Часть 2: Офлайн-протокол
Глава 5: Троян в розетке
Треск телефонного аппарата в коридоре казался оглушительным. В моем времени звуки уведомлений подстраивались под твой биоритм: мягкий эмбиент, если ты расслаблен, и четкий, но не бесящий клик, если сфокусирован. Этот же дисковый монстр орал так, словно началась ядерная война, и его задачей было разбудить мертвых.
Я стояла посреди комнаты, сжимая в руке холодный кусок метаматериала, который был моим единственным билетом домой, и слушала приглушенный голос Антона из коридора.
— Да, мам. Да, поел. Суп на плите разогрел, как ты и говорила... Нет, уроки не делал, лето же! Радио кручу помаленьку... Да никого у меня нет, с чего ты взяла? Один я.
Я выдохнула. Обычный родительский пинг. Проверка статуса «жив/сыт/дома». Везде одно и то же, что в 1980-м, что в 2070-х.
Но слова Лекса про скачок напряжения не давали мне покоя. Мой ИИ не умел паниковать — у него не было миндалевидного тела в мозге, только векторы и вероятности. И если он сказал «импульсный модуль», значит, физические сенсоры смартфона уловили ЭМИ-аномалию.
Антон вернулся в комнату. Он выглядел уставшим, романтический флер сдуло суровым сквозняком советского быта.
— Мама с ночной смены звонила, с завода, — он криво усмехнулся, прикрывая за собой дверь. — Проверяла, не спалил ли я квартиру своим паяльником. Слушай, Лера, насчет того, что мы...
— Антон, у нас проблема, — перебила я его. Времени на неловкие подростковые рефлексии не было. — И я сейчас не про то, что чуть не произошло между нами.
Он мгновенно подобрался. Весь его смущенный вид исчез, сменившись режимом собранного инженера.
— Что случилось? Твой чудо-Лекс опять что-то выдал? Ты же его выключила.
— Я отключила радиоинтерфейсы. Bluetooth, Wi-Fi аналоги. Но базовые физические сенсоры телефона — магнитометр, гироскоп, датчик Холла — работают на аппаратном уровне и сливают данные Лексу в кэш. Во время звонка он зафиксировал аномалию.
Я старалась говорить максимально четко, копируя интонации отца на защите проектов.
— В электросети квартиры произошел микро-скачок напряжения, который не синхронизируется с работой дискового телефона. Лекс считает, что это импульс от какого-то внешнего устройства.
Антон нахмурился.
— Скачок в сети 220 вольт? У нас тут хрущевка, Лера. Тут проводка алюминиевая, соседи сверху телевизор «Рубин» включают, и у меня лампочка моргает. Это не аргумент.
— Лекс проанализировал паттерн, — я шагнула к нему. — Это не холодильник включился. Это направленный отбор мощности. У вас тут... — я запнулась, подбирая слово из лексикона ХХ века. — У вас тут жучок. Прослушка. Прямо в квартире.
Антон замер. Секунду он смотрел на меня, а потом издал короткий, нервный смешок.
— Жучок? Лера, ты пересмотрела шпионских фильмов в своем ЗАТО? Кому нужно прослушивать школьника? Я же не диссидент, Сахарова не читаю, просто музыку слушаю!
— Зато ты собираешь передатчики, которые обходят глушилки, — парировала я. — И на твоем чердаке сегодня засекли военный пеленг. А теперь представь: они запеленговали дом, но не поняли, из какой квартиры фонит мой смарт. И они решили активировать закладки, которые у них тут на всякий случай раскиданы. Или... или они пасли тебя еще до моего появления.
Эта мысль ударила меня саму. А что, если я просто триггернула систему, которая и так уже висела над ним дамокловым мечом? По историческим базам он погибнет в Афгане. Что, если его туда отправят не просто так, а в наказание за радиохулиганство или связь с чем-то секретным?
Антон побледнел. Логика — упрямая вещь, и она сейчас играла против его чувства безопасности.
— Если тут жучок... — медленно произнес он, обводя взглядом свою заклеенную плакатами берлогу. — То он должен передавать сигнал. А в эфире я бы его засек. Я постоянно сканирую частоты.
— Лекс, — я мысленно постучалась к ИИ. — Дай справку по технологиям негласного съема информации 1970-1980 годов. Локальный поиск.
«Поиск завершен», — шуршащим шепотом отозвался Лекс в моей голове. «Наиболее вероятный вариант для скрытой установки в жилых помещениях — ВЧ-навязывание или использование силовой сети 220В в качестве канала передачи данных. Устройство не излучает радиоволны в эфир, оно модулирует аудиосигнал высокой частотой и отправляет его прямо по проводам розетки. Перехватить это обычным радиоприемником почти невозможно. Питается от той же розетки. Активируется либо по таймеру, либо скачком напряжения на подстанции».
