... Каковы были рекомендации от Агента Винкупа, о которых в своем письме говорил Мр. Мёрфи? Вот они: "Разрешите мне тех Индейцев, которых я знаю как невиновных в злодеяниях и желающих оставаться в мире, направить вместе с их палатками и семьями в какое-нибудь хорошее место в окрестностях Форта Ларнед по моему выбору, и пусть они остаются в полной зависимости от Правительства до тех пор, пока не закончатся данные неприятности, и удерживаются в пределах определённых границ; пусть мне также выделят небольшой батальон (англ. "a small battalion", вероятно в значении "подразделение", "отряд") войск Соединённых Штатов для защиты этих людей от их собственного народа, и принуждения со стороны последних к участию в войне; пусть те, кто откажутся внять моему призыву и проследовать в пределы указанного мной места, рассматриваются как военный противник и будут соответствующим образом наказаны. Таким образом, если начнётся война, которую лично я считаю неизбежной, у нас будет возможность различать тех, кто заслуживает наказания от тех, кто не заслуживает; сделать это каким-либо иным способом не представляется возможным. ...
С виду это предложение кажется не только вполне исполнимым, но и основанным на принципах справедливости для всех заинтересованных сторон, и, несомненно, именно так его и расценили теоретики Индейского вопроса, изучавшие достоинства этого предложения издалека. Перед тем, как план Полковника Винкупа был приведён в исполнение, его материалы в установленном законом порядке поступили к Генералу Шерману, в то время командовавшему Миссурийским Военным Округом (англ. Military Division of the Missouri, прим. перев.: военно-административное учреждение, с 1865 объединявшее командование всеми военными отделами к западу от Миссури), в пределах которого проживали и Индейцы, о которых идёт речь. Формальное согласие, высказанное им в ответе, быстро похоронило это предложение, показав его абсурдность:
" Штаб-квартира Миссурийского Военного Отдела, Сент-Луис, Миссури,19 Сентября 1868 -го года:
Я считаю, что Шайены и Арапахо уже находятся с нами в состоянии войны, и что для наших войск не представляется возможным различать мирно и воинственно настроенные части их общин, если одни от других не будут полностью отделены. Я предпочёл бы, чтобы агенты собрали всех мирных и сопроводили в их резервацию в пределах Индейской Территории южнее Канзаса, и там о них и позаботились, держа под своим надзором, например, - где-нибудь в окрестностях старого Форта Кобб. Я не могу согласиться с тем, чтобы их собирали возле форта Ларнед и держали там. Пока Агент Винкуп будет оставаться в Форте Ларнед, бродячая часть Индейцев будет держаться поблизости от него, рассчитывая на поддержку и побираясь перед военными. Самая жизнеспособная часть этих племён занимается убийствами и грабежом от Канзаса до Колорадо, и было бы излишней щедростью с нашей стороны кормить и обеспечивать старых, малых и слабых, пока их молодые воины с нами воюют. Я не пытаюсь указывать вам, что вам следует с ними делать, но наша, и без того уже достаточно осложнённая, военная работа станет несколько проще, если их уберут подальше с нашего театра боевых действий.
Имею честь быть вашим покорным слугой, (Подпись) В. Т. Шерман, Генерал-Лейтенант, командующий".
Также, 26-го числа того же месяца Генерал Шерман, в письме Генералу Шофилду (англ. General Schofield), на тот момент Военному Секретарю, пишет: "Ежегодные товары для этих Индейцев, Кайова и Команчей, следует направить в Форт Кобб, и Агенту этих Индейцев также следует немедленно туда направиться. Если Секретарь по Внутренним Делам (англ. Secretary of the Interior) располагает каким-нибудь целевым фондом, за счёт которого он мог бы поставить продовольствие, или использует часть регулярных закупок для приобретения большего количества продовольствия вместо предметов одежды, то такие меры могут удержать этих Индейцев от присоединения к враждебным нам Шайенам и Арапахо. Последним вообще ничего выдавать не следует, и раз они с нами воюют, то я предлагаю выдать им достаточно войны, пусть берут сколько их душам будет угодно, а Генерал Шеридан не ослабит своих усилий до тех пор, пока зима не заставит их сдаться, положившись на нашу милость. Согласно его донесениям, он уже готов отчитаться о примерно семидесяти Индейцах убитыми, и его войска находятся прямо среди этих враждебных Индейцев на Верхней Рипабликан и у истоков Канэйдиан к югу от Форта Додж".
