— Нет, ну какая же она! — возмущалась Елена. — Я в жизни бы не подумала! Господи, и на что только женщины не идут ради своих мужей!
Через несколько дней после того неприятного события, произошедшего с Алисой, подруги сидели вдвоем под навесом на террасе кафе и пили кофе с мороженым.
— Лисичка, ты прости меня. Если бы я ей тогда не рассказала, что ты продала квартиру, то ничего бы не случилось. Господи, какая же я ....
— Да не казни ты себя. Разве ты могла такое предвидеть?
— Да уж, такое мне и впрямь в голову бы не пришло. До сих пор не верится. Ну Оксанка, ну ....! Слушай, а кто же тебя все-таки ограбил? Что следователь говорит? Поймали его?
— Представляешь, это был Эдик, мой бывший.
— Да ты что-о! Вот тоже бы никогда не подумала. Значит, она каким-то образом вышла на него и замутила все это. А что же Юрка? Деньги ведь наверняка предназначались ему.
— Ты знаешь, тут все как-то странно. Юрка исчез, Эдика тоже найти не могут, ну и деньги соответственно. Оксана молчит. Вот и все, что мне известно.
— Подожди, а как они узнали, что это именно Эдик?
— Да по отпечаткам. Он, оказывается, после нашего развода успел побывать в местах не столь отдаленных, за какую-то мелочь, я точно не знаю.
— И зачем ты только деньги дома оставила? — с досадой, будто речь шла о ее собственных сбережениях, произнесла Елена. — Что, в банк нельзя было сдать?
— Ну Лена-а! — раздраженно воскликнула Алиса. — Не напоминай мне больше о деньгах! Я об этом уже ни слышать, ни думать не могу.
— Прости. Ну прости меня, Лисичка…
Они помолчали с минуту. Потом Елена снова заговорила.
— Значит, Юрик в бега подался.
— Да, скорее всего. У него действительно долги, он тайно «позаимствовал» крупную сумму у своей конторы, а когда понял, что скоро все выяснится, то и… ну, сама понимаешь.
— Да уж, яснее некуда. Оба красавца исчезли, денежки — тоже, а отдуваться за всех и соответственно сидеть будет теперь Оксанка. Впрочем, сама виновата. Слушай, а что же теперь будет с ее детьми?
— Пока у тетки, родной Оксаниной сестры.
— А потом?
— Потом не знаю.
— Нет, ну она бы хоть о детях подумала! Все-таки мы, женщины, действительно д" ы. Когда дело касается мужчин.
Алиса снисходительно улыбнулась. Надо же, как разошлась. Ленка порой так эмоционально на что-нибудь реагировала, будто все, что происходит вокруг, касается и ее тоже. У Алисы порой создавалось впечатление, что подруга гораздо моложе ее, хоть на самом деле они были ровесницами. Вот ей самой уже на многое попросту все равно. Просто жаль тратить свои душевные силы и эмоции на всякую мелочь. Не стоит оно того. Даже эти деньги, из-за которых в одночасье сломалась судьба ее лучшей подруги, того не стоят.
Внезапно от этой мысли ей стало не по себе. Картина мгновенно переменилась, будто развернулась обратной стороной. Алиса явственно увидела всю ужасную изнанку ситуации, о которой она до сих пор даже не задумывалась.
— Господи, — произнесла она вслух.
Лена опешила.
— Элис, ты чего?
— У меня всего лишь украли деньги. Какие-то бумажки. А Оксанка из-за этого теперь сядет. Понимаешь?
— Нет, не понимаю. Тебе жалко ее стало, что ли?
— Да, Лена, если хочешь, мне действительно стало ее жалко.
— А жалко, знаешь у кого?
Не обращая внимания на язвительные слова подруги, Алиса решительно произнесла:
— Надо навестить Оксанку.
— Чего?
— Если не хочешь, можешь не ходить. А я пойду.
Елена недоуменно посмотрела на нее.
— Я не ослышалась? Ты сказала, что пойдешь к ней?
— Нет, ты не ослышалась.
— Ты вообще-то как, в своем уме?
— Вообще-то да.
— Она ко всему этому непосредственное отношение имеет, сама во всем призналась, а ты еще пойти к ней хочешь?
— А ты ее не суди. Она подставила меня, а не тебя. Если Оксанка сядет, ты ее детей будешь растить?
— У нее есть родная сестра и мать. Пусть они об этом и позаботятся. Тебе-то что?
— Ты не понимаешь. Сестре вообще всегда было все равно и на нее, и на племянников.
— Правильно. Зачем ей этот все? Я ее, кстати, понимаю. Очень здравая позиция. Чего о тебе никак не скажешь.
— Ленка, но это ведь родная сестра!
— Это ее сестра, понимаешь? Ее, а не твоя. Элис, ты меня пугаешь.
Она и впрямь с тревогой смотрела на подругу. Как-то непривычно было видеть Алису Бархатову в роли альтруистки и заступницы.
Алиса, не обращая внимания на слова подруги, между тем произнесла:
— Господи, Оксанкина мама с ума сойдет, когда узнает, что с ней случилось.
— Да ты-то тут при чем! Это ей, Оксанке, надо было думать о том, что станет с детьми и матерью, когда ее посадят. Да уж, она в любом случае теперь сядет.
— Нет, я скажу следователю, что это были всего лишь мои подозрения. Скажу, что никаких претензий к Оксане не имею.
— А ты не боишься, мать Тереза, что потом тебя потянут за оговор или за ложные показания?
— Ничего, выкручусь как-нибудь. Но я сделаю все, чтобы Оксанка не села. Даже если ее осудят, я в лепешку расшибусь, чтобы срок дали условный. Найду ей толкового адвоката, и все будет нормально.
Елена покачала головой.
— Господи, ты просто ненормальная. Я же всегда считала тебя самой здравой из нас. Оказывается, действительно и на старуху бывает проруха. Алиска, ну что ты такое говоришь? Да пусть она хоть на пять лет сядет, тебе-то что. А если бы муженек твой бывший, взял да и выстрелил в тебя? А? Разве она думала об этом? Так зачем ты о ней печешься, будто она действительно тебе родная сестра? Она продала тебя, чтобы спасти своего Юрика… она ради мужа… а ты…
Видимо, поток красноречия у Лены, буквально клокотавшей от благородного возмущения, иссяк, и она умолкла. Алиса понимала, что отчасти в ней говорит зависть к подруге. Елена всегда недолюбливала Оксану, считая ту недалекой, эгоистичной куклой, которой все и всегда удавалось чрезвычайно легко. По этой причине из нее и лезло столь откровенное злорадство, которое она даже не пыталась скрыть. Алису это покоробило. В конце концов, она дольше знакома с Оксаной, с которой подружилась еще в университете, и лучше ее знает и понимает, равно как и причину, по которой та решилась на столь отчаянный шаг.
— Она пыталась спасти отца своих детей, — произнесла Алиса, — а не абы кого. Ты бы как поступила на ее месте?
— Я бы на ее месте никогда не оказалась, — категорично парировала Елена.
— Ой, не зарекайся…
— Я не зарекаюсь. Просто есть такие вещи, на которые нормальный человек никогда не пойдет, хоть что случись. А она переступила эту грань, переступила через тебя, лучшую свою подругу, и теперь ее надо как следует проучить. Иначе она поймет, что легко отделалась, и снова тебя кинет!
— Оксана — моя подруга, несмотря ни на что. И у нее дети. Вот и все, что я знаю. В конце концов, мы, женщины, должны помогать друг другу, что бы ни случилось. В общем, ты как хочешь, а я завтра же поеду просить свидание с Оксаной. И адвоката ей найду. А там посмотрим.
— Ну и д" а, — буркнула Елена в ответ.
Каждая из них осталась при своем мнении.
Рассказ "Алиса и любовь" 11 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