Я не сразу поняла, что это Зефир.
Стояла в приёмной салона, ждала. Грумер вывела собаку — маленькую, голую, дрожащую.
– Вот ваш красавец!
Белая кожа. Розовые пятна. Торчащие уши без единого волоска.
– Это... это что?
– Ваш пудель. Подстригла, как договаривались.
Я смотрела на него. На Зефира. Моего Зефира, у которого ещё утром была белоснежная шуба, львиная грива, помпон на хвосте.
Теперь — голый. Как крыса.
– Я просила подровнять. Подровнять! Не брить налысо!
Оксана — грумер, тридцать пять лет, фартук в собачьей шерсти — пожала плечами.
– Там колтуны были. Пришлось срезать.
– Какие колтуны?! Я чешу его каждый день! Каждый день!
– Ну, значит, плохо чесали.
Плохо чесала. Восемь месяцев я готовила его к выставке. Каждое утро — расчёска, кондиционер, укладка. Каждый вечер — проверка шерсти, поиск колтунов. Ни одного. За восемь месяцев — ни одного.
– Покажите мне эти колтуны. Где они?
Она показала на мусорный пакет в углу.
– Там. Выбросила.
Выбросила. Доказательства — в мусоре.
Я достала телефон. Открыла фото — утреннее, сделала перед выходом.
Зефир. Белоснежный, пушистый. Грива уложена, хвост — помпоном. Готов к грумингу. К лёгкой коррекции.
– Вот. Три часа назад. Где здесь колтуны?
Оксана мельком глянула.
– Значит, появились. Бывает.
Бывает. За три часа — колтуны по всему телу. Которые можно только сбрить.
– Вы понимаете, что вы сделали? У нас выставка через три недели. Главная выставка года!
– Ну, значит, перенесёте.
– Перенести?! Шерсть отрастает шесть-восемь месяцев! Я восемь месяцев его готовила!
Она вздохнула. Как от надоедливого ребёнка.
– Женщина, не драматизируйте. Это всего лишь собака. Шерсть отрастёт.
Всего лишь собака.
Три титула. Четыре выставки. Восемь месяцев подготовки к главному показу.
Всего лишь собака.
Дома Лёша посмотрел на Зефира. Потом — на меня.
– Это... это он?
– Он.
Зефир сидел в углу, дрожал. Ему было холодно — без шерсти, в феврале, даже дома.
– Аня, что случилось?
Рассказала.
Лёша слушал. Лицо — растерянное.
– И что теперь? Выставка...
– Сорвана. Не успеет обрасти.
– А следующая?
– Через восемь месяцев. Может, успеем.
Он сел рядом.
– Слушай, это... это ужасно, конечно. Но, может, не стоит из-за шерсти так переживать?
Из-за шерсти.
Восемь месяцев. Каждый день — по два часа на уход. Специальные шампуни, кондиционеры, масла. Поездки к ветеринару, консультации с хендлером. Регистрационный взнос — пятнадцать тысяч.
И он говорит — «из-за шерсти».
– Лёша, это его работа. Зефир — выставочная собака. Шерсть — это не «просто волосы». Это критерий оценки. Без шерсти он не сможет участвовать.
– Ну, через год...
– Через год — другие выставки. А эта — главная в сезоне. Судьи приезжают из Европы. Победитель получает титул «Чемпион года». Я три года к этому шла.
Он замолчал.
Зефир подошёл ко мне. Ткнулся носом в колено. Он не понимал, почему ему холодно. Почему он теперь такой странный.
Я обняла его. Погладила голую спину.
– Прости, малыш. Прости.
На следующий день вернулась в салон.
Оксана встретила меня без энтузиазма.
– Опять вы?
– Я хочу компенсацию.
Она засмеялась.
– За что?
– За испорченную стрижку. За сорванную выставку. За восемь месяцев подготовки.
– Вы шутите? Я оказала услугу. Подстригла собаку. Всё.
– Вы подстригли не так, как я просила.
– У вас есть запись нашего разговора?
Нет. Записи нет. Я просто сказала — «подровняйте». Она кивнула.
– Вот видите. Слово против слова.
– На фото видно, что колтунов не было.
– На фото не видно, что под шерстью. А там были колтуны. Я — мастер с десятилетним опытом. Я знаю, что делаю.
Мастер с опытом. Который бреет налысо выставочную собаку перед главной выставкой.
– Я подам на вас в суд.
Она снова засмеялась.
– В суд? Из-за собачьей стрижки? Удачи. Посмешище будете.
Посмешище. Может быть.
Но я не отступлю.
Первым делом — отзывы.
