Глава 9
Утро после разгрома началось с осознания масштаба катастрофы. Гена открыл глаза и первое, что увидел — это Пони, сидящую на тумбочке и с интересом разглядывающую его очки. Второе — груду макарон на полу кухни, видневшуюся из спальни. Третье — Лизу, которая, пользуясь всеобщим хаосом, вылезла из-под кровати и теперь робко обнюхивала Генины тапки.
— Доброе утро, — пробормотала Рита, потягиваясь. — Как спалось?
— Под кошачий храп — отлично, — честно признался Гена. — А вот осознание того, что нам это убирать... не очень.
— Пони убирать будет?
— Пони будет наблюдать и критиковать.
Они встали, и началась великая уборка. Пони действительно наблюдала и критиковала — сидела на холодильнике и комментировала каждое движение громким "мяу", что на кошачьем, видимо, означало "левее бери, левее, вот там макаронина осталась".
— Она нами командует, — заметил Гена, собирая крупу совком.
— Она всегда командует, — вздохнула Рита. — Просто раньше мы не замечали.
Муся, спустившись с башни, демонстративно прошла мимо них, даже не взглянув на разгром — дескать, мелюзга резвилась, пока старшие спали, теперь расхлёбывайте. Лиза, осмелев, крутилась под ногами, пытаясь поймать укатившуюся макаронину.
Через два часа квартира снова сияла. Ну, относительно. Макароны были собраны, крупа — тоже, туалетная бумага — утилизирована, шкафы закрыты на дополнительные защёлки (Гена прикрутил, предусмотрительно).
— Я есть хочу, — объявила Рита. — Завтрак?
— Давай, — согласился Гена. — Я приготовлю. Только без помощи кошек.
Он закрыл дверь на кухню, но Пони, конечно, уже сидела внутри. Как она туда попала — загадка, достойная Шерлока Холмса.
— Телепортировалась, — констатировал Гена. — Иного объяснения нет.
— Она просто прошла, пока ты открывал, — устало сказала Рита. — Не выдумывай.
— Она кошка. Она обязана быть загадочной.
За завтраком они обсуждали планы. Впереди был целый выходной, и Гена твёрдо решил: сегодня они будут только вдвоём. Без кошек, без работы, без внешнего мира. Только он и Рита.
— Давай никуда не пойдём, — предложил он. — Просто посидим дома, посмотрим кино, почитаем. Никаких кошек.
— Гена, у нас три кошки. "Никаких кошек" не бывает.
— Ну, пусть будут, но на заднем плане. Без активного участия.
— Они не умеют быть на заднем плане. Они всегда в центре.
— Мы их перевоспитаем.
Рита скептически посмотрела на Пони, которая в этот момент пыталась украсть со стола кусок сыра.
— Удачи.
Первые полчаса прошли относительно спокойно. Они устроились на диване с ноутбуком, выбирая фильм. Кошки, почувствовав, что люди расслабились, разлеглись кто где: Муся на спинке дивана, Лиза в ногах, Пони — традиционно на коленях у Гены.
— Смотри, "Один дома", — предложила Рита. — Классика.
— Давай, — согласился Гена. — Только предупреждаю: я буду сравнивать Пони с бандитами.
— Она и есть бандит.
Фильм начался. Пони сначала внимательно смотрела на экран, видимо, пытаясь понять, где тут мыши. Потом ей надоело, и она решила, что Генины руки — гораздо интереснее. Она начала их лизать, покусывать, тереться мордой.
— Пони, не мешай, — просил Гена. — Дай посмотреть.
Пони не давала. Она требовала внимания, и точка.
— У неё режим "гладь меня", — перевела Рита. — Если не погладишь, будет хуже.
Гена начал гладить. Пони довольно зажмурилась и через минуту заснула, перекрыв доступ к попкорну.
— Она спит, — прошептал Гена. — Можно убрать?
— Не смей. Разбудишь — будет скандал.
Гена замер с кошкой на коленях, не в силах пошевелиться. Фильм шёл, попкорн оставался нетронутым.
Через час у него затекла спина.
— Рита, — жалобно позвал он. — Я не могу больше.
— Потерпи. Она сама проснётся.
— А если не проснётся?
— Значит, ты теперь часть дивана.
В этот момент зазвонил телефон. Генин рабочий. Он потянулся, пытаясь достать трубку, не разбудив Пони. Кошка дёрнула ухом, но не проснулась.
— Алло, — прошептал Гена.
— Геннадий Палыч? — раздался громкий голос клиентки. — А я вам звоню по поводу серёжек! Вы обещали сделать эскиз до пятницы!
— Я сделал, — так же шёпотом ответил Гена. — Пришлю на почту.
— Что? Не слышу! Говорите громче!
— Я не могу громче, — прошептал Гена. — Кошка спит.
— Что?! Какая кошка?! Вы на работе или где?
— Я дома. У меня на коленях кошка.
— Геннадий Палыч, вы серьёзно? Вы — ювелир со стажем — не можете говорить громко из-за кошки?
— Она очень чувствительная, — извиняющимся тоном сказал Гена. — Проснётся — будет кусаться.
На том конце провода повисла пауза.
— Я, наверное, ослышалась, — медленно произнесла клиентка. — Вы сказали, кошка будет кусаться?
— И царапаться, — добавил Гена. — Она гиперактивная. Пришлю эскизы на почту.
Он нажал отбой и выдохнул.
— Клиентка? — спросила Рита.
— Ага. Теперь уверена, что я сошёл с ума.
— А ты и сошёл. С кошачьего поводка.
Пони во сне дёрнула лапой и замурчала громче.
Через полчаса она всё-таки проснулась, сладко потянулась и спрыгнула на пол. Гена вздохнул с облегчением и наконец дотянулся до попкорна. Но попкорн заинтересовал Пони гораздо больше, чем Генины колени. Она подошла, обнюхала миску и сунула туда нос.
— Пони, нельзя! — Рита попыталась её отогнать.
Но было поздно. Пони уже вытащила одну кукурузину и теперь катила её по полу, играя.
— Она ест попкорн? — удивился Гена.
— Она ест всё. Однажды я нашла её с пакетом чипсов. Она умудрилась открыть.
— Надеюсь, она не научится открывать холодильник.
— Не накаркай.
В этот момент в дверь позвонили. Громко, настойчиво.
— Кого там принесло? — нахмурилась Рита.
Она пошла открывать. На пороге стояла соседка снизу, тётя Зина, женщина лет шестидесяти с неуёмной энергией и хроническим недовольством жизнью.
— Рита, здравствуй! — затараторила она, протискиваясь в прихожую. — Я к тебе по делу! У тебя вода не течёт? А то у меня на потолке мокрое пятно! Я думала, может, ты заливаешь!
— Тётя Зина, у нас всё сухо, — сказала Рита, пытаясь преградить ей путь. — Мы даже воду не включали сегодня.
— А вчера? Может, вчера включали? А оно только сегодня проявилось!
— Вчера мы были в театре.
— В театре? — тётя Зина округлила глаза. — А кошки? Кошки с вами были?
— Кошки были дома. Сами по себе.
— Сами по себе! — всплеснула руками соседка. — А вдруг это они воду открыли? Кошки же всё умеют! Я в интернете читала, одна кошка плиту включила, чуть дом не сгорел!
— Тётя Зина, кошки не умеют открывать воду, — терпеливо объясняла Рита. — У них лапы не приспособлены.
— Моя умеет! — раздался голос из комнаты.
Тётя Зина замерла.
— Это кто? — спросила она шёпотом.
— Это Гена. Мой... друг.
— Друг? — тётя Зина оживилась. — А почему он говорит, что его кошка умеет открывать воду?
— Потому что у него есть кошка, — вздохнула Рита. — Пони. Она много чего умеет.
— Ой, покажите! — тётя Зина рванула в комнату быстрее, чем Рита успела её остановить.
Гена сидел на диване, прижимая к себе Пони, которая после попкорна решила, что неплохо бы ещё поспать. Увидев незнакомого человека, Пони насторожилась.
— Ой, какая хорошенькая! — заворковала тётя Зина, протягивая руки. — Иди сюда, кисонька!
Пони посмотрела на неё как на врага народа, зашипела и спряталась за Гену.
— Она не любит чужих, — извиняющимся тоном сказал Гена.
— А вы, значит, свой? — прищурилась тётя Зина. — Давно здесь?
— Достаточно, — уклонился Гена.
— А чем занимаетесь?
— Ювелир.
— Ой, ювелир! — тётя Зина всплеснула руками. — А можете моё кольцо починить? У меня обручальное развалилось, муж ещё при царе Горохе дарил!
— Могу, — кивнул Гена. — Приносите, посмотрю.
— Обязательно принесу! — обрадовалась тётя Зина. — А то всё руки не доходят. А вы, значит, с Ритой... того?
— Тётя Зина, — вмешалась Рита. — Вы по делу пришли?
— Ах да! Вода! — спохватилась соседка. — Так у вас точно не течёт?
— Точно.
— А можно в ванную заглянуть? На всякий случай?
— Заглядывайте.
Тётя Зина ушла в ванную, а Гена и Рита переглянулись.
— Она будет тут полдня ходить, — прошептала Рита. — Она, когда приходит, уходить не хочет.
— А что она хочет?
— Всё знать. Сплетни собирать.
Из ванной донеслось:
— Ой, а у вас полотенца красивые! А это чьи?
— Наши, — ответила Рита. — Общие.
— Общие? — тётя Зина высунулась из ванной. — Вы что, живёте вместе?
— Живём.
— Ой, — тётя Зина округлила глаза. — А давно? А кошки не против? А жениться когда?
— Тётя Зина, — Гена встал и подошёл к ней. — Мы обязательно ответим на все ваши вопросы, но чуть позже. Сейчас у нас, э-э-э, романтический вечер.
— Романтический? — переспросила тётя Зина. — А чего днём-то? Романтика ночью бывает.
— У нас график такой, — твёрдо сказал Гена. — Так что извините, мы вас проводим.
Он аккуратно, но настойчиво выпроводил тётю Зину в коридор. Та упиралась, но не сильно — видимо, поняла, что сегодня сплетен больше не выжать.
— Заходите с кольцом! — крикнул Гена вдогонку. — Починю!
Дверь закрылась. Рита выдохнула.
— Гена, ты гений. Я её полгода выгнать не могла, а ты за пять минут.
— Просто нужно быть настойчивым, — скромно сказал он. — И ссылаться на романтику.
— А у нас романтика? — игриво спросила Рита.
— Была. Пока не пришли тётя Зина и кошки.
Они вернулись в комнату. Пони сидела на диване и смотрела на них с укоризной — мол, привели какую-то чужую, а мне потом с этим стрессом жить.
— Она обиделась, — заметил Гена. — Надо задобрить.
— Чем?
— Колбасой.
Колбаса помогла. Пони съела кусочек, подобрела и снова запрыгнула к Гене на колени.
— Теперь она точно не слезет, — вздохнул он.
— А ты и не прогоняй, — улыбнулась Рита. — Смотри, какая идиллия.
И правда, картина была умиротворяющая: Гена с кошкой на коленях, Рита рядом, Муся на башне, Лиза под столом. Фильм шёл своим чередом. Никто никуда не спешил.
— Слушай, — вдруг сказала Рита. — А давай правду скажем?
— Какую?
— Что мы хотим побыть вдвоём. И пусть весь мир подождёт.
— Весь мир с кошками?
— Весь мир с кошками, тётей Зиной, клиентами и прочими неприятностями. Мы заслужили.
— Заслужили, — согласился Гена.
Он взял телефон и набрал сообщение клиентке: "Эскизы пришлю завтра. Сегодня я занят. Очень важное дело". Клиентка ответила через минуту: "Что может быть важнее моих серёжек?". Гена написал: "Кошка на коленях". Клиентка прислала смайлик с закатывающимися глазами и замолчала.
— Она не поняла, — констатировал Гена.
— Она не кошатница, — пояснила Рита. — Не поймёт.
— А ты понимаешь?
— Я понимаю, что если Пони на коленях, то весь мир действительно может подождать.
Пони, услышав своё имя, подняла голову и довольно заурчала.
— Она согласна, — перевёл Гена. — Пони за то, чтобы мир подождал.
— А Муся?
Муся, дремавшая на башне, приоткрыла один глаз, лениво вильнула хвостом и снова закрыла.
— Муся тоже не против, — кивнула Рита. — Она вообще за то, чтобы ничего не делать.
— Лиза?
Лиза из-под стола робко пискнула.
— Лиза стесняется, но тоже за.
— Единогласно, — подвёл итог Гена. — Решение принято. Сегодня — только мы и кошки.
— И фильм.
— И фильм.
— И попкорн.
— Если Пони не съест.
Пони, услышав слово "попкорн", навострила уши и начала оглядываться в поисках миски.
— Она уже ищет, — засмеялась Рита. — Нюх как у ищейки.
— Придётся делиться.
Они поделились. Пони съела ещё три кукурузины, облизнулась и снова улеглась на колени.
— Знаешь, что я поняла? — сказала Рита, глядя, как Гена гладит кошку. — Наше счастье — оно вот такое. С шерстью, макаронами на полу и вечно теряющимися очками. И оно лучше всяких идеальных картинок.
— Потому что оно настоящее?
— Потому что оно наше.
Гена посмотрел на неё. Рита улыбалась, и в её глазах было столько тепла, что он забыл про фильм, про попкорн, про всё на свете.
— Я люблю тебя, — сказал он просто.
— Я знаю, — ответила она. — И это главное.
В этот момент Пони, которой надоело лежать без дела, решила, что пора внести разнообразие. Она спрыгнула с колен, подбежала к башне Муси и начала на неё запрыгивать, явно провоцируя старшую кошку на игру. Муся лениво отмахнулась лапой, но Пони не унималась. Через минуту они уже носились по комнате, как угорелые, сшибая всё на своём пути.
Лиза, испугавшись, забилась под кровать обратно. Гена и Рита наблюдали за этим цирком и смеялись.
— А говорили, тихий вечер, — заметил Гена.
— С кошками тихо не бывает, — философски ответила Рита. — Но нам и не надо тихо. Нам надо весело.
— Весело — есть.
Пони, пробегая мимо, зацепила хвостом Генины очки. Очки упали на пол. Пони, не заметив, умчалась дальше.
— Опять, — вздохнул Гена.
— Я подниму, — Рита встала, подобрала очки и водрузила ему на нос. — Держи. И больше не теряй.
— Я не теряю. Это Пони теряет.
— Пони не теряет. Пони охотится.
— На мои очки?
— На твоё внимание.
Гена задумался. А ведь правда. Пони всегда оказывается рядом, когда он отвлекается на что-то другое. Она требует, чтобы её замечали, гладили, кормили. Она — центр вселенной.
— Она ревнует? — спросил он.
— Она кошка, — пожала плечами Рита. — Конечно, ревнует. Ты теперь её человек.
— Я думал, я твой человек.
— Ты наш. Общий. Кошачий.
Гена улыбнулся. Кошачий человек. Звучит гордо.
Пони, набегавшись, подошла к нему, запрыгнула на колени и начала умываться, довольно жмурясь.
— Она довольна, — констатировала Рита. — Выполнила программу-минимум: побегала, поваляла дурака, привлекла внимание.
— А программа-максимум?
— Сбросить что-нибудь со стола. Но сегодня, видимо, не в форме.
— Слава богу.
Они снова устроились на диване. Фильм давно закончился, но никто не включал новый. Было хорошо просто сидеть, слушать кошачье урчание и тиканье часов.
— Гена, — вдруг сказала Рита.
— М?
— А что будет через год?
— В смысле?
— Ну, мы. Кошки. Приют, который хотим открыть. Как мы будем жить?
Гена задумался. Он редко заглядывал так далеко. Жил сегодняшним днём, максимум — завтрашним. Но вопрос Риты заставил его представить будущее.
— Я думаю, — медленно начал он, — мы будем жить хорошо. У нас будет свой дом. Не квартира, а именно дом, с большим двором, где кошки смогут гулять. Ты откроешь приют, я буду работать рядом, в своей мастерской. Пони будет главным менеджером, Муся — директором по безопасности, Лиза — отделом по работе с трудными кошками.
— А мы?
— А мы будем просто счастливы. Будем пить чай по вечерам, смотреть на закат и думать, как нам повезло.
Рита смотрела на него с влажными глазами.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. Я вообще много думаю. Обычно о камнях, но иногда и о нас.
— О камнях ты думаешь чаще, — улыбнулась она.
— Камни — работа. А ты — жизнь. Работа важна, но жизнь важнее.
Пони, закончив умываться, свернулась клубочком и заснула. Муся на башне тоже дремала. Лиза, осмелев, вылезла из-под кровати и пристроилась в ногах.
— Смотри, — прошептала Рита. — Лиза рядом. Это прогресс.
— Она привыкает.
— Ко всем привыкает?
— Ко мне. Потому что я свой.
— Ты свой, — подтвердила Рита. — Теперь точно свой.
Они сидели в тишине, нарушаемой только кошачьим урчанием. За окном темнело, город зажигал огни, а им было всё равно. Потому что их мир был здесь — на этом диване, в этой квартире, с этими тремя пушистыми созданиями и друг с другом.
И пусть весь мир подождёт. У них есть дела поважнее.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал и Канал МАХ