(прим. перев.: не надо было в основном тексте Сэйлайн дословно переводить как Солёную, теперь же как бы и Рипабликан надо как Республиканская перевести а Канэйдиан как Канадскую, для однородности. ... но как-то не звучит; в общем подумаю ещё об унификации подхода к делу ;)),"
И еще в одном письме Военному Секретарю Генерал Шерман продолжает оспаривать предложение Агента, в следующих выражениях: "Все Шайены и Арапахо сейчас находятся в состоянии войны с нами. Принимая во внимание то, что некоторые из них не совершали актов убийства, насилия и т.д., нельзя забывать и о том, что они не сдерживали тех, кто этим занимается, и так и не выдали по нашему требованию таких преступников, несмотря на то, что выражали такое намерение. Таким образом, Договор, заключенный при Мэ́дисин Ло́дж (англ. the treaty made at Medicine Lodge, 1867-1868, упоминался в позапрошлой публикации, https://dzen.ru/a/abNAVQRpoW_crf5l), уже ими нарушен, и Военному Департаменту следует просить Индейский Департамент действовать согласованно с ним, либо обратиться Президенту за распоряжением, имеющим превосходящую силу, о том, чтобы никакие товары, даже одежда, не направлялись в какие-либо части названных племён до того, как осложнения с ними будут урегулированы. Как действующий военачальник, я, - в отсутствии препятствующих мне превосходящих распоряжений, - имею право запретить предоставление каких-либо товаров Индейцам за пределами отведённых им резерваций, и если Агентство для Шайенов и Арапахо будет размещено в районе или непосредственно в Форте Кобб, агент, по мере своих возможностей, мог бы снабжать и кормить тех из них, кто придёт туда, как по собственному желанию, так и будучи загнанным нашими армейскими манёврами... Я направил на фронтир Генерала Хэ́йзена (англ. General Hazen) с определённой суммой денег, в пределах которой названным агентам может быть оказана помощь в обеспечении мирных частей данных племён этой зимой, во время их пребывания в пути или после прибытия к их новым местам поселения. Невозможно выбрать более удачный момент для того, чтобы сокрушить или усмирить эти племена, настолько бандитским образом нарушившие договоры, и начавшие вести опустошительную войну даже без намёка на провокацию с нашей стороны, так что после предоставления разумного времени на то, чтобы те, кто в этом не виновен, могли укрыться в безопасном месте, я буду последовательно настаивать на издании Президентом указа, который объявит всех Индейцев, пребывающих за пределами отведённых им в законном порядке резерваций, находящимися вне закона, и распорядится о том, чтобы абсолютно все, и военные и гражданские, действовали против в них в соответствии с этим определением. До этого момента мы не могли себе позволить такую политику, потому что ранее не могли чётко указать этим Индейцам, куда им следует направляться, чтобы уверенно избежать последствий, которые влекут за собой враждебные действия их соплеменников. Право охоты на бизонов, предусмотренное договорами, также может быть отрегулировано таким образом, чтобы все группы, желающие отправиться на охоту, получали разрешение агента, которое затем должно быть заверено командующим офицером ближайшего военного поста; хотя, я полагаю, что так как договор однозначно нарушен самими Индейцами, то их право на охоту будет полностью утрачено, если мы сочтём нужным объявить об этом".
