— Пьянчуга! Срам какой! Налакаются и валяются потом, — буркнула сердитая старушка, проходя мимо.
— Может, плохо человеку? — возразила Надя.
Бабка зыркнула на нее и пошла себе дальше. К остановке подкатил автобус, тот самый, что был нужен Наде. Она заколебалась. Хотелось домой, в тепло и уют. И книжка имелась новая, и мясо в горшочке в холодильнике. Но ведь здесь живой человек, как его бросить? Надя склонилась над лежащим, но не успела приглядеться, задать вопрос, проверить пульс, как вдруг парень, бежавший к автобусу, толкнул ее. Словно антилопа по саванне, несся он вперед, не замечая ничего вокруг. Ему надо было успеть. Задев женщину, он даже не оглянулся, взлетел на ступеньку и занял сидячее место. Плевать ему на Надю. А она не удержалась и упала аккурат в лужу рядом с мужчиной в синей куртке. Раскрытый зонт отлетел в сторону, и его понесло прочь порывом ветра. Наде было не до зонтика. Она забарахталась, пытаясь встать, но ноги скользили. Она никак не могла подняться и выпачкалась еще сильнее.
— Вот так парочка! Алкаши, — громко сказала дама в дорогом пальто. — Постыдились бы, вы же женщина.
— Да я хотела просто посмотреть, что с ним. Вдруг приступ, — возмутилась Надя.
Лежащему было около шестидесяти. Гладко выбрит, одет прилично, стрижка аккуратная. Алкоголем от него не пахло, глаза были закрыты.
— Говорил же, вы неуклюжая. Опять, небось, растопырили ноги свои.
Голос был знакомый, ворчливый. В придачу — словечко это, «растопырили». Надя подняла голову и увидела кандидата номер восемь. Угрюмого типа, который тогда, две недели назад, обругал ее, отдавил ногу и остаток времени молчал. Сейчас он протягивал ей руку.
— Давайте уже вставайте. Чего разлеглись?
— Меня толкнули. Я не сама упала. Спасибо.
Надя поднялась. Куртка в потеках грязи, не говоря уж о сапогах, перчатках и брюках. Сумка тоже перепачкана, но это все неважно.
— Я смотрю, он лежит. Решила убедиться, что с ним все в порядке.
— Убедились?
Говоря это, номер восемь склонился над лежащим, стал осматривать. Движения его выглядели профессиональными.
— Вы доктор? — поинтересовалась Надя.
— Патологоанатом, — буркнул он.
Она тихонько ахнула.
— Так, похоже, у него инсульт. Вы были правы, помощь нужна.
Он вытащил из кармана телефон.
Скорая приехала быстро. Мужчину забрали в больницу. Надя и номер восемь остались на тротуаре. Стемнело, дождь все еще шел. Вдобавок похолодало, и Надю трясло в мокрой одежде. Как в таком виде садиться в автобус? Придется такси вызывать. Да и таксист вряд ли позволит, если только за тройную оплату. Номер восемь стоял рядом. Дождь стекал по его лицу, но он этого не замечал. Он вообще что-нибудь замечает или такой же бесчувственный, как его пациенты?
— Вы почему без зонтика? — спросила Надя, сама от себя не ожидая этого вопроса. Какое ей дело?
— Ехал мимо, гляжу — вы лежите в луже. Припарковался и вышел. Про зонт как-то не подумал. Времени не было.
— Понятно. А вы, значит, меня узнали, да? — удивилась Надя. — Тогда на вечеринке, быстрые знакомства…
— С какой стати? — перебил он. — Что в вас особенного, чтобы я вас запоминал? Говорю же: смотрю, людям помощь нужна. Вы — это я имел в виду вас и пострадавшего.
Наде стало неловко. Вот же дура, посмешище. Он про неудачную вечеринку и забыл давно.
— Простите, я пойду.
— А вы знаете, где стоит моя машина? — ядовито проговорил номер восемь.
— Нет, но я же не к вашей машине собиралась идти.
— А к какой интересно? Что-то я не вижу, чтобы очередь выстроилась из желающих помочь прекрасной принцессе и отвести ее в ее замок.
Надя вспыхнула и порадовалась, что в темноте этого не видно.
— Почему вы меня все время задеваете, обижаете? И я вас не просила…
— Не просили, — опять перебил он. — Но ясно же, домой вам попасть трудно будет.
Он двинулся вперед. Надя осталась на месте.
— Чего застыли? Идемте, я вас подвезу. Или вы полагаете, я маньяк?
Деваться некуда. Если не поехать с ним, домой она попадет бог знает когда. Еще и простудится, заболеет. Надя поплелась следом за номером восемь.
— А обидеть человека, между прочим, нельзя. Можно только обидеться. Я вот так считаю, — бросил он через плечо.
«Конечно, все грубияны бессердечные именно так и считают», — подумала Надя, но предпочла промолчать.
Машина оказалась большая. Надя не разбиралась в марках, но иностранная, дорогая, вероятно.
— Садитесь уже, честное слово, вы меня бесите. Что вы застываете вечно, как истукан? — снова разворчался номер восемь, забравшись в салон и включив двигатель.
— Да я о машине вашей забочусь, — вспылила Надя в ответ. — Смотрите, в каком я виде. Испачкаю сиденье. Надо что-то подстелить. Ой, у меня ж вроде пакет был в сумке!
Надя принялась копаться в сумке, а он понаблюдал за этим какое-то время, потом покачал головой, словно сделав некий вывод.
— Перестаньте дурью маяться. Почищу я потом сиденье. Не ваша печаль. Садитесь.
— Нет пакета почему-то, — растерянно проговорила Надя и села.
В салоне было тепло. Печка работала на полную мощность.
— Согреетесь сейчас. До костей продрогли, — верно сказал он. — Говорите, куда ехать.
Надя назвала адрес, и больше они не сказали друг другу ни слова за всю поездку.
— Вот мой дом, — показала Надя. — Сколько я вам должна за чистку и за…
— Угомонитесь, — отрубил он. — Не возьму я с вас денег. Неудобно как-то. Считайте, вы мне услугу оказали, человека спасли. Мне работы меньше. Не суньтесь вы к нему, дел бы прибавилось.
Она ойкнула, вспомнив, кем работает номер восемь.
— А вы тоже помогли — и ему, и мне, — неловко сказала Надя. — Я пойду тогда. — Она взялась за ручку. — Спасибо.
— Вы редкая женщина. Знаете, в чем ваша особенность? — внезапно спросил он. — В неравнодушии. Сейчас таких людей мало. Я, по крайней мере, давно не встречал. В интернете сочувствовать, не вставая с дивана, котикам умиляться и слезы над ними лить — это пожалуйста, это с дорогой душой. А в реальной жизни никому утруждаться и ручки пачкать не хочется. Девяносто девять из ста прошли бы мимо того человека, а вот вы остановились.
Надя застыла, впервые услышав от номера восемь столь длинный монолог. Еще и не ругань или отповедь, а нормальные человеческие слова.
— Я думаю, люди должны помогать друг другу, — пробормотала она и подумала, до чего же банально это прозвучало.
Мужчина молчал. Надя снова взялась за ручку, открыла дверцу, но номер восемь опять заговорил:
— Слушайте, у нас с вами тогда не очень-то получилось познакомиться.
— Что есть, то есть, — хмыкнула она.
— Если вы еще никого не встретили, может, попробуем еще раз?
Неожиданно Надя поняла, что рада этому предложению. Да, номер восемь не подарок. Грубый, раздражительный, невежливый, но какой-то настоящий, добрый, хотя и скрывает это, и внимательный.
— Давайте попробуем, — согласилась она и уж с третьей попытки наконец выбралась из салона, попрощалась и пошла домой.
Номер восемь звали Вадимом.
«Пожалуйста, никаких Вадиков, — сразу предупредил он. — Только полное имя».
Встретились они на следующий день в маленьком ресторане на набережной. Вадим заказал столик возле окна. Можно было любоваться речным пейзажем, но Надя ничего вокруг не замечала, сосредоточившись на человеке, который сидел напротив. Жесткие темные волосы, усталые глаза, борода, широкие плечи, крупная фигура, скупые, но точные движения. Внешность у него была… значительная, что ли. Трудно подобрать слово, но нутром понимаешь: правильный человек, основательный.
Прожив почти полвека, Надя не знала, что такое любовь, за исключением любви к родителям. Она не задумывалась, что чувствует к Вадиму, есть ли у них будущее или же они выйдут из ресторана, попрощаются, и каждый пойдет своей дорогой. В тот момент это было неважно. В одном фильме герой сказал, что главное в жизни — найти своих и успокоиться. Наде понравилась фраза, но она не осознавала ее, принимала умом, а не сердцем. Лишь сегодня внезапно поняла: кажется, она нашла. И да, ей спокойно.
— Вы меня простите, Надя, нахамил вам, — повинился Вадим. — Может, профессия отпечаток накладывает, но вообще я всегда таким был, с детства. Ну вот не умею я находить общий язык с другими. Не по злобности характера, это скорее от смущения.
— Да, я уже поняла, — ответила Надя. — А зачем вы в клуб-то пошли? Такие заведения, кажется, вообще не по вам.
— Да поспорил, — признался Вадим. — Долгая история. И глупая. Нечего там рассказывать. Не верил я никогда, что из подобных мероприятий что-то путное может выйти. Так, для галочки сходил и злился на себя, что повелся как мальчишка.
Они сидели и говорили до позднего вечера. Когда официанты устали покашливать и греметь стульями, намекая, что заведение закрывается, спохватились и направились к выходу. Вадим, разумеется, снова подвез Надю до дома, и чем ближе был пункт назначения, тем длиннее становились повисающие в разговоре паузы. Почему-то обоим снова стало неловко. Каждый мысленно подбирал подходящие слова для прощания. Автомобиль остановился возле Надиного подъезда.
— Я пойду. Благодарю вас за вечер, — чопорно сказала Надя.
Да, раньше в ресторане она не задумывалась, что будет дальше. Ей просто было хорошо. А теперь Надя сообразила, что вполне может выйти из машины, отправиться домой в свою прежнюю жизнь, четко сознавая, что этой жизни ей отныне мало. Неужели это возможно — почти не знать человека и вместе с тем отчетливо понимать, что без него тебе пусто и холодно?
— Это вам спасибо, — напряженным голосом ответил Вадим. — Я прекрасно провел время.
«Мы ведем себя как старшеклассники на первом свидании. Да и то они, нынешние, побойчее будут», — подумала Надя. Она посидела еще немного и поняла: больше Вадим ничего не скажет. Ни номера телефона не попросит, ни свидания не назначит. Видно, не настолько уж и прекрасным было совместно проведенное время, чтобы ему захотелось повторения. В глазах защипало. «Это еще что за новости? Иди домой, что расселась?» — прикрикнула на себя Надя. И в этот миг Вадим произнес все тем же деревянным голосом:
— В тот день на вечеринке быстрых знакомств я написал на листочке ваше имя. Помните, там надо было писать, если кто-то понравится. Вот я и…
Он растерянно умолк.
А Наде вдруг стало легко-легко. Она открыла сумку, вытащила записную книжку и авторучку, вырвала листочек и написала на нем что-то.
— Вот, возьмите, — сказала она и протянула ему листок. — Берите, берите.
Он глянул и прочел:
«Вадим».
Автор: Белла Ас