Сфотографировала Зефира. До — белоснежное облако. После — голый, дрожащий, с выпученными глазами.
Написала текст.
«Салон "Пушистый друг", грумер Оксана. Просила подровнять пуделя перед выставкой. Результат — обрили налысо. На мой вопрос — "почему?" — ответ: "Колтуны". Колтунов не было — вот фото за три часа до. Восемь месяцев подготовки к главной выставке года — коту под хвост. Мастер отказалась признать ошибку, потребовала оплату за "услугу". Не рекомендую».
Опубликовала везде. Яндекс.Карты, 2ГИС, Google, все породные форумы.
Репосты, комментарии.
«Кошмар!»
«Это непрофессионализм!»
«У нас было похоже — йорка побрили вместо стрижки "под щенка"».
Через три дня позвонила Оксана.
– Уберите отзывы!
– Нет.
– Это клевета! Я подам на вас в суд!
– Подавайте. Фото — реальные. Факты — реальные. Это не клевета, это правда.
Она бросила трубку.
Я пошла к юристу.
Суд.
Районный, по защите прав потребителей.
Я — с папкой документов. Фото до и после. Регистрация на выставку. Чеки за подготовку — шампуни, консультации, взносы. Справка от хендлера о том, что собака была готова к показу.
Оксана — напротив. Без адвоката, уверенная в себе.
– Ваша честь, истец требует компенсацию за... — судья заглянула в бумаги, — ...за стрижку собаки?
– За испорченную стрижку, ваша честь. За срыв выставки. За восемь месяцев подготовки.
Оксана фыркнула.
– Это абсурд. Я оказала услугу. Подстригла собаку. Шерсть была в колтунах.
– Вот фото, сделанное за три часа до груминга. Колтунов нет.
Судья посмотрела на фото. Потом — на Оксану.
– Что скажете?
– Колтуны были под шерстью. На фото не видно.
– У вас есть доказательства?
– Я их выбросила. Шерсть — в мусоре.
Судья вздохнула.
– Истец, изложите вашу позицию.
Я встала.
– Ваша честь, моя собака — выставочный пудель. Три титула, четыре выставки. Восемь месяцев я готовила его к главной выставке года — «Чемпион России». Регистрационный взнос — пятнадцать тысяч. Консультации хендлера — двадцать тысяч. Уход за шерстью — специальные средства, ещё пятнадцать.
Положила чеки на стол.
– Я попросила грумера «подровнять» шерсть. Это стандартная процедура перед выставкой — лёгкая коррекция, придание формы. Вместо этого — собаку обрили налысо.
Оксана перебила:
– Я мастер с десятилетним опытом!
Судья подняла руку.
– Подождите. Продолжайте, истец.
– Шерсть пуделя отрастает шесть-восемь месяцев. Выставка была через три недели. Я её пропустила. Следующая возможность — через год.
Посмотрела на Оксану.
– Грумер отказалась признать ошибку. Сказала — «это всего лишь собака». Потребовала оплату за «услугу».
Судья повернулась к Оксане.
– Вы требовали оплату после того, как клиент выразил недовольство?
– Ну... услуга была оказана...
– Услуга была оказана не так, как просил клиент. Верно?
Оксана замялась.
– Я сделала так, как считала нужным. Профессионально.
– У вас есть документы, подтверждающие вашу квалификацию?
Пауза.
– Нет. Но я работаю десять лет...
– Без документов это просто слова.
Решение — через неделю.
Тридцать тысяч компенсации. Регистрационный взнос, стоимость подготовки, моральный вред.
Оксана обжаловала. Отклонили.
Прошло четыре месяца.
Зефир оброс. Не полностью, но шерсть уже есть — кудрявая, белая, мягкая.
Оксана закрыла салон. Работает на дому, без рекламы. Отзывы в интернете — разгромные. Кроме меня написали ещё пятеро — похожие истории.
Выставку мы пропустили. Следующая — через два месяца. Зефир будет готов.
Подруга Настя сказала:
– Аня, это же просто собачья стрижка. Неужели стоило так заморачиваться?
Лёша сказал другое:
– Я сначала не понял. Думал — ну шерсть, отрастёт. А потом посчитал. Восемь месяцев твоего времени. Пятьдесят тысяч вложений. Твоя мечта — титул «Чемпион года». И всё это — в мусор, потому что кто-то решил, что «так лучше».
Он обнял меня.
– Ты правильно сделала.
Правильно. Или перегнула.
Это правда — просто шерсть. Отрастёт. Зефир здоров, счастлив, любит меня.
Надо было махнуть рукой? Заплатить четыре тысячи за «услугу» и забыть?
Или правильно, что я пошла до конца?