Телевидение выплюнуло Владимира Ворошилова в 43 года. Официальный приговор гласил: профнепригодность. В придачу — черная метка с запретом даже мелькать в кадре. Для большинства такая резолюция означает конец карьеры и тихое угасание где-нибудь в районном ДК.
А он взял придумал и запустил телеигру «Что? Где? Когда?», где ведущий… не нужен на экране. Где его голос звучит откуда-то сверху, заставляя миллионы людей замереть перед телевизорами.
Про его скверный характер ходили легенды. Мог наорать на подчинённого так, что тот вылетал из кабинета, зашвырнуть в стену тяжелую пепельницу. С коллегами мог и в драку полезть. Казалось бы, такой человек должен быть одинок и всеми покинут.
Но магнетизм Владимира Ворошилова был сильнее любых скандалов. Его любили женщины, а он сам до самой старости стеснялся своей последней, самой трепетной любви, пряча её от друзей и знакомых, как мальчишка.
Голос за кадром и три первых брака
Первый раз Владимир женился на балерине. Именно этой девушке, о которой сегодня уже никто ничего не помнит, он обязан своей фамилией. Она подарила ему не просто штамп в паспорте, а ту самую звучную фамилию Ворошилов, под которой он войдет в историю.
После развода молодая женщина исчезла настолько бесследно, будто ее никогда и не существовало рядом с будущей легендой телеэкрана. Ни интервью, ни мемуаров, ни даже случайных фотографий — абсолютная пустота.
Второй избранницей стала Татьяна Кукаркина — дочь известного киноведа, автора книг о Чарли Чаплине. Девушка из интеллигентной семьи, искусствовед, казалось бы, идеальная пара для творческого человека. Но и этот союз дал трещину.
А третья жена и вовсе была женщиной далекой от богемы — медсестра с удивительной фамилией Музыка. Но музыки в доме Ворошилова, видимо, так и не зазвучало. Три брака пролетели как три коротких акта перед главным действием.
Все изменилось, когда в орбиту Ворошилова попала Наталья Стеценко.
Увидев девушку, которую к нему прислали из Молодёжной редакции, Ворошилов окинул её оценивающим взглядом и без обиняков заметил, что они отлично подходят друг другу — хотя бы по габаритам, намекнув на её округлившиеся после родов формы.
Любая другая на месте Натальи обиделась бы смертельно. Но она лишь усмехнулась про себя и осталась. Осталась, чтобы через некоторое время забрать маленького сына и уйти жить к этому грубому, несносному, невероятно талантливому мужчине.
Наташа, которая выдержала
Их совместная жизнь была похожа на затянувшийся прыжок над пропастью. В студии «Что? Где? Когда?» они могли не только наорать друг на друга, но и вцепиться в драку при всей редакции.
Ворошилов в работе превращался в маньяка: любая мелочь — не тот угол падения света, неудачно сформулированный вопрос — выводила его из себя.
Однажды после очередного разноса Наталья села за руль и всю дорогу до дома прокручивала в голове леденящий душу сценарий: завтра же возьмет на кухне нож и покончит с этим кошмаром раз и навсегда. И это была не истерика, а холодное, выношенное решение.
Но самое поразительное открытие ждало их за пределами Москвы. В скромном домике в Светлогорске, на пустынном балтийском берегу, монстр из телестудии исчезал. Там, вдали от софитов и камер, суровый Ворошилов превращался в увлеченного садовода: собственноручно таскал тяжелые кусты жасмина, копался в земле, что-то мастерил.
Он мог запросто позвонить пасынку Борису Крюку и по-детски прямо спросить: картошечки хочется, пожаришь? Получив согласие, тут же бросал все дела и мчался в гости. За ним нужен был глаз да глаз в быту, но на море он становился другим человеком.
Они никогда не жили под одной крышей — встречались на работе, уезжали вместе отдыхать, но вечером расходились по своим углам. И когда окружающим казалось, что этот сумасшедший ритм будет длиться вечно, Наталья вдруг почувствовала: все, топливо кончилось.
Они перестали быть друг для друга той защитой и поддержкой, какой были долгие годы. Владимир Ворошилов, при всей своей внешней жесткости, не стал ставить точку официально. Он просто не смог перечеркнуть все, что между ними было, росчерком пера в загсе. Так и остались они людьми, которые прошли вместе огонь и воду, но вышли из него порознь.
Подарок судьбы
Она появилась, когда Ворошилов уже и думать забыл о таких подарках судьбы. Наташе Климовой едва перевалило за двадцать, ему за шестьдесят.
Коллеги, привыкшие к вечно насупленному, резкому шефу, начали удивленно переглядываться: Владимир Яковлевич вдруг стал здороваться первым, отпускать шутки и даже... улыбаться.
Но молодую спутницу он прятал от всех с маниакальной тщательностью. Встречи назначал тайком, никому не рассказывал, будто стесняясь того, что старость накрыла его такой неловкой и запоздалой страстью. Даже ближайшие друзья не догадывались, что в его жизни кто-то есть.
А потом грянуло чудо. Впервые за свои годы Владимир Яковлевич стал отцом. Маленькая дочка, которую тоже назвали Наташей, снесла все стены, которые он выстроил вокруг себя за десятилетия.
Этот человек, чье имя внушало трепет редакторам и знатокам с восторгом и нежностью рассказывал всем желающим, как дочурка зовет его «папа-зайчик». Суровый Ворошилов и слово «зайчик» — это было за гранью реальности, но это была правда. Он светился изнутри, стоило только заговорить о малышке.
Он не тешил себя иллюзиями. Фаталист по натуре, он сам отвел себе срок — семьдесят лет.
Ровно 25 лет назад, 10 марта, Владимира Яковлевича Ворошилова не стало.
Маленькой Наташе тогда еще не исполнилось и четырех лет. Его последняя и самая тайная любовь, Наталья Климова, словно приняла эстафету закрытости от него самого. Она не выходит в свет, молчит в ответ на любые просьбы об интервью.
Дочь уже взрослая и, как когда-то отец прятал ее мать от посторонних глаз, теперь сама прячется от чужих взглядов, храня в сердце того, кто для нее всегда был просто «папа-зайчик».
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!