда. А номера сейчас протрём, — отстрочил Егор, не став загружать мозги сотрудников дорожно-патрульной службы невероятными событиями.
— Зачем врёшь, нет там уже кафе! — не слишком интеллигентно заявил полицейский. — Было кафе, да сгорело полтора года назад, причём вместе с владельцами. Залётные бандиты ограбили кассу, мать с дочкой избили, заперли в кафе и подожгли. От здания стены без потолка остались, да и те демонтировали в прошлом году. Бандитов, под Смоленском, спецназ положил, всех. А вы… Ну-ка пойдём дыхнём в приборчик!
Егор поплёлся к патрульной машине и подышал в алкотестер. Разумеется, прибор ничего не показал. Полицейские пожелали нам хорошей дороги и уехали по своим делам.
— Слыхал, что они сказали про кафе? — спросил Егор. – Может правда, нам всё примерещилось?
— Вернёмся и проверим? — я задал риторический вопрос.
— Ну уж нет. Ну их к чёрту, эти придорожные заведения, — заулыбался Егор. — Хочу выспаться. Домой хочу. Моей машинке особое спасибо, не подвела, вытащила нас.
— Ага, спасибо, — поддержал я товарища, а мысленно сказал «большое спасибо» той девушке, которая предупредила меня об опасности во сне и, скорее всего, спасла тем самым наши жизни…
Автор: Дмитрий Чепиков
Рассказ из цикла "Запертые двери" (новая версия)
Помощь каналу :
Карта Tinkoff 2200 7001 5249 7276
Карта Сбербанка 2202 2050 0199 8290