Приведённые здесь выдержки из писем и официальных сообщений, которыми обменивались высокопоставленные чиновники Правительства, которым было положено не только быть полностью в курсе Индейских дел, но и официально представлять гражданскую и военную точки зрения по предмету обсуждения, - если читать их во взаимосвязи с официальными заявлениями суперинтенданта, агента Индейцев, а также Вождя Маленькой Скалы, - должны дать читателю некоторое представление о происхождении и характере осложнений между белыми и Индейцами в течение лета и осени 1868 - го года. А сведённый в таблицу список злодеяний, совершённых Индейцами, дополненный главой, где была описана кампания Генерала Форсайта, предоставит ему более обширную информацию в концентрированном виде.
В то время как Форсайт вёл свой отряд по долинам реки Рипабликэн, в северо-западной части Канзаса, Генерал Шеридан также распорядился о том, чтобы хорошо экипированные силы приступили к операциям к югу от реки Арканзас, чтобы одновременно перекрыть оба любимых пристанища Индейцев и, таким образом, лишить их возможности сбегать, когда их выгоняют, из одного в другое в целости и сохранности.
Экспедиция, которой было предназначено действовать к югу от реки Арканзас, состояла из основной части Седьмого Кавалерийского и нескольких рот Третьего Регулярного Пехотного полков, под общим командованием Бригадного Генерала Альфреда Салли (англ. Brigadier- General Alfred Sully), офицера с большим опытом по части Индейцев, причём такого, который, в ряде случаев немало отличившись в войне против них. позднее, отчасти, стал сторонником мирной политики. Экспедиция Генерала Салли, после того как под его личным контролем тщательно экипировалась и запаслась всем необходимым для кампании, которую предполагалось предпринять, пересекла реку Арканзас у Форта Додж, кажется, первого Сентября, и двигаясь маршем на юг с некоторым отклонением к западу, нагрянула на реку Симаррон, где столкнулась в Индейцами в первый раз. От Симаррон его силы двинулись в юго-восточном направлении, однодневным маршем добравшись до Бобрового ручья (англ. Beaver Creek, Бобровый ручей, не путать с тем, который ранее уже упоминался, это две разных реки), причём дикари весь этот день вели с ним бой. Ночью Индейцы подошли достаточно близко, чтобы обстреливать его лагерь, что в Индейских войнах не являлось привычным событием, в норме они нечасто тревожат войска в ночные часы. На следующий день Генерал Салли распорядился возобновить марш вниз по долине Бобрового, но как раз когда его войска сворачивали лагерь, его длинный обоз уже вытянулся в линию а войсковой арьергард только что расселся по коням, отряд численностью между двумя и тремя сотнями воинов, который, очевидно, каким то необъяснимым образом сумел скрыть своё приближение до удачного момента времени, ворвался в покинутый лагерь, проскакав буквально в нескольких ярдах от замыкающих войсковой колонны, и отрезал от неё несколько запасных лошадей и двоих кавалеристов, которые, как часто бывает в таких случаях, задержались там на какие-то секунды. Генерал Салли и его штаб в этот момент находились у головы колонны, в миле или больше от лагеря. Сам Генерал, по своему обычаю на марше, был уютно укрыт в своей повозке, и, естественно, ни у него ни у его штаба не было никакой возможности на таком расстоянии от места где была предпринята атака, отдать необходимые в таком случае распоряжения. К счастью, действующий адъютант кавалерии, Бревет-Капитан А. Е. Смит (англ. Brevet Captain A. E.
