Незнакомка всё ещё растерянно бормотала:
— Вот позор‑то какой… На старости лет яблоко без спроса сорвала. Простите, уйду сейчас.
Света снова мысленно отругала себя за привычку «лезть не в своё дело», но всё же спросила:
— А вам есть куда идти? У вас тут кто‑нибудь знакомый в нашей деревне живёт?
Женщина тяжело вздохнула:
— Подруга здесь жила. Но в магазине сказали, что вроде как давно переехала. Ладно, простите, если напугала. И за яблоко тоже простите. Я бы заплатила, да денег почти не осталось.
Светлана вдруг ясно ощутила: за сдержанностью незваной гостьи стоит какая‑то беда.
Она решилась:
— Пойдёмте в дом. Нечего вам ночью на улице стоять. Лето ещё лето, но по ночам зябко.
Незнакомка смущённо кивнула:
— Спасибо. Мне бы только ночь переждать. А утром на трассу выйду, попутку попробую поймать, в город уехать. Там у меня тоже подруга должна быть. Мы давно не переписывались, адрес не помню, но город знаю, думаю, найду.
Света, проведя её на кухню, с удивлением отметила, что при женщине лишь не большая сумка:
— Давно вы так налегке путешествуете?
В ответ гостья разрыдалась.
Когда она немного успокоилась, Света мягко предложила:
— Давайте сейчас поедим, потом ляжем спать. А утром я вас с детьми познакомлю. А вы, если захотите, расскажете свою историю. Вместе подумаем, как вашу подругу в городе искать. Кстати, меня Светой зовут. А к вам как обращаться?
Женщина, явно растерявшаяся от такой доброты, представилась:
— Таисия Егоровна я. Можно просто Таей, мне так привычнее.
Света, мысленно извинившись перед покойной бабушкой Катей, заглянула в шкаф, достала чистые ночные сорочки, которых по каким‑то причинам не тронули жадные до чужого добра родственники, и принесла гостье:
— Вот, посмотрите, в какой вам удобнее спать будет. Прежняя хозяйка их даже не носила, только держала «на случай гостей». Не переживайте, всё чистое.
Старушка снова прослезилась, взяла ближайшую сорочку и прижала к лицу, пряча румянец.
Света постелила постель в комнате, пустовавшей с тех пор, как не стало бабушки Кати, и сама отправилась спать.
На удивление, сон накрыл её сразу, и сны были необычно светлыми.
Свете виделся залитый солнцем луг, она чувствовала запах трав и ягод, а проснувшись, услышала, как на кухне кто‑то гремит посудой.
Первая мысль кольнула сердце:
«Наверное, это Вадим всё понял и вернулся. Завтрак готовит, как раньше».
Быстро накинув халат и пригладив волосы, Света выбежала на кухню — и испытала лёгкое разочарование.
На небольшой кухоньке хозяйничали Надюшка и Таисия.
Старушка улыбнулась:
— Доброе утро. Простите, Светлана, что без спроса за готовку взялась, но Надежда, с которой мы уже познакомились, рассказала о своей мечте.
Света строго посмотрела на дочку:
— Признавайся, егоза, что придумала?
Девочка, чувствуя, что мама ругается понарошку, важно ответила:
— Я на бабушку Таю посмотрела и подумала, что она как наша бабушка Катя, только немножко другая. Вот и спросила, умеет ли она такие же пышные блинчики печь. Надо же понять, настоящая она бабушка или… ну это слово, когда человек сам себя называет.
Таисия рассмеялась:
— Нет, я не самозванка, хоть и не настоящая вам бабушка. Внуков и внучек у меня нет, но толстые блинчики — это одно из моих коронных блюд. Мой сын их просто обожал…
Света заметила, как на последних словах Таисия запнулась и погрустнела, и решила, что старушка пережила уход сына, но правда оказалась ещё тяжелее.
Когда дети наелись блинчиков, ничуть не уступавших бабушкиным, гостья начала свой рассказ.
Таисия Егоровна говорила глухо, иногда замолкала, будто сдерживая слёзы:
— Сын мой, Петя, на севере работает. Не постоянно, вахтами: два месяца там, потом примерно столько же тут, в тепле, отдыхает. Зарабатывает хорошо. Год назад квартиру купил, перед тем как жениться собирался.
Она устало улыбнулась:
— Невеста его, Вера, ни в какую не хотела в нашу однушку переезжать. Квартиру свою я продала, денег добавила — чтобы сразу что‑то приличное купить. Петя женился, меня к себе перевёз, хотя Вера явно была против. Не знаю, чем я ей так не угодила. В их жизнь не лезла, советами не мучила.
Таисия покачала головой:
— Вера, по‑моему, с самого начала бесилась, что квартира не «совместно нажитое», а куплена до свадьбы. Она, видно, думала, что это я Пете подсказала так оформить. Может, я и ошибаюсь, но грех на душе есть. Только, похоже, эта меркантильная дамочка с самого начала планировала, как побольше выгоды от брака с моим сыном получить.
Открытой войны между ними не было, но Таисия ясно чувствовала, что невестка видит в ней лишнего человека.
— Весной Петя уехал на вахту, как обычно, — продолжала она. — А Вера заявила, что в квартире ремонт делать надо, и предложила мне пока в санаторий поехать. Я упиралась: квартира новая, чего там ремонтировать? Но она так складно всё расписала, что я, старая дура, согласилась.
Таисия тяжело вздохнула:
— Собрала вещи, села к ней в машину. Привезла она меня в какое‑то «учреждение». Я думала — санаторий, а это оказалась психбольница, почти развалина. Телефон забрали, документы тоже.
Она сжала руки:
— Долго я там не выдержала. Чувствовала, чуть ещё — и стану таким же безвольным овощем, как не которые там. Спорить с врачами бесполезно. Одну санитарку удалось разжалобить. В обмен на обручальное кольцо она вывела меня с территории.
На лице Таисии мелькнуло упрямство:
— Из вещей взяла только сумку, документы, ключи от квартиры да кофту — чтобы легче идти до дороги было. Я бы всё отдала, лишь бы домой вернуться. Санитарка ещё денег немного дала — на дорогу до города.
Она криво усмехнулась:
— Приехала. Да толку? Ключ к двери не подходит. Села под подъездом, жду Веру. А тут мужик какой‑то ключом дверь открывает. Я к нему: «Вы чего в квартиру моего сына лезете?»
Мужчина, по её словам, отнёсся спокойно:
— Он мне договор аренды показывает. Там чёрным по белому: Вера — арендодатель. Сдала квартиру на тот срок, пока Петя на севере. Как она до этого додумалась, ума не приложу.
Таисия вздохнула:
— Попросила хоть мои вещи отдать. А их нет. Ничего моего в квартире не осталось. Одежда сына висит, а моих тряпок и след простыл.
Съёмщик пытался дозвониться Вере — безуспешно. Тогда Таисия пошла к участковому.
— А он руками развёл: мол, дождитесь сына, с ним и разбирайтесь, семейный вопрос. Ещё и намекнул, что, скорее всего, Петя в курсе был, на что Вера решилась.
Глаза старушки наполнились слезами:
— Ох, как мне обидно стало…
Таисия Егоровна замолчала, а потом виновато взглянула на Свету:
— Засомневалась я в своём Пете… То ли участковый так убедительно говорил, то ли лекарства в том «санатории» голову мне затуманили, но стала я глупость за глупостью творить. Вместо того чтобы к соседям или консьержке пойти, попроситься пожить до Петкиного возвращения, я обиделась и решила уехать к какой‑нибудь подруге.
Она тяжело вздохнула:
— Сейчас вспоминаю — стыдно до жути. Кому поверила? Почему посмела подумать, что единственный сын меня предал? Надо же было так сдаться, даже не попытавшись за себя побороться…
Добиралась до подруги в другом городе, долго и мучительно — и зря:
— Оказалось, переехала она. Болтливая соседка сказала, куда, да только ехать туда слишком далеко. Я и двинулась потихоньку сюда. Тут ближе, да и знакомая у меня тут когда‑то жила.
Дорога, по словам Таисии, оказалась гораздо тяжелее, чем казалось изначально:
— Даже проданная цепочка с кулоном не сильно помогла. На билет не хватило, добиралась на перекладных, кто за спасибо, кто за мелочь. Господи, чем я думала? На одну удачу надеялась…
Но и здесь её ждало разочарование: знакомая тоже уехала.
— Денег почти не осталось. Булку хлеба себе купить пожалела. Так я и оказалась в твоём саду, Светочка. Думала, яблочко съем, воды найду — и дальше пойду. Спасибо тебе, что накормила и приютила. Во век твоего милосердия не забуду.
Она сжала руки, словно решаясь сказать главное:
— Если сможешь, сделай ещё одну милость. Попробуй найти контакты моего Пети. Чем больше думаю, тем сильнее хочется хотя бы по телефону с ним поговорить. Хочу всё выяснить. И боюсь услышать, что он с Веркой и правда решили от меня избавиться, в психушку сдать…
Света кивнула и внезапно для самой себя сказала:
— Слушайте, Таисия Егоровна, оставайтесь здесь. Со мной и детьми. Сходим в администрацию, узнаем, как вас оформить, чтобы вы могли свою пенсию здесь получать. Живите столько, сколько захотите, пока с сыном не свяжемся. Места хватает. Мне даже легче будет — одной с детьми в этом доме как‑то не по себе без бабушки Кати.
Она грустно улыбнулась:
— Жаль, что вы её не застали. Уверена, она бы сразу нашла какой‑нибудь простой выход из вашей ситуации. У неё столько мудрости было, на весь мир хватило бы. Если бы не она, и не знаю, как бы я справилась.
Таисия не стала отказываться: скитания вымотали её, а прояснить отношения с сыном она хотела так же сильно, как и боялась услышать правду.
Мария Сергеевна, узнав, что в доме бывшей невестки поселилась одинокая старушка — да ещё и бывшая свекровь какого‑то Пети, — сразу примчалась «разобраться».
Но история Таисии вызвала у неё не возмущение, а сочувствие: слишком ясно задела её собственный тайный страх — остаться когда‑нибудь не нужной своим детям.
— Намотались вы, конечно, — вздохнула она. — Но ничего, думаю, всё объяснится.
Немного поиграв с маленьким Андрюшей, Мария Сергеевна уже в дверях сказала Свете:
— Ты не волнуйся, сама сегодня к главе администрации зайду. Мне всё равно туда надо.
Света едва сдержала удивлённый вздох. Казалось, в статусе «бывшей невестки» она устраивала Марию Сергеевну куда больше, чем в роли жены её сына: иначе как объяснить такую готовность помогать?
Однако времени размышлять не было.
Жизнь в доме снова закипела. С появлением Таисии Егоровны всё будто встало на места: детям и самой Свете явно не хватало рядом кого‑то из старшего поколения.
Таисия мягко и незаметно вошла в эту не полную семью, которую так поспешно оставил Вадим, и помогала хотя бы чуть‑чуть затянуться ране, оставшейся после ухода бабушки Кати.
Две женщины быстро вошли в общий ритм: да, они уставали, растя троих детей, но малыши приносили куда больше радости, чем забот.
Надя стала настоящей помощницей — присматривала за Наташей и Андрюшей, помогала по дому.
Письмо, которое Света отправила сыну Таисии, Петру, в соцсетях, так и висело без ответа. Тогда она дозвонилась до отдела кадров северной компании, где он работал, и несколько раз объяснила, что ситуация не стандартная, но строгая сотрудница была непреклонна:
— Номер телефона я вам дать не могу.
Лишь после настойчивых просьб та согласилась записать адрес:
— Ладно, продиктуйте, я передам, когда Пётр объявится.
Света умоляла:
— Девушка, пожалуйста, ради всего святого… Скажите ему, что с мамой всё в порядке, она живёт в деревне и очень его ждёт.
— Передам, — ответила та. — Мне не сложно. Но номер, простите, дать не могу.
Светлана поблагодарила и стала надеяться только на одно: чтобы Пётр не оказался подлым сыном, иначе у Таисии могло не выдержать сердце.
Лето неслось вперёд, не оставляя передышки.
Урожай не давал скучать, и вдвоём даже самая нудная работа шла веселее. Света не раз подумала, как повезло, что в ту ночь она заметила силуэт старушки под яблоней.
Однажды они с Таисией нарезали овощи для закруток, когда в дом вбежала запыхавшаяся Надя — почти без петрушки, за которой её отправили.
Глаза у девочки сияли. Света сперва решила, что кто‑то обидел ребёнка, но Надя, переведя дух, выпалила:
— Мам, там за воротами большая машина стоит. Оттуда дядя вышел и спросил меня, не у нас ли живёт Таисия Егоровна.
Девочка посмотрела на старушку:
— Бабушка Тая, это, наверное, тебя ищут?
Таисия побледнела:
— Неужели Петя?.. Света, мне страшно…
— Таисия Егоровна, оставайтесь здесь, — решительно сказала Света. — Я сейчас выйду, всё узнаю.
Но старушка не выдержала и пошла следом.
Мужчина у ворот, увидев её на крыльце, распахнул калитку и бросился навстречу:
— Мама! Наконец‑то я тебя нашёл!
Он говорил возбуждённо, на ходу объясняя:
— Верка твердит, что не знает, где ты и куда ты делась. В отделе кадров юристка в командировку умотала, другая твой адрес записала, да листок за шкаф закатился. Я уже места себе не находил…
Света поняла, что перед ней Пётр — и, к своему облегчению, увидела нормального, любящего сына, а не чудовище из страшных предположений.
А значит, время, когда Таисия жила с ними, подходило к концу.
Света с грустью и радостью наблюдала их объятия, крадучись вытирая навернувшиеся слёзы.
Надя тихо дёрнула её за руку:
— Мам, там Андрюшку перепеленать надо, он мокрый.
Света воспользовалась поводом, ушла в дом, привела сына в порядок, взяла его на руки и вернулась во двор.
Таисия всё ещё стояла в объятиях Пети.
Мужчина, заметив Свету, шагнул к ней:
— Я вам очень благодарен. Спасибо, что не прошли мимо и приютили маму, что нашли способ передать, где она. Я уже всех знакомых обзвонил, сам не свой ходил. Когда наконец мне дали листок с вашим адресом, сразу сел в машину и рванул сюда.
Он достал из кармана бумажник, вынул внушительную пачку купюр и протянул их Свете.
— Вот, возьмите. В знак благодарности.
У Светланы в горле сразу встал ком.
Она откашлялась и резко ответила, очень доходчиво объяснив, куда именно можно «засунуть» эту благодарность, после чего развернулась и ушла в дом.
Надя с Наташей, подглядывавшие за сценой из‑за косяка, тут же накинулись с вопросами:
— Это кто? Он теперь бабушку Таю заберёт? А куда они поедут? А можно попросить, чтобы он нас на своей машине покатал?
В комнату вошли Таисия Егоровна с Петром, и Надя, не теряя времени, переключилась на них:
— Бабушка Тая, дядя, вы к нам ещё будете приезжать? Или вы теперь навсегда уедете?
Пётр, смутившись, посмотрел на Свету:
— Простите меня. Я сегодня вообще не в себе от радости. Честное слово, не хотел вас обидеть. Хотел просто хоть как‑то отблагодарить за всё, что вы для мамы сделали.
Разговор взрослых неожиданно прервала Надя:
— Дядя, а ты нас на своей машине покатаешь? Я Наташе сказала, что ты добрый, а она сомневается.
Мужчина рассмеялся:
— Пусть не сомневается. Всех покатаю. И вообще… предлагаю отпраздновать то, что я маму нашёл. Поедем в город, куда‑нибудь посидеть?
Он повернулся к Свете:
— Светлана, как вам идея?
Таисия тут же поддержала сына:
— И правда, Светочка, тебе нужно развеяться.
После недолгих сборов вся компания поехала в город. Пётр то и дело поглядывал в зеркало на заднее сиденье, где устроились Света и дети.
Таисия это видела и радовалась: именно о такой невестке для сына она втайне мечтала. То, что у Светы уже есть дети, её не смущало — наоборот, казалось плюсом: с ними Петру будет только теплее, а Света уже доказала, что умеет любить и заботиться.
Со временем Таисия вернулась в квартиру, которая по закону принадлежала и ей, и сыну.
А в доме Светы будто потемнело.
Они часто созванивались, но Света понимала: по телефону не поплачешь рядом и не обнимешь.
К счастью, Пётр не ленился регулярно привозить маму в гости — и уже не скрывал своего интереса к Светлане.
Однажды, когда Таисия читала детям вслух сказку, он завёл с ней серьёзный разговор:
— В деревне, конечно, хорошо. Но зима скоро, да и Наде в школу пора, а ближайшая тут за двадцать километров. Это неправильно. Я предлагаю вам всем переехать в город.
Света сперва не решалась, но Пётр терпеливо, шаг за шагом убеждал её.
Важную роль сыграли и его разумные доводы, и слова Таисии Егоровны, которая по секрету призналась Свете:
— Петька мой в тебя по уши влюбился. Он с этой вертихвосткой уже развёлся. Коварная, жадная пустышка оказалась, а не жена.
Света не сразу позволила себе снова открыть сердце.
Но когда всё‑таки решилась, ни разу об этом не пожалела.
Пётр стал для детей настоящим отцом: не делил их на «моих» и «чужих» и одинаково заботился и о Наде, и о Наташе, и об Андрее, и о ребёнке, который родился у них со Светой.
Жизнь, начавшаяся для Светланы с тяжелых испытаний и предательства, в итоге подарила ей настоящую любовь и удивительно мудрую свекровь.
Новую историю читайте в Телеграмм-канале:
Следующая 👇