Я пересказала это Антону. Его глаза сузились.
— По проводам... — прошептал он. — Гениально. Высокочастотная несущая по фазовому проводу. Это же элементарная физика. Гэбня работает топорно, но надежно.
Он резко развернулся к своему рабочему столу. Вся его неуверенность улетучилась. Сейчас он был в своей стихии — против него выступало враждебное «железо», а с железом он умел договариваться.
— Так, секретный физик. Если эта дрянь сидит на проводах, значит, она генерирует высокочастотный фон в радиусе пары десятков сантиметров от себя. Мой приемник это не поймает, тут нужен осциллограф или индикатор поля.
Он вытащил из-под стола фанерный ящик, доверху забитый проводами, и начал лихорадочно в нем рыться.
— Индикатора у меня нет, я не шпион. Будем собирать на коленке. Мне нужен кусок медной проволоки потолще, диод германиевый — Д9 подойдет, и микроамперметр. Сделаем простейший детектор.
Я смотрела, как его руки, покрытые мелкими ожогами от паяльника, с невероятной скоростью скручивают детали. Никаких 3D-принтеров, никаких умных нано-сборщиков. Только плоскогубцы, припой, канифоль и чистый, сырой интеллект. В этот момент Антон казался мне самым крутым хакером из всех, кого я знала. Он писал код в реальности, используя куски металла.
— Готово, — он выпрямился, держа в руках неуклюжую конструкцию: стрелочный приборчик от старого магнитофона, к которому была припаяна петля из жесткой проволоки и маленький стеклянный диод.
— Как это работает? — спросила я, подходя ближе.
— Петля работает как антенна, ловит наводки. Диод выпрямляет ток, а стрелка показывает мощность поля. Если поднесем к розетке, где сидит жучок, стрелка дернется.
Он выключил верхний свет, оставив только тусклую настольную лампу, чтобы нас не было видно в окно. В комнате повисла тяжелая, густая тишина.
Мы начали обход. Антон подносил свой самодельный щуп к каждой розетке в комнате. Одна у двери. Пусто. Вторая за шкафом — стрелка дрогнула, но Антон покачал головой:
— Это наводка от трансформатора в приемнике. Идем дальше.
Мы вышли в темный коридор. У меня мурашки бежали по спине. Ощущение того, что за нами наблюдают, что где-то на другом конце провода сидит человек в наушниках и слушает наше дыхание, было физически тошнотворным. Это вам не таргетированная реклама в метавселенной. Это настоящий, грубый аналоговый контроль.
В коридоре была только одна розетка — внизу, рядом с тумбочкой, на которой стоял тот самый телефонный аппарат.
Антон опустился на колени и поднес петлю к розетке.
Стрелка микроамперметра резко, с тихим щелчком метнулась вправо, дойдя почти до конца шкалы.
Антон поднял на меня взгляд. В тусклом свете уличного фонаря, пробивающегося из кухни, его лицо было бледным. Он молча кивнул.
Троян был здесь.
Антон потянулся рукой к розетке, собираясь выдернуть пластиковую крышку.
— Стой! — я перехватила его запястье. Мои пальцы впились в его жесткую кожу. — Не трогай.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Лекс, анализ ситуации, — мысленно запросила я.
«Если вы извлечете или разрушите устройство, оператор на другом конце линии немедленно зафиксирует потерю сигнала. Это спровоцирует протокол экстренного реагирования. Вероятность прибытия оперативной группы по вашему адресу в течение десяти минут — 98%», — отчеканил Лекс.
Я прошептала это Антону на самое ухо, стараясь даже дышать тише. Он сглотнул, медленно убирая руку от розетки.
— Засада, — одними губами произнес он. — И что делать? Мы не можем здесь оставаться. Если они уже слушают, они поймут, что мы что-то ищем. Моя мама вернется утром. Если они придут...
Его голос дрогнул. Одно дело — играть в радиста на чердаке, другое — подставить под удар семью из-за девчонки из будущего, свалившейся на голову. Меня укололо острое чувство вины. Это я притащила в его ламповый мир цифровую угрозу.
— Нам нужно уходить, — так же тихо шепнула я. — Сейчас. Но мы должны сделать так, чтобы они думали, что мы все еще здесь и ничего не подозреваем. Нам нужен фейковый трафик. Аудио-дипфейк.
— Чего? — не понял Антон.
— Обманка, — поправилась я. — У тебя есть магнитофон?
Он кивнул, показывая в сторону своей комнаты. Мы на цыпочках вернулись к нему в берлогу. Антон достал из-под стола портативный кассетник «Электроника-302».
— У меня только кассеты с музыкой. «Высоцкий», «Битлы». Если мы включим музыку ночью, соседи начнут стучать по батареям, а гэбня поймет, что мы глушим эфир.
— У магнитофона есть функция записи с внешнего микрофона? — спросила я, и мозг уже просчитывал алгоритм.
— Есть. Но зачем?
Я достала свой обсидиановый смартфон. Заряд — 80%.
— Лекс, — мысленно приказала я. — Загрузи в оперативку все образцы моего голоса и голоса Антона, которые ты записал за последние часы. Тебе хватит данных для синтеза речи?
«Голосовых паттернов достаточно. Точность акустической модели — 94%. Имитация фоновых шумов квартиры (скрип стула, дыхание) доступна. Какую сцену генерировать?»
— Обычный разговор подростков. Что-то скучное. Обсуждение радиодеталей, школы, планов на лето. Длительность — сорок пять минут, ровно на одну сторону кассеты. Выведи аудиопоток через внешний динамик телефона на минимальной громкости, чтобы хватило для микрофона кассетника.
Я повернулась к Антону.
— Включай запись. Мой «Лекс» сейчас сгенерирует наш с тобой разговор. Мы запишем его на кассету, поставим магнитофон в коридоре рядом с розеткой на тихую громкость. Им будет казаться, что мы сидим на кухне и болтаем. А сами уйдем.
Глаза Антона снова округлились. Он никак не мог привыкнуть к тому, что кусок стекла в моей руке способен на магию, недоступную целым НИИ.
— Сгенерирует наш разговор? Сам?
— Жми REC, Антон! — прошипела я.
Он щелкнул двумя клавишами на кассетнике. Завертелись бобины с коричневой пленкой.
Я положила смартфон рядом с микрофоном «Электроники».
Из гладкого корпуса телефона раздался мой голос. Абсолютно мой, с теми же интонациями и легкой хрипотцой:
— «...Слушай, а если вместо германиевого диода поставить кремниевый, чувствительность сильно упадет?»
Затем ответил голос Антона. От оригинала его было не отличить:
— «Упадет, конечно. Кремний открывается при 0.6 вольта, а германий — при 0.2. Для детекторного приемника это критично...»
Настоящий Антон, стоящий рядом со мной, схватился за голову.
— Это же крипота какая-то... — выдавил он. — Он знает физику лучше моего учителя. И голос... Это же я.
— Не отвлекайся, — я захлопнула крышку его старого рюкзака, в который он уже успел скинуть свой самодельный детектор, пару отверток, моток провода и куртку. — Пусть пишет. Собирайся. Нам нужно место, где нас не найдут. У тебя есть запасной командный пункт?
Антон закинул рюкзак на плечо. В его взгляде появилась жесткость. Он принял правила игры. Это был уже не просто квест с девчонкой из ЗАТО. Это была война на его территории.
— Есть одно место, — тихо сказал он. — Недострой. Олимпийская деревня, новые корпуса на Юго-Западе. Там стройка заморожена до конца Игр, охраны почти нет, только периметр. Туда никакой пеленг не добьет, там сплошной железобетон.
Он подождал, пока пленка отмотает минут пять нашей фейковой беседы, затем остановил запись. Мы прокрались в коридор. Антон поставил кассетник на полку под телефоном, нажал «Play» и выкрутил громкость на минимум, так, чтобы было слышно тихое бубнение двух голосов.
— «...а на концерт Машины Времени билеты уже не достать...» — тихо вещал из динамика мой синтезированный голос.
— Пошли, — Антон взял меня за руку.
Мы тихо открыли входную дверь, стараясь, чтобы замки не лязгнули, и выскользнули в душный, пахнущий пылью подъезд.
Мы спускались по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Мое сердце колотилось где-то в горле. Я — Лера из 2071 года, девочка, привыкшая к абсолютной цифровой безопасности, бежала по темным лестницам советской хрущевки, спасаясь от аналоговой прослушки КГБ вместе с парнем, чье будущее я собиралась взломать.
Мы вынырнули в теплую московскую ночь. Улица была пуста. Только где-то вдалеке выла сирена милицейской машины.
— Нам на метро, — скомандовал Антон, утягивая меня в тень деревьев. — Пока оно не закрылось. Секретный физик, готовься. Начинается настоящий хардкор.