Ноябрь встретил Виктора Петровича Морозова мокрым снегом и пронизывающим ветром. Пятьдесят четыре года, вдовец, отец взрослой дочери — эти факты были записаны в его трудовой книжке и паспорте, но главной записью сейчас была сумма в рублях, необходимая на лечение девушки. Работа ночного охранника в частном охранном предприятии оплачивалась неплохо, особенно на таких объектах, как заброшенный завод «Изолят». Производство теплоизоляционных материалов прекратилось пять лет назад, цеха опустели, но оборудование оставалось на балансе, требуя защиты от мародеров.
Виктор заступил на смену в двадцать часов. Принял пост у дневного охранника, получил журнал обхода, связку ключей и рацию. Рация ловила только белый шум, похожий на дыхание спящего человека. Пост охраны представлял собой кирпичную будку внутри первого цеха. В углу стоял стол с аппаратурой наблюдения: старый блок с четырьмя работающими экранами из шестнадцати. Освещение аварийное, лампы накаливания в металлических сетках мигали, создавая пульсирующие тени. Пахло гнилой ветошью, ржавчиной и статическим электричеством. Виктор снял тяжелую куртку, повесил ее на крюк, достал термос с холодной водой и таблетку от давления. Хроническая усталость давила на плечи, но он привык терпеть. Инструкция требовала обходить периметр каждые два часа. Он был педантом. Нарушать правила не собирался.
В двадцать три пятнадцать, перед выходом на обход, Виктор взглянул на экраны. На третьем экране, показывающем длинный коридор второго этажа, стояла фигура. Человек в форме охраны, спиной к камере. Виктор сверился со списком сотрудников, приклеенным скотчем к стене. Ночью кроме него никого не должно быть. Он нажал кнопку вызова на рации.
— Пост номер один, отзовитесь, — сказал он в микрофон.
В ответ только шипение. Виктор нахмурился. Сторонний проникновение было нарушением инструкции. Он взял резиновую дубинку и мощный фонарь. Световой луч резал темноту, выхватывая из мрака груды старого утеплителя. Подъем на второй этаж занял пять минут. Лестница скрипела под тяжелыми ботинками. Коридор был пуст. Слой пыли на полу лежал ровным покровом, следов не было. Но на подоконнике, у разбитого стекла, лежала зажигалка. Пластиковая, синяя, с потертым боком. Виктор узнал ее сразу. Он оставил такую дома, на кухонном столе, перед выходом. Он точно помнил этот момент.
На экране в будке, который он проверил позже, было видно, как фигура поднимает эту зажигалку. Лица у человека не было — только гладкая кожа там, где должны быть глаза и рот. Виктор вернулся в будку, запер дверь на внутренний засов. Руки дрожали. Он попробовал позвонить начальнику смены. Телефон не ловил сеть.
В час ночи фигура появилась на втором экране. Лестничный пролет. Она двигалась не как человек: шаги были равномерными, без переноса веса, словно скольжение по льду. Виктор смотрел на экраны, не отрываясь. Давление поднималось, стучало в висках. Фигура остановилась перед дверью будки. Это показывал первый экран, направленный на вход снаружи. В этот момент в реальную дверь кто-то начал тихо стучать. Три коротких удара. Виктор посмотрел в глазок. снаружи никого, только темнота коридора. Посмотрел на экран. Фигура на изображении поднимала руку для стука синхронно со звуком. Виктор понял: то, что на экране, и то, что за дверью, связано.
В три часа ночи свет в цехе мигнул и погас. Осталось только тусклое свечение экранов. На первом экране фигура теперь стояла внутри будки, за спиной Виктора. Виктор резко обернулся. Сзади пусто, только его куртка висит на крюке. Он снова посмотрел в выключенный черный экран монитора. В отражении, за его затылком, стояла серая фигура. Виктор почувствовал ледяное дыхание на шее. Запах озона ударил в нос, как перед грозой. Он понял логику сущности: она перемещается через видеосигнал. Пока камеры транслируют изображение, она имеет якорь в реальности. Если она коснется его, они поменяются местами. Виктор останется на пленке, а сущность выйдет в мир.
Читай рассказ ужасов об экспериментах над людьми👇
На экране серая рука без отпечатков пальцев тянулась к его плечу. В реальности Виктор почувствовал тяжесть. Ткань куртки начала леденеть, иней проступал через материал. Боль была острой, как от порезов бритвой. Осознание пришло четко: пока аппаратура работает, угроза реальна. Виктор схватил тяжелый металлический стул из угла будки. Он не стал бить по воздуху. Он замахнулся и ударил по стойке с видеосистемой.
Первый удар разносил экран первой камеры. Изображение погасло, искры брызнули в стороны. Сущность в отражении исказилась, дернулась. В реальности Виктор почувствовал, как пальцы впились в куртку глубже, продирая ткань до кожи. Звук рвущегося металла пронзил уши. Он игнорировал боль, занес стул для второго удара по блоку питания. Сущность душила его, руки сжимали горло, не давая вдохнуть. Воздух закончился. Виктор бил изо всех сил, разрубая пластиковый корпус, вырывая провода. Произошло короткое замыкание. Яркая вспышка ослепила его. Экраны погасли полностью. Давление на горло исчезло мгновенно, будто кто-то отрубил невидимые нити.
Свет в цехе включился автоматически от аварийной сети. Виктор сидел на полу среди обломков техники. Грудь ходила ходуном, в горле першило. На шее, под воротником, он нащупал четыре глубокие царапины. Они кровоточили, края почернели, словно обожженные. Куртка была разорвана в клочья. Видеосистема уничтожена полностью, провода перекушены, экраны разбиты в крошку. Он сидел до утра, слушая, как капает вода где-то в темноте.
В восемь часов прибыл начальник смены. Виктор молча написал в журнале: «Оборудование вышло из строя из-за скачка напряжения. Пост сдал». Он не упомянул фигуру. Зачем? Ему бы не поверили. Через неделю его уволили за порчу имущества. Виктор не возражал. Денег хватило на первый этап лечения дочери, а здоровье было дороже.
Царапины на шее заживали долго. Они оставили шрамы в форме четырех параллельных линий, которые слегка поблескивали на свету, как стекло. Завод «Изолят» вскоре снесли под застройку торгового центра. На фундаменте залили новый бетон, стерев память о ночных сменах. Виктор больше не работал охранником. Он устроился дневным сторожем в гаражный кооператив, где нет камер и экранов.
Иногда, проходя мимо витрин магазинов, он чувствовал холод в районе ключиц. Он избегал смотреть в темные экраны телевизоров в магазинах бытовой техники. Угроза была устранена физическим разрушением канала связи. Сущность погибла вместе с электроникой. Но Виктор знал: некоторые вещи нельзя фиксировать. Некоторые изображения лучше не видеть. Он жил тихо, проверял замки перед сном и никогда не оставлял включенными приборы наблюдения. Шрамы на шее напоминали ему о цене, которую платят за любопытство. И о том, что реальность тоньше, чем кажется. Особенно ночью, когда гаснет свет и остаются только экраны, готовые показать то, чего не должно быть.
---
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Как вам рассказ? Подписывайтесь, лайкайте и пишите комментарии со своими впечатлениями! Буду очень рад вашей поддержке творчества! Больше историй здесь и вот тут👇