Не лепо ли ны бяшетъ, братие, начяти старыми словесы трудныхъ повестий?
И независимо от того, сочинила ли словесы Александра Михайлова около 2021 года, или трудные повести явились на свет рачением исконно-посконного сказителя, ободрённого советом: «Пиши паки!», — сей старославянский сказ ведом каждому патриоту и на веки вечные вмурован в отечественный культурный код.
Во время оно, суща Нифъ-нифъ иже от свиней суть, и два брата его жиста с нимъ. Их же имена суть Нафъ-Нафъ и Нуфъ-нуфъ, яко же и братъ их свиниама быша.
Нифъ-Нифъ и Нафъ-Нафъ юродивы быша, Нуф-Нуфъ же был свинъ, премудрости исполнен. Живуща же во стране добрей, идеже яли былие травное и от пчел сотъ, не в чем же имуща нужду, совещаша, глаголаше: «Яко мы, добрiи свинiи, живуща во стране добрей, не имамъ нужды, но несть нам идеже поселить ближних нашихъ, и вся имения наша. Возрастъ же имамъ пояти сибе женъ и родити сыновъ и дщерей, има же несть крова, ни ночлега, не престола домовъ наших. Сотворимъ же себе три кущи добрих, идеже вселимся с женами и чадами нашими и всемъ имением нашим».
И бысть расприя в братии, яко же глагола кийждо сотворити домъ свой по желанию своему. И не решиша, како подобает сотворити домы своя, кийждо исшед сотворити яко же размышляше в себе. Сотвориша же Нифъ-Нифъ кущу из плевелъ, Нафъ-Нафъ из хврастия, а Нуфъ-Нуфъ из камене сотвориша домъ.
И бысть, внегда почивали свинии сии на ложах своих подъ кровами домовъ своих, пришед въ землю ту Волкъ, ища расхитити имения, его же не собра и пояти отъ скота, его же не пасох и не воздои. И уведе о поросяхъ сих, реша в себе поясти их.
Пришедъ же Волкъ въ вар дневный к дому плевелному, в немъ же почивалъ Нифъ-Нифъ, не размышляя страха смертнаго грядуща к нему. Дхну весьма зело на плевелы дома Нифъ-Нифова, и сотрясе стены дому того и рухнуша, яко не имеша основания на камени, вся же изъ плевелъ быша. Внегда же сокрушашася стены дома, восстал Нифъ-Нифъ от сна и рече: «О горе мне, яко не послушах увещеваний братии моих, рекших мне, яко не подобаетъ сотворити домъ из плевелъ! Азъ же по неразумию моему, сотвори сие, и чесо вижу и камо бежу ныне?» Уже отверзоша Волк пасть свою на порося, избеже оный свинъ въ пределъ брата своего Нафъ-Нафа, и Волкъ гнаша его позади.
И востал Наф-Нафъ от ложа своего, яко услыша толкуща брата, отверзоша. Вшед же въ горницу, возгласи Ниф-Нифъ гласоми велим: «Увы мне! Яко Волкъ лукавый пришед, разори имение мое плевельное и ныне грядетъ по мне ища пожрати ми!» И рече ему Ниф-Нифъ: «Пришел ты ко мне погубити и мя съ собою? Но не ужасайся же, яко не изъ плевелъ дом мой и не возможетъ Волкъ зде ясти ны».
Еще же глаголаша има, пришед Волкъ, грядущий въ следъ Ниф-Нифа, обрет дом, изъ хврастия сложен. И разуме, яко два порося сокрываста въ нем, паче озлобихся и взалках, дхну зело зело на домъ из хврастия и пошатнушася (домъ). И дхну паки, и сотрясошася стены и рухну домъ, яко же и дом Нифъ-Нифовъ. И обятъ страх велий свинии та, и излеста из хвраста дома, бежаста отъ Волка в предел Нуфъ-Нуфовъ, весьма вопита, и хрюката, яко свинии бяше.
Услыша Нуфъ-Нуфъ шум, его же устрои братия его бегуща, исшед во сретение има. Узреша же бегство братий своихъ зело ужаснуся и рече имя во сретение: «Чесо убо неподобное творита? Аще вы буйи есте, да бежита от Волка, наипаче же должно вама сидета в домахъ своихъ, егда придет Волкъ?!»
Она же реста ему, яко не огради их домы ихъ от Волка и како разрушишася (домы), како бегство сотвориша и силъ уже не имут сокрытися от него. И рече Нуфъ-Нуфъ: «Внидете же подъ кровъ дома моего, или я не братъ вамъ?»
Внегда же вниди свинии в домъ и затвориша двери дома Нуфъ-Нуфова, иже изъ камене суть, пришедъ къ дому Волкъ, взалкавъ зело и ярости приисполнен пожрати поросей сихъ; не размышляше въ себе, яко домъ сей изъ камени сложен, дхну на него и ничесо же бысть стенамъ дома, дхну паки и паки. Разум же, яко не тако подобаетъ пояти поросей, въ доме семъ таящихся, влеша на кровлю дому сего, мняше пролести въ дымоходъ пещи огненней, юже устрои Нуфъ-Нуфъ в дому своем да согреетъ та вся ближняя его. И услыша, поросяти, яко же Волкъ яко змий ползоша въ дымоход дому каменного, его же сотвори Нуфъ-Нуфъ, сотвориша очагъ в пещи и огнь возгореся, умори Волка, той бо просунуша носъ свой в пещь и застряша яко Виний Пухъ, быхъ же Волк весьма упитанъ.
И возрадовашася свинии о избавлении отъ Волка.
Тут и сказочке конец, а кто слушал — молодец и наверняка заметил, что за чтением врани не граахуть, галици помолъкоша, сорокы не троскоташа, полозие ползоша только.
Знатоки старославянского теперь могут поупражняться в редактировании: я наскоро причёсывал текст и за безупречность всего массива не поручусь...
...ну, а мастерам плоской шутки и вездесущим дегенератам-жbIдoбopцaм здесь вообще раздолье.
Переписываться с автором, читать и комментировать эксклюзивные публикации, а заодно другими приятными возможностями с начала 2025 года пользуются подписчики аккаунта "Премиум".
★ "Петербургский Дюма" — название серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.