Smith), ехал в хвосте колонны и атака Индейцев произошла у него на глазах. Капитан кавалерии Хэмилтон также был в составе команды арьергарда. Скомандовав своей части арьергарда правый разворот, он моментально приготовился атаковать Индейцев и попытаться спасти тех двух бойцов, которых у него на глазах уже увозили в качестве пленников. В это же время Капитан Смит, как представитель командира кавалерии, без промедления приказал, под свою ответственность, эскадрону кавалерии отделиться от колонны и выдвинуться чтобы поддержать людей Капитана Хэмилтона. Силами этого наскоро сформированного отряда Индейцы, все ещё находившиеся на расстоянии пистолетного выстрела, но быстро удалявшиеся вместе с пленниками, были храбро атакованы, и кавалерия так прижала им хост, что они были вынуждены избавиться от одного из пленников, но не раньше чем прострелили его и оставили валяться на земле смертельно, как они полагали, раненым. Кавалеристы продолжали преследовать отступавших Индейцев и постепенно настигали их, намереваясь, по возможности, отбить остававшегося в их руках товарища. Они уже съезжали по склону оврага, в то время как Индейцы со своим пленником отчаянно пытались оторваться, выезжая из оврага по противоположному склону, и в этот момент кавалеристов настиг категорический приказ немедленно прекратить преследование и вернуться к колонне. Промедлив не дольше, чем потребовалось на то, чтобы больничная повозка для их раненого товарища добралась от обоза, они выполнили приказ. По присоединению к колонне двое выше названных офицеров были вызваны к офицеру, командовавшему их полком. Им передали строгое порицание от вышестоящего начальства и отправили под арест, отобрав сабли, за то что они покинули колонну без приказа, несмотря на то, что они отразили нападение Индейцев, а также попытались спасти своих товарищей и наполовину в этом преуспели. К счастью, через несколько часов возобладали более мудрые и справедливые соображения, и командиру полка разрешили освободить этих двух офицеров из под недолго продлившегося ареста, сабли были им возвращены а сами они стали объектами многочисленных выражений одобрения от их собратьев-офицеров. Ужасная участь, ожидавшая несчастного бойца, увезённого Индейцами, разнесла по всей команде глубоко мрачное настроение. Все были слишком хорошо осведомлены об отвратительных обычаях дикарей, чтобы хотя бы на миг усомниться в том, что пленника могло ждать что-либо кроме медленного, специально растянутого умерщвления посредством самых ужасающих и болезненных пыток, которые только мог придумать кровожадный дикарский ум. Таковой, собственно, и была его участь, как мы узнали после того, как мир (мир?) был заключен с воевавшими против нас племенами. Никогда не забуду то абсолютное спокойствие и внимание к подробностям, с которыми некоторые из Индейцев, имевших к этому отношение, описывали мне и моим людям процедуру, посредством которой тот пленный солдат был замучен до смерти, о том, как его привязали к столбу, вырезали полоски плоти из его тела, рук и ног, втыкали горящие факелы в истекавшие кровью раны, отрезали нос, губы и уши и, наконец, когда от потери крови и запредельной боли и переживаний почти потерявший сознание бедняга обессиленно рухнул на землю, молодым Индейцам разрешили добить его ножами.
Экспедиция продолжала продвигаться вниз по долине Бобрового ручья, в то время как Индейцы старались осложнить ей каждый сделанный шаг. После полудня, часа в три, войска добрались до гребня, состоявшего из песчаных холмов (прим. перев.: не помню или не видел, как там выглядит местность, поэтому слово "дюны" пока осознанно не употребляю), в нескольких милях на юго-восток от места, где сейчас находится Кэмп-Саппла́й (англ. Camp Supply, Лагерь Снабжения) (прим. перев.: смотрите карту), и здесь состоялось довольно-таки ожесточённое столкновение с дикарями, нападающей стороной в котором выступили три племени, - Шайены, Арапахо и Кайова. Индейцы, видимо, приберегали силы для решительного натиска до тех пор, пока войска и обоз не углубились достаточно далеко в песчаные холмы. и здесь оказали самое упорное и хорошо управляемое противодействие дальнейшему продвижению войск.
Многим офицерам, как, без сомнения, и простым солдатам, было очевидно, что войска приближаются к местам расположения Индейских селений, и что эта затянувшаяся демонстрация упорства в противодействии их продвижению была предпринята с целью спасения селений. Характер местности непосредственно лежавшей вокруг войск, не благоприятствовал действиям кавалерии, так как поверхность этой всхолмленной равнины была изрезана неровными и близко расположенными друг к другу песчаными холмами, слишком крутыми и слишком песчаными для того, чтобы кавалерия могла свободно двигаться, зато солