— За что они получают миллион в день? За кривляние?
Этот вопрос годами висел в воздухе прокуренных курилок и в очередях за коммуналку, но никто не решался озвучить его в телевизор. Андрей Норкин решился. Он грянул прямо в телеэфире, в студии программы «Место встречи».
Андрей Норкин, человек, который привык задавать жесткие вопросы политикам, вдруг повернул острие в сторону тех, кого мы привыкли видеть на экранах каждый вечер — в сериалах, ток-шоу и гламурных картинках.
Казалось бы, тема актерских гонораров всегда была табуирована. Ну, зарабатывают люди — и ладно. Но Норкин вскрыл гнойник. Он публично назвал вещи своими именами.
Искра попала в пороховую бочку народного терпения. Почему хирург, спасающий детей, получает меньше, чем актер, изображающий спасателя детей в дурацком сериале? Давайте пройдемся по карманам нашей «культурной элиты» и посмотрим, кто и за чей счет устроил этот бесконечный банкет.
Арифметика совести
Давайте просто возьмем калькулятор и посчитаем. Без надрыва, без заламывания рук. Хотя руки тут хочется заломать от такой картины.
К примеру, есть у нас актер средней руки, лицо из бесконечных детективных сериалов про ментов и бандитов. За съемочную смену — а это, по факту, часов двенадцать, из которых большую часть он проводит в кресле с телефоном — ему капает на счет от ста пятидесяти до трехсот тысяч рублей. Это не за месяц. За день. За те самые «кривляния», как выразился Норкин.
А теперь включаем другую арифметику. Хирург в областной больнице, человек с золотыми руками, который стоит у операционного стола по восемь часов кряду, без права на ошибку, вытаскивая с того света людей, получает за этот адский труд тысяч восемьдесят в месяц. Если повезет.
Учительница русского и литературы, которая после уроков тащит домой стопки тетрадей, чтобы к утру проверить сочинения, — и вовсе сорок—пятьдесят тысяч. Ей, чтобы заработать актерскую «смену», придется пахать полгода.
Норкин не просто цифры назвал. Он ткнул зрителя носом в пропасть. По одну сторону — человек, который заучил текст и изобразил страдание перед камерой. По другую — те, кто реально латает, учит, строит.
И пропасть эта вымощена нашими с вами деньгами. И когда очередная «звезда» ноет в интервью, как тяжело работать в кадре, хочется спросить: а вы пробовали сутками возить каталку с телами в реанимации? Нет?
Тогда заткнитесь и получайте свои миллионы тихо. Но они не могут тихо. Они требуют признания, кричат о нищенских пенсиях коллег, но при этом ни один не отказался от гонорара в пользу детской больницы. Молчат почему-то.
На чьи шиши банкет?
Тут самый главный фокус. Самое дно этой бочки. Откуда вообще берутся эти сумасшедшие деньги в карманах у людей, чья профессия — изображать других людей?
Если бы это был Голливуд, где студии рискуют своими миллионами и снимают кино ради прибыли — вопросов ноль. Заработал для студии миллиард — получи свой миллион. Рыночек, спрос, предложение.
В России схема циничнее и проще. Львиная доля всего этого мыла, исторических саг и «патриотических» блокбастеров снимается на деньги государства. Через Министерство культуры, через Фонд кино. А что такое Фонд кино?
Это не дядя с мешком денег под столом. Это прямые отчисления из нашего с вами кошелька. Налоги, которые удерживают из зарплаты того самого учителя и хирурга.
Получается круг: учитель отдает часть зарплаты в бюджет, бюджет отдает эти деньги продюсеру, продюсер платит актеру, который в интервью рассказывает, как он устал на съемках и как тяжело быть публичным человеком.
Схема работает безотказно. Продюсер получает бюджетные сотни миллионов. Часть он отстегивает «своим» актерам. Актер покупает очередные хоромы в центре или на Рублевке.
Фильм выходит в прокат, собирает три копейки и тихо умирает. Но актеру плевать. Он свое уже получил. Качество? Кассовые сборы? Никакой ответственности.
Это идеальная, вылизанная схема кормления. Государство в убытках, зритель в недоумении, а «звезда» на Мальдивах. И вот за это они получают миллион в день? За кривляние? Нет, за умение вовремя оказаться у кормушки.
Испанский стыд нашей элиты
Дальше — больше. Андрей Норкин запустил бумеранг, который вернулся и ударил посильнее. В эфире программы «60 минут» политолог Виталий Третьяков добил эту тему. Он заговорил о том, что скрыто за ширмой гламура, — о трусости.
Наступили сложные времена. Государству, где эти самые актеры и режиссеры кормились десятилетиями, потребовалась поддержка. Словом, делом, искусством. Нужно было снимать кино о сегодняшнем дне, о защите своих, о Родине. И что?
Многие, очень многие «народные» и «заслуженные» поджали хвосты и ушли в кусты. Испугались. А чего бояться людям, у которых по три квартиры в Москве?
А они боятся потерять виллы в Испании, счета в швейцарских банках и возможность возить внуков на каникулы в Ниццу. Западные санкции для них страшнее, чем судьба собственной страны.
Третьяков резанул правду-матку: какое вы имеете право носить звание народного артиста России, если вам плевать на этот народ в момент исторического выбора? Если ваш личный комфорт и вид из окна на Патриарших прудах для вас дороже всего?
Получается, что эти люди — не элита нации. Элита — это те, кто в окопах, на заводах, в операционных. А это просто высокооплачиваемая обслуга своего кошелька.
Они готовы улыбаться с афиш и брать миллионы за комедии про любовь, но когда Родина просит их выйти из тени и сказать честно: «Я с вами», — они прячут голову в песок, как страусы. Только задница наружу, на которой золотые штаны от Гуччи.
Кривые лица на пустом месте
Вы бы видели их лица. Нет, не на афишах, где фотошоп сделал из сорокалетнего мужика двадцатилетнего красавчика. А в жизни, в тех же сериалах. Одно и то же выражение: брови домиком, легкое недоумение во взгляде, якобы глубокая мысль.
Армия одинаковых, ухоженных, холеных лиц кочует из проекта в проект. Сегодня он майор в детективе, завтра — бизнесмен в мелодраме, послезавтра — исторический герой. Игра? Какая игра? Один и тот же набор масок.
И вот за это они получают миллион в день? За кривляние? Если уж государство решило кормить кинематограф за наш счет, пусть бы спросили с них за качество.
Где новые смыслы? Где характеры? Где тот самый пресловутый свет в конце тоннеля, за который мы любили советское кино? Там каждый второй фильм разбирали на цитаты.
А сейчас? Посмотрите вечерний эфир любого канала. Сплошная жвачка. Сюжеты, пережеванные по десятому кругу, диалоги, от которых хочется выключить звук.
Продюсеры не парятся. Им главное — освоить бюджет. Чем больше серий, тем толще кусок пирога. Растянуть пустоту на шестнадцать серий — это же талант надо иметь, талант штамповать пустоту.
А актеры? Актеры рады: работа есть, денежка капает. Они давно уже не творцы, они придаток конвейера. И когда Андрей Норкин вслух спрашивает: «За что?», они обижаются. Мол, мы души вкладываем.
Души? В эти пластиковые, стерильные истории, где даже поцелуи снимают с восьмого дубля, потому что актеры боятся помять друг другу прически?
Другие люди
Не хочется мазать всех одной черной краской. Есть в нашей культуре люди, при взгляде на которых комок к горлу подкатывает. Не от жалости — от гордости.
Они не мелькают в ток-шоу, не продают шампуни в рекламе, не скупают особняки. Они просто делают и делали свое дело — так, что до сих пор эхом отзывается.
Возьмите Александру Пахмутову. Женщина-эпоха. Ее мелодии — это не просто ноты, это слезы и улыбки нескольких поколений. «Надежда», «Как молоды мы были», «Нежность» — эти песни пела вся страна, от шахтерских поселков до космических орбит.
Она не требовала за выход на сцену миллионы. Она не сбежала в Лондон, когда стало сложно. Она жила и живёт здесь, дышит этим воздухом и пишет музыку, которая лечит.
И когда сегодня мы говорим о справедливости, мы не про таких, как Пахмутова. Пусть у этих людей будет все. Они заслужили каждый рубль, каждую премию, каждое звание.
Они не кривлялись перед камерой за бюджетные миллиарды. Они отдавали. И народная память — вот их главный гонорар.
Контраст с нынешними «звездами» разрывает шаблон. Те, кто сейчас ноет про тяжелую долю, даже близко не стояли с такими людьми. Они просто пользуются моментом, пока государство наливает. А нальют ли завтра — большой вопрос. И страх перед этим завтра, кстати, тоже читается в их глазах.
Рублем по морде
Норкин прав. Общество устало. Терпение лопнуло. И единственный способ навести порядок — ударить рублем. Но не по карманам учителей и врачей, а по карманам тех, кто привык жировать на народные деньги.
Предложение звучит жестко, но здраво. Если фильм снимается на государственные деньги — на наши с вами налоги, — гонорары должны иметь потолок. Разумный, понятный, сопоставимый с реальностью.
Чтобы ни один актер не получал за съемочный день больше, чем врач получает за год. Хотите миллионы? Снимайте кино на деньги частных инвесторов, стримингов, спонсоров. Рыночек вас рассудит. Не соберете кассу — не получите бонусы.
А государство должно стать строгим, даже скупым заказчиком. Выделили бюджет на патриотическую сагу — пожалуйста, отчитайтесь. И не только чеками за гостиницы и рестораны, но и за качество. Не можете снять толково — освободите место.
Тысячи талантливых пацанов и девчонок грызут гранит в театральных училищах по всей стране. Голодные до работы, злые, талантливые. Они готовы за идею, за возможность, за роль. А их не пускают. Стена «своих» лиц, кланов, фамилий.
Пусть уходят. Пусть топают на свои частные студии и договариваются о гонорарах. А индустрия, которая кормится из госкармана, должна стать скромнее. Иначе так и будем смотреть на экраны и спрашивать: за что они получают миллион в день? За кривляние?
Как думаете, прав Андрей Норкин? Пора закручивать гайки или пусть живут, как хотят, раз страна позволяет?
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!