Но он и не заметил, что из-за угла третьей от него избы выглядывает Дарья. Она до боли вглядывалась, прищуриваясь, кого это несёт на руках Степан? Будто пьяную бабу какую-то у которой подол мокрый по земле тянется!... Злоба и зависть захлестнули её тянучей волной: "Я ему значит не такая! А какая-то грязная оборванка в самый раз?! Подобрал где-то и домой притащил, какую-то подзаборную... Ну я тебе покажу, как порядочных женщин оскорблять и на улицу выкидывать! За всё то, доброе, что я для него и его беспризорницы сделала!"
Глава 15
Начало здесь:
Вдруг Степан будто встрепенулся. Солнце неумолимо окрашивало небосвод в золотистый цвет. Близился рассвет.
— Нам пора, Марфушенька! — выдохнул Степан опасливо оглянувшись по сторонам. — Пора домой. Там дочка ждёт. Да и не надо, чтоб нас с тобой лишние глаза видели... Надо домой. Там мы будем в безопасности.
Он с трудом выкарабкался из скользкой канавы и понес ее на руках домой. Марфа то приходила в себя, то проваливалась в забытье. Силы оставляли ее, боль напоминала о себе глухими толчками где-то внутри, но сквозь туман, сквозь пелену, сквозь беспамятство она слышала его голос.
Он говорил не умолкая. Будто боялся, что если замолчит — она снова исчезнет, растворится в темноте, потеряется навсегда.
— Как пушинка ты, моя родная. В чём только душа держится. Ууу! Изверги! И как только рука поднялась на беззащитное создание... Ну ничего, милая, поправишься. Я о тебе заботиться буду, как о самом дорогом сокровище. Ох, как я скучал по тебе. Как маялся в неизвестности. Я о тебе, Марфушенька думал всё это время. Каждую ночь вспоминал. Каждое утро просыпался и думал: где ты? Что с тобой? Жива ли?
Он говорил, а она слушала и плакала. Слезы текли по разбитому лицу, смешивались с кро вью на разбитой губе, падали на его руки, на его грудь. Но это были слезы счастья. Самого настоящего, самого невероятного счастья, какое только бывает на земле.
— Вернуться хотел, — продолжал он, осторожно ступая по неровной дороге. — Как только немного оклемался после побега, так сразу думал: пойду назад, найду ее, заберу. А потом узнал, что деревню вашу жандармы перетряхивали после той облавы. Всех допрашивали, всех обыскивали. Думал — всё. Поймали тебя. Или убили. Или сослали.
— А я живая... — прошептала Марфа одними губами.
— Живая, — эхом отозвался Степан и прижал ее крепче. — Господи, какое счастье, что живая.
— А я думала... ты погиб... — слова давались с трудом, горло сжималось от слез. — В тот день... выстрелы... собаки... я думала, догнали, убили, растерзали...
— Еле ушел, — ответил он. — Раненый, замученный, думал — все, конец. По лесам плутал, от погони прятался, а потом на полустанке в товарняк залез, в угол забился, в последнем вагоне до Пскова добрался. А тут меня старушка приютила, добрая душа. Матреной звали, Царствие ей Небесное. Сын у нее без вести пропал, а я, на своё счастье, похожим на него оказался. Она меня выходила, рану залечила, кормила, поила. Как мать родная мне была. А я ей сыном стал. Болела она перед кончиной, лежала, не вставала. Долг ей я отдал. За добро-добром отплатил...
Продолжение здесь: ⏬⏬⏬
Внимание! Если ссылка не активна, то её можно просо скопировать и вставить в поисковую сроку Яндекса🤗