Предыдущая часть:
Лиза скривила губы, но тут же рассмеялась:
— Да ладно, я пошутила. Если ты не храпишь и не слишком громко… Ладно-ладно, я прикалываюсь. Вместе даже веселее. Поболтать можно, уроки списать, если чего не понимаю. Ты, я гляжу, хорошо учишься, — она бесцеремонно взяла со стола Веры тетрадь, пролистала, хмыкнула, оценив пятёрки. — Не подумай, я тоже не последняя ученица. Шучу опять. Мы же, говорят, в одном классе будем учиться? Ну и как у вас там обстановка? Ребята нормальные? Девчонки?
Вера, немного ошарашенная такой напористостью, ответила:
— Нормальные. Всякие есть, но в основном хорошие. У меня ни с кем конфликтов нет.
— А, ну понятно, — протянула Лиза с лёгкой усмешкой. — Ты, видать, ботан. И много таких же в классе?
Вера почувствовала лёгкий укол обиды:
— Почему сразу ботан? У нас все хорошо учатся, выпускной класс всё-таки, всем поступать. А ты куда собираешься?
Лиза небрежно махнула рукой:
— Ой, не люблю я эти разговоры. Ещё успеем обсудить. Давай лучше о деле: нам же не только в школе вместе учиться и в одной комнате жить, но и семьёй, считай, становиться. Мать у тебя, судя по всему, не вредная, с ней, думаю, вполне можно ужиться.
Вера кивнула, чувствуя, что разговор принимает какой-то странный оборот:
— Да, мы с ней очень хорошо живём. Думаю, и тебя она не обидит.
Лиза хмыкнула:
— Ну, попробовала бы она. Я себя в обиду не даю, жизнь научила. Но если она нормальная, то и я нормальная буду. Папаня у меня, кстати, тоже мужик видный, вот увидишь, с ним тоже проблем не будет.
Вера помолчала, а потом решилась задать вопрос, который давно вертелся на языке:
— А мама твоя? Где она сейчас?
Лиза на мгновение замерла, потом пожала плечами с напускным равнодушием:
— А кто её знает? Я её и не помню, в глаза не видела. Папа про неё не распространяется, боится, наверное, что я расстроюсь. Короче, нет у меня мамы, и ладно. Не вздумай мне сочувствовать, — резко добавила она, заметив выражение лица Веры. — У меня такой папа, что никаких мам не надо. Всё, давай лучше комнату делить. Я вот эту половину беру. Ты не против?
— Конечно, пожалуйста, — поспешно ответила Вера. — Они же одинаковые.
Лиза подошла к окну, посмотрела на участок:
— А участок у вас большой, хороший. Да, всё у вас на уровне. Мне нравится. И вы с мамашей, похоже, нормальные. Думаю, уживёмся.
Она говорила легко и свободно, без тени смущения, словно они были знакомы сто лет. И вроде бы ничего особенного в этом разговоре не было, но Веру не покидало странное чувство, будто что-то не так. Что-то в этой Лизе настораживало, хотя она и сама не могла объяснить, что именно. «Может, я просто ревную? — подумала Вера, оставшись одна после того, как Лиза ушла в ванную, — и очень глупо, между прочим. Лизка нормальная, весёлая, компанейская». Она решительно отогнала сомнения и уж тем более не собиралась делиться ими с матерью. Тем более что и в Борисе Петровиче она ничего плохого не заметила: смотрел на маму влюблёнными глазами, вёл себя предупредительно, предложение сделал, значит, не просто так, а серьёзно.
Вечером, проводив гостей, Ирина Васильевна заглянула к дочери.
— Ну, Верунь, как тебе наши будущие родственники? Понравились?
Вера улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал искренне:
— Очень, мама. Они классные. А вы и правда скоро поженитесь?
Ирина Васильевна просияла:
— Завтра идём заявление подавать. Не думаю, что нас заставят долго ждать. Так что скоро свадьба. Я так счастлива, Верочка, и так хочу, чтобы всё хорошо сложилось.
— Так и будет, мама, — твёрдо сказала Вера, обнимая её. — Ты достойна счастья. И мне кажется, Борис Петрович тебя по-настоящему любит.
Свадьба и вправду состоялась довольно скоро, без особой помпы, в узком семейном кругу. Новая семья начала жить вместе, и первое время всё было просто замечательно, по крайней мере для молодожёнов, которые словно не замечали ничего вокруг, упиваясь своим счастьем. А вот Вера всё чаще замечала за своей новой сестрицей странности, которые убеждали её, что первое впечатление было не таким уж обманчивым.
Девочки действительно пошли в одну школу и даже оказались в одном классе. Лиза быстро освоилась, перезнакомилась со всеми и, к удивлению Веры, довольно скоро стала неформальным лидером класса. Вера же, хоть и была отличницей и девочкой активной, никогда не пользовалась такой популярностью. Она всегда была скорее тихой и скромной, и дело тут было не в природной застенчивости, а в обстоятельствах. Сначала болезнь отца наложила отпечаток на её характер, а потом его смерть. Одноклассники, тогда ещё маленькие, испуганно восприняли эту новость и сторонились её, да и Вере было не до игр и забав. Так и осталась она в тени, привыкла быть незаметной. Лиза же, напротив, была яркой, громкой, уверенной. Нельзя сказать, что она была красивее Веры или других девушек, но держалась так, словно была первой красавицей.
Своё влияние на одноклассников Лиза быстро начала использовать, чтобы утвердить своё превосходство над Верой. Правда, поначалу она делала это тонко, продолжая изображать дружелюбие. Она уговаривала Веру одеваться ярче, пользоваться косметикой, даже как-то раз вызвалась её накрасить. Результат оказался ужасающим: глянув в зеркало, Вера с ужасом увидела размалёванную клоунессу и тут же побежала умываться.
— Ты что, я на работу в цирк не собираюсь, — бросила она, вытирая лицо полотенцем.
Лиза обиженно надула губы:
— Ой, как хочешь. Но без макияжа ты выглядишь как бледная немочь. Над тобой уже все смеются. Ты что, не видишь? Когда мы вместе идём, тебя, наверное, за мою мамашу принимают.
Вера вспыхнула, но сдержалась:
— Пожалуйста, я с удовольствием не буду с тобой никуда ходить.
С этого момента она окончательно поняла, что вся Лизина доброжелательность — фальшивка. Лиза умело настраивала всех против неё, выставляя Веру в смешном виде, но при этом продолжала разыгрывать дружелюбную сестричку. Особенно это проявлялось в разговорах наедине.
— Я не понимаю, — как-то вечером, лёжа на своей половине комнаты, задумчиво протянула Лиза, — у всех девчонок в классе парни есть, а ты всё одна ходишь. Это уже даже неприлично. Можно подумать, ты дикая или у тебя комплексы. Вон Паша, он же в тебя, кажется, влюблён. А ты от него шарахаешься.
Вера, не отрываясь от учебника, ответила спокойно:
— Ну и ходи с этим Пашей или с кем хочешь. А я вовсе не одна, не беспокойся.
Лиза хмыкнула и мечтательно закатила глаза:
— Пашка, конечно, тоже вариант, но я на таких размениваться не собираюсь. У меня, знаешь, планы куда серьёзнее. Ты спрашивала, куда поступать буду? А я хочу для начала удачно замуж выйти. Ну и учиться, конечно, тоже буду, но целенаправленно — чтобы потом в бизнесе мужа участвовать. Как видишь, у меня всё продумано.
Вера лишь покачала головой и снова уткнулась в книгу:
— Рада за тебя. Надеюсь, не просчитаешься. А сейчас, извини, заниматься надо.
Отношения между девушками с каждым днём становились всё более напряжёнными. Ирина Васильевна, поглощённая своим новым замужеством и хлопотами, не могла не замечать этого, но трактовала происходящее по-своему. Лиза, как и прежде, была с мачехой само очарование: ласковая, предупредительная, всегда готовая помочь. Поэтому, когда дело касалось разногласий между девочками, Ирина Васильевна невольно склонялась к мысли, что виновата её собственная дочь.
Однажды вечером, зайдя к Вере, она осторожно завела разговор:
— Верочка, мне кажется, ты не очень приветлива с Лизой. Вы же теперь почти сёстры. Почему вы не можете поладить?
Вера, сидевшая за учебниками, подняла голову и устало посмотрела на мать:
— Мам, мы не сёстры. Мы просто очень разные. Я ничего против неё не имею, честно. Ничем её не обижаю.
— Тебе только кажется, что не обижаешь, — мягко, но настойчиво возразила Ирина Васильевна. — А она всё воспринимает гораздо острее. Ты пойми: девочка переехала в чужой дом, к незнакомым людям, пошла в новую школу. Ты для неё, возможно, единственная опора, а ты её отталкиваешь. Лиза виду не подаёт, но она на днях плакала.
Вера удивлённо вскинула брови:
— Плакала? И из-за чего же?
— Тебе лучше знать. Это после вашего разговора случилось.
Вера хмыкнула, пытаясь припомнить:
— После того, как я ушла и её с собой не взяла? Но она же не маленькая, мам. И потом, она сама со мной никуда не хочет ходить.
— Вот видишь, ты даже не замечаешь, как её ранишь, — вздохнула Ирина Васильевна и, не желая продолжать неприятный разговор, вышла из комнаты.
Вера осталась одна, раздражённая и обескураженная. Она не то чтобы обиделась на мать, скорее её поразило, как ловко Лиза умеет всё повернуть в свою пользу. Наверняка она жалуется, какая Вера злая и недобрая сестра. А Вера, между прочим, готова терпеть что угодно, лишь бы мама была счастлива в новом браке. Но терпение, кажется, скоро лопнет.
У Лизы с отцом разговоры были куда откровеннее. С ним она не играла никаких ролей.
— Пап, я скоро с ума сойду от этой семейной идиллии, — как-то вечером пожаловалась она, развалившись на диване в его комнате. — Если бы только сама Ирина, а тут ещё и её доченька… Ты сам-то как думаешь, сможешь провернуть развод так, чтобы нам это было выгодно? Или так и будешь терпеть?
Борис Петрович, читавший что-то в телефоне, поднял на дочь недовольный взгляд:
— Ты куда гонишь-то, Лизонька? Времени прошло всего ничего. И супруга моя не так проста, как кажется. И потом, тебе самой надо аттестат получить, школу закончить. А Вера, между прочим, совсем не плохая девчонка. Тихая, скромная, сидит себе, уроки учит.
— Вот именно что сидит и учит, — скривилась Лиза. — Достала она меня уже со своим примерным поведением. Ладно, до выпускного дотяну, а там, папа, ты уж готовь пути отступления. Ты обещал, что я за границей учиться буду. А эту твою Ирину от её драгоценной фирмы клещами не оторвёшь.
Борис Петрович отложил телефон и посмотрел на дочь с усмешкой:
— Что-то ты, доченька, слишком на меня надеешься. Пора бы и самой шевелиться. Ты мне много чего обещала, а на деле что? С мальчишками местными болтаешься. Нашла бы себе парня посерьёзнее. Я, прости, уже не молод. Да и ты не маленькая, чтобы только на папу рассчитывать.
— А где я его найду, серьёзного? — огрызнулась Лиза. — Я кроме школы нигде не бываю. А в школе кто? Или нищеброды, или маменькины сынки. Толку от них?
— Так и ты не сиди в школе, — хитро прищурился отец. — Вон твоя сестрица Верочка куда-то ходит, возвращается с цветочками. Смотри, как бы она раньше тебя свою судьбу не устроила.
Неизвестно, то ли Борис Петрович что-то знал, то ли просто интуиция подсказала, но его слова оказались пророческими. Лиза вскоре убедилась, что Вера и правда времени даром не теряет.
Она, конечно, замечала, что Вера иногда уходит и возвращается с букетами, но была уверена, что это всё тот же Паша, влюблённый в неё одноклассник. Паша был парнем видным, из приличной семьи, но ничего особенного собой не представлял. Как серьёзного кандидата на свою руку и сердце Лиза его даже не рассматривала. Единственное, что её иногда царапало, — это смутное чувство, похожее на ревность. Не то чтобы она хотела Пашу, но сам факт, что кто-то предпочитает Веру, а не её, был невыносим. Поэтому Лиза иногда кокетничала с ним, бросала мимолётные взгляды, давала крошечные авансы. Исключительно для того, чтобы, если у него с Верой что-то наклюнется, иметь возможность в нужный момент всё испортить.
Но вскоре выяснилось, что Паша может пригодиться для кое-чего посерьёзнее. Случилось это довольно неожиданно. Как-то вечером, войдя в их общую комнату, Лиза застала Веру перед зеркалом. Та была наряжена и красилась, что случалось крайне редко.
— Ого, — присвистнула Лиза, бесцеремонно разглядывая сестру. — В монастыре сегодня выходной? Куда это ты вырядилась?
Вера, не оборачиваясь, спокойно ответила:
— А тебе какое дело?
— Да никакого, — пожала плечами Лиза, но любопытство уже разгоралось. — Опять с Пашкой своим?
— Не твоё дело, — отрезала Вера, заканчивая с макияжем.
Она давно перестала церемониться с Лизой. Поняла, что добром это не кончится, и всё равно Лиза при родителях разыграет обиженную. К тому же Вера действительно спешила. Внизу, у дома, её ждала машина. За рулём сидел вовсе не Паша, а Михаил — молодой человек, с которым она познакомилась не так давно и с которым у неё завязывались серьёзные отношения. Сегодня они собирались в театр, но сообщать об этом Лизе Вера не собиралась. Пусть мучается от любопытства.
Однако Лиза решила не гадать, а просто выглянула в окно. То, что она увидела, заставило её присвистнуть уже по-настоящему. Возле подъезда стояла шикарная иномарка, а из неё вышел статный, красиво одетый молодой человек. Он открыл дверцу перед выбежавшей из подъезда Верой, и та скользнула на сиденье с такой непринуждённостью, будто делала это каждый день.
— Ну надо же, — прошептала Лиза, прилипнув к стеклу. — Вот тебе и ботаничка, вот тебе и моль бледная! А каково! Кто же это такой? И что у них за роман?
Она метнулась к отцу.
— Пап, ты не представляешь, что я видела! Нашу Веру какой-то мажор на тачке увёз. Не иначе как с серьёзным парнем встречается.
Борис Петрович, к её удивлению, не выказал особого удивления:
— А, ты про Михаила? Я уже навёл справки. Сын очень серьёзных родителей. Перспективный молодой человек. Они, говорят, всей семьёй за границу собираются перебираться.
— Что? — Лиза аж подпрыгнула. — То есть Вера, если что, за границу уедет? Учиться, жить там?
— Выходит, что так, — кивнул отец. — Пока ты, Лизонька, с местными пацанами время теряешь, Вера свою жизнь, можно сказать, навеки обеспечила.
— Ну уж нет, — в глазах Лизы зло сверкнуло, — мы ещё посмотрим, кто где останется. Спасибо за наводку, папа. А дальше я сама.
— Ты только поаккуратнее, — предупредил Борис Петрович. — Это и мой шанс тоже.
— Не волнуйся, — отмахнулась Лиза. — Никуда он от нас не денется.
Она ещё не знала, как именно будет отбивать кавалера у сестры, но была уверена, что справится. Она всегда добивалась своего. Вера же, словно чувствуя опасность, тщательно скрывала свои отношения с Михаилом. Они встречались только вне дома, в гости она его не приглашала. Но однажды, на Восьмое марта, он сам пришёл с цветами, чтобы поздравить и Веру, и Ирину Васильевну, и, конечно, Лизу, раз уж они живут под одной крышей.
Продолжение: