Потом она, конечно, не раз корила себя за малодушие, за то, что не хватило решимости позвонить Тишинскому. Не важно, что она понятия не имела, как завести с ним разговор. Хотя, по правде сказать, это действительно была веская причина. Ну вот что бы она ему сказала? Что его прекрасные зеленые глаза не дают ей спокойно спать по ночам?
Да, она думала о нем. Думала, когда ехала в автомобиле по делам, когда закрывалась за нею дверь малогабаритной квартиры, когда она падала без сил на диван и лежала, вперив невидящий взор в экран телевизора. И еще она думала о том, как бездарно, бессмысленно проходит ее жизнь. Единственная жизнь…
Звонок Сергея Захарченко заставил ее вернуться к проблемам иного порядка.
— Алиса Валентиновна, мое почтение. Захарченко беспокоит.
— Здравствуйте, Сережа.
— Тут у нас кое-что интересное произошло. Я, как бы выразиться помягче, трупик один отыскал. Догадываетесь чей?
Алиса догадывалась.
— Сережа, вы еще и поиском тр" ов занимаетесь? — невесело пошутила она.
— Ну а кто же, как не я, будет этим заниматься? — в тон ей ответил Захарченко. — Подъезжайте на опознание. Где судмедэкспертиза находится, знаете?
— Да, я сейчас туда приеду…
После опознания Алиса стояла возле своей машины с адвокатом Захарченко и курила.
— Кто похоронами будет заниматься? — спросил Сергей. — Следователь позвонила его матушке, так та категорично заявила, что он давно ей не сын… Вы не знаете, может, у него подруга какая-нибудь была?
— Понятия не имею. Вы на этот счет не беспокойтесь. В крайнем случае я сама этим займусь.
— Ну, на вас, Алиса Валентиновна, я уже не удивляюсь. Только одного не пойму — зачем вам это надо. Честно говоря, такое поведение я впервые встречаю в своей практике. Да и вообще в жизни.
— Вообще-то мне не особенно это надо. Просто так складываются обстоятельства. Дайте-ка мне лучше телефон матери Эдуарда. Может быть, у меня все-таки получится пробудить в ней какой-нибудь материнский инстинкт. Хотя сомневаюсь. — Она посмотрела на адвоката с ироничной улыбкой. — А что, Сережа, вам никогда не приходилось никому помогать просто так?
— Ну почему же? Приходилось. Мужчина я или нет? — Его как будто задели ее слова. — Но это касалось помощи родным или друзьям. Любимой девушке. Но что бы так… хлопотать о людях, которые тебя кинули… это о-о-очень круто. Но я не такой добрый христианин, как вы, Алиса Валентиновна.
— Да бросьте вы. Ничего в этом нет крутого. И я вовсе не такая добрая христианка, как вы думаете. Просто я должна это сделать, вот и все.
— Кому должны-то? — усмехнулся Захарченко.
— Не важно.
Оказавшись дома, она принялась звонить своей бывшей свекрови.
Изольда Вениаминовна Ощепкова, мать Эдика, преподавала французский в школе, где они когда-то учились. Эта женщина высоко забирала волосы, открывая длинную как у балерины, сильную гордую шею, и всегда держалась холодно, даже чопорно, чем повергала детей в трепет.
Изольду держали в школе потому, что она блестяще знала предмет, и еще потому, что с учителями французского в системе образования вообще было негусто. Ощепкова буквально фанатела от своего предмета и даже пыталась грассировать, подражая Эдит Пиаф.
Когда-то Алиса так же, как и одноклассники боялась эту «француженку», а потом, волею судьбы, вышла замуж за ее сына. Свекровь звала сына Эдвардом — то ли была поклонницей Радзинского. Сейчас Алисе казалось, что все это происходило в какой-то другой жизни, в другом измерении, многое просто забылось, стерлось из памяти… Она только лишний раз убедилась в справедливости одного мудрого изречения, что когда бог хочет наказать человека, то отнимает у него разум. Никак иначе она не могла объяснить даже самой себе это свое скоропалительное замужество.
— Слушаю, — прозвучал в трубке хорошо поставленный, «преподавательский» голос бывшей свекрови.
— Здравствуйте, Изольда Вениаминовна.
— Кто говорит?
Алису так и подмывало сказать свекрови, ответить что-нибудь колкое, но случай был уж больно не подходящий для подобного рода шуток. Поэтому она просто представилась.
— Боже мой! — В хорошо поставленном голосе появился оттенок скорби. — Что за день сегодня! Сначала звонит какая-то ужасная женщина, представляется следователем и требует от меня невозможного. А теперь еще и ты.
— Изольда Вениаминовна, погиб ваш сын, а вы даже…
— У меня нет сына! И не смей мне об этом говорить!
— Вам следовало лучше воспитывать своего единственного ребенка, — безжалостно произнесла она. — Тогда он, возможно, и не стал бы таким.
— Это ты во всем виновата! Ты всегда хотела только денег и никого никогда не любила! Это все из-за тебя!
Алиса положила трубку, не в силах больше слушать безумные вопли Изольды. Собственно, чего она ждала? Мадам Ощепкова и в лучшие-то свои годы не отличалась здравомыслием. Почему же тогда Алиса решила, что к шестидесяти у этой женщины вдруг проснутся зачатки разума?
После общения с абсолютным злом в лице бывшей свекрови ей захотелось поговорить с кем-нибудь близким и родным, и Алиса решила позвонить родителям.
Трубку взял отец, Валентин Семенович.
— Привет, пап.
— О-о, привет, дочь! Что-то ты не звонишь, не показываешься. Совсем нас, стариков, забыла.
— Пап, вот я сейчас и звоню.
— Наверняка по какому-нибудь делу.
— Почему ты так решил?
— Потому. Знаю я тебя…
Несмотря на то что отец говорил в шутливом тоне, Алиса почувствовала довольно болезненный укол совести. Она знала, что родители скучают по ней.
— Папка, я тебя обожаю! — сказала она, пытаясь совладать с волнением, от которого у нее перехватило горло, а на глазах навернулись слезы.
— Ладно, лиса Алиса, не подлизывайся…
— Как ты себя чувствуешь?
— Как в анекдоте.
— В смысле? — не поняла она.
— В смысле — не дождетесь, — продолжал шутить Валентин Семенович.
— Ну, папка! Ладно, позови маму.
— Не позову, пока не пообещаешь, что в эти выходные обязательно поедешь вместе с нами на дачу. Сидишь там у себя, как в норе, света белого не видишь! Свежим воздухом надо иногда дышать или нет? Пообещай, что поедешь с нами на дачу, — не отставал Валентин Семенович.
— Хорошо, пап, я обещаю.
— А-а, все равно обманешь. Ладно, передаю трубку матери. Лидок, подойди к телефону, дочь звонит! Болтайте, женщины.
Алиса услышала в трубке голос матери, Лидии Михайловны.
— Привет, дочь.
— Здравствуй, мамуль. Как ты?
— Да что мне сделается-то?
— Я, наверное, завтра к вам заеду.
Голос Лидии Михайловны посерьезнел.
— Алиса, дочка, у тебя все хорошо? — спросила она.
— А что у меня может быть нехорошо, мам?
— Не знаю, мне просто кажется…
— У меня все в полном порядке.
— Ну ладно. А то прямо душа не на месте.
— До завтра, мам. Целую. И поцелуй за меня папку.
— Приезжай к обеду! Я приготовлю что-нибудь вкусненькое!
Хорошо, что она не сказала матери о продаже квартиры на «Богдашке», и вообще, обо всем остальном. Родители никогда не вмешивались в ее дела, разве что пытались повлиять на Алису, когда та собиралась замуж за Эдуарда Ощепкова. Как оказалось — не зря.
Это был день звонков. Просто какое-то телефонное безумие. Вечером ей позвонила еще и Елена.
— Привет! Я разговаривала с Оксанкой, узнала про Эдика. Ты совсем уже?
— А что я должна была, по-твоему, делать?
— Ну не знаю. Только не понимаю, почему ты-то должна этим заниматься?!
— А кому еще, как не мне?
— У него мать есть. И наверняка еще какая-нибудь…
— Никого у него нет. А бывшая свекровь даже говорить со мной не захотела.
Темпераментная Елена в миг перенесла все свое благородное возмущение на другой.
— Вот что за люди? Слушай, а ты, случайно, не собираешься уходить в монастырь? Когда соберешься, не забудь мне свою «малосемейку» отписать. Уж я-то сумею распорядиться этим подарком. С пользой для себя. - продолжила подруга.
Рассказ "Алиса и любовь" 13 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