Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Ну может и не несчастье, но нелепость точно. Серафима прожила счастливую семейную жизнь. Муж Алексей порядочный и спокойный, а уж как любил и обожал ее и двух сыновей, такое редко в жизни бывает. Он создан именно для семьи, и из тех, кто считает, что на свете лучше его жены нет… Но могло бы быть иначе, если бы не нелепый случай в деревне…
Серафима, хорошенькая девушка после школы поступила заочно в техникум, и работала на почте в деревне. Был у нее и жених Егор, местный парень, отслужил армию, вернулся и с серьезными намерениями встречался с Серафимой.
- Егор, не упусти девку, - советовала ему мать, - Симка из хорошей семьи, родители работящие, отец не пьющий, жена для тебя будет славной. Сама видная и серьезная, и заочно учится и работает.
- Не упущу, встречаемся же, и скоро уж предложу замуж, - смеялся Егор, - так что мать, ты потихоньку готовься к свадьбе.
И быть бы свадьбе, если бы не случай. В деревенском клубе звучал вальс, пары кружились. Слегка навеселе тракторист Колька пригласил Верку танцевать. Поняла она или нет сразу, что Колька навеселе, но не отказала парню. Ребят в те годы было много, но вальс танцевать умели не все, поэтому девчонки кружились парами. Серафима тоже кружилась с подружкой Любой.
Никто не ожидал, что расслабленные самогоном ноги Кольки споткнутся, и они вместе с Веркой грохнулись на пол. Тут и Серафима с подружкой, кружась в танце, оказались рядом и споткнулись о Колькины ноги и тоже завалились на них.
Конечно смех вокруг над незадачливыми танцорами. Люба упала удачнее, а вот Серафима оказалась сверху, а ее красивое крепдешиновое платье задралось и оголило ноги и нижнее белье.
Быстро одернув подол платья, она вскочила, ей было не до смеха. Ее отчаянный взгляд упал на жениха Егора, тот откровенно смеялся громко. Ему бы подойти, да помочь Серафиме, поддержать, а он стоял и хохотал вместе со всеми.
- Он еще и хохочет, - проскочила мысль у Серафимы, и от стыда, она бросилась из клуба.
Она бежала по темной деревенской улице, и стук каблуков отдавался в висках. В ушах до сих пор стоял этот дурацкий, гулкий хохот из клуба. Егор смеялся громче всех. Он, ее жених, человек, который должен был ей помочь, стоял и ржал над ее задравшимся платьем, над ее позором.
Дома, уткнувшись в подушку, Серафима прорыдала до полуночи. Мать переживала, ходила под дверями, которые дочка закрыла изнутри.
- Дочка, да что же это такое? Скажи хоть, что случилось-то? Симка, негоже так убиваться, неужели что-то страшное приключилось? - Мать стучала в дверь, вздыхала, но так и не добилась толку.
- Ничего мама, - только и слышала мать в ответ.
Шифоновое платье, такое красивое, цвета спелой вишни, теперь валялось на полу комком, символом ее надежд на счастливую жизнь с Егором. Утром она уже не плакала. Решение пришло само собой, холодное и твердое:
- Хватит. Я не прощу ему этого. Не прощу не сам смех, а то, что в ту секунду, когда мне было нужнее всего плечо, он оказался по ту сторону насмешки, вместе со всеми. Стоял и хохотал, еще и пальцем показывал.
- Дочка, да скажи ты мне, что случилось? – снова пристала мать утром.
- Мама, больше в дом Егора не впускай, - решительно заявила она матери.
- Поругались что ли, да чего не бывает между молодыми, - немного даже улыбнулась мать, отлегло от сердца, что не все так страшно.
- Хуже, обиделась я на него, - и Серафима рассказала, что произошло в клубе, – мама, мне и так стыдно, что перед всеми в клубе у меня задрался подол платья, а он вместе со всеми... даже не подошел и не помог.
Мать поддержала дочку, но все-таки осталась при своем мнении, помирятся они. Егор приходил на другой день, мял в руках кепку, мычал что-то невнятное:
- Да ладно, Сима, ну подумаешь, дело-то житейское, ну подумаешь, что тут такого, тоже бы посмеялась…
- Что тут такого, - удивленно с обидой переспросила она, - уходи, - и замолчала.
Серафима смотрела на его широкое, добродушное, но какое-то чужое лицо и молчала. В глазах у нее была такая стылая пустота, что Егор, почесав затылок, ушел. И больше не приходил.
Деревня, конечно, перемыла косточки.
Долго еще смеялись втихаря над этим случаем, как у Серафимы подол задрался и она показала всем свое нижнее белье. Но Серафима, стиснув зубы, ходила на работу на почту, принимала посылки, выдавала пенсию, и ни один мужик не посмел ей вслед хохотнуть. Гордая оказалась девка, себе на уме.
Мать стояла горой за дочь, хоть некоторые и говорили, что Симка зря отказала Егору.
- Ну и дочка у тебя гордая, - говорила ей в магазине Зина-продавец. – Ничего же такого не произошло, ну посмеялись все.
- Зин, и ты туда же, да причем здесь посмеялись… Егор, как стоял пнем и хохотал, так и остался на месте, показал свою низкую натуру, нет чтобы поддержать невесту свою… Нет, такой зять и близ двора не нужен, - веско сказала мать Серафимы, – правда Зинаида тут же согласилась с ней.
Несостоявшийся зять Егор домой к ним больше не приходил, знал, что Серафима своего решения не отменит.
В декабре Серафима уехала в город на зимнюю сессию в техникум, город показался ей оглушительным и чужим. После деревенской тишины грохот трамваев и говор толпы утомляли. Жила она в общежитии, в комнате на четверых, и каждый вечер, накрывшись одеялом с головой, зубрила билеты.
Экзамен по сопромату должен был стать последним перед каникулами. Это был самый трудный предмет. Утром, собрались с девчонками, попили чаю и отправились на экзамен.
В аудитории было душно натоплено. Серафима, волнуясь, крутила пуговицу на жакете. Она вытянула билет, села за стол и тупо уставилась на первую строчку: «Расчет балок на прочность». Все вылетело из головы.
- Тяжелый билет? - раздался тихий голос слева.
Она повернула голову. За ней сидел парень в простом свитере грубой вязки, с темными, чуть вьющимися волосами и внимательными серыми глазами. Он не смотрел на нее в упор, а делал вид, что изучает свой билет, но в глазах его плясали смешинки.
- Не то слово, все куда-то вылетело из головы, - выдохнула она, чувствуя, как к горлу подступает отчаяние.
- Дать шпаргалку? - шепнул он. - У меня по сопромату пять, могу формулы накарябать.
Серафима испуганно проговорила:
- Что вы, выгонят в два счета.
Но парень, хитро прищурившись, быстро, пока преподаватель отвернулся к окну, черкнул на клочке бумаги несколько строчек, протянул руку так, что бумажка упала прямо ей на колени.
Серафима вжала голову в плечи, но все же развернула. Это были не просто формулы.
В конце формул крупными печатными буквами там было написано: «Держись. Я верю, ты сдашь. Потом пойдем в кино? Алексей».
Она чуть не фыркнула от неожиданности, зажав рот ладошкой. Оглянулась. Алексей смотрел на нее уже открыто, с чуть насмешливым, но ободряющим выражением.
Сопромат она сдала на «хорошо». Когда вышла из аудитории, он уже ждал ее в коридоре, прислонившись к подоконнику.
- Ну что, кино отменяется? Или все-таки рискнем? - спросил он, протягивая ей яблоко.
Серафима взяла яблоко, улыбнулась и вдруг почувствовала, как отступает холод, поселившийся в груди после того злополучного вечера в клубе. У нее было хорошее настроение, было легко и весело.
- Почему отменяется, идем, спасибо тебе за формулы, - улыбнулась она.
В кино они пошли. Потом гуляли по заснеженному городу, и Алексей рассказывал, что приехал из небольшого райцентра, тоже учится заочно, работает на стройке прорабом. Он был другим. Не таким, как деревенские парни. В нем чувствовалась какая-то внутренняя сила и спокойствие, но без той тяжеловесной важности. Он слушал ее, не перебивая, и смеялся не над ней, а вместе с ней.
За день до отъезда домой, стоя на трамвайной остановке, среди кружащегося снега, Алексей вдруг взял ее за руку.
- Сима, - сказал он просто. - Я понимаю, что мы знакомы чуть больше недели. Но я такой человек: если понимаю, что мое, назад не отступаю. Ты не смотри, что я в свитере старом. Я дом построю большой, будем в нем жить. Поедешь со мной?
Серафима смотрела на него, на снежинки, тающие в его волосах, и вдруг с удивительной ясностью поняла: вот оно. Ее судьба. Не там, в прокуренном клубе, под пьяный хохот, а здесь, на морозной остановке, с этим серьезным парнем, который не побоялся написать глупую записку незнакомой девушке.
- Поеду, - тихо сказала она.
В деревню она вернулась счастливая.
- Дочка, молодец, экзамены сдала…Но ты что-то скрываешь от меня, уж не влюбилась ли, так и светишься вся насквозь, - спрашивала мать, поглаживая ее по спине.
- Да, мама. Алексей, живет в райцентре, и даже уже пригласил меня к нему, мы поженимся. Он не такой, как местные парни, он другой, серьезный и надежный.
- Ну дай Бог, дочка, только и желаю тебе счастья, чтобы было все хорошо, - ответила мать.
А вечером, проходя мимо клуба, откуда доносились звуки патефона, Серафима невольно замедлила шаг. Сквозь замерзшее окно мелькнула фигура Егора, который топтался в углу с какой-то девчонкой. Серафима усмехнулась, поправила пуховый платок и пошла дальше, в темноту, к дому.
Вскоре Алексей приехал свататься, а потом была свадьба, уехала Серафима из деревни к мужу. Прожили они с мужем замечательную жизнь, и воспитали прекрасных детей, обожали своих внуков. Серафима была счастлива с Алексеем.
А в деревне жизнь была своя. Егор два раза женился, в третий раз просто так жил с соседкой, старше его на десять лет. Пил, скандалил, не зря мать Серафимы говорила:
- И близ двора не нужен такой зять.
- Можно почитать и другие мои публикации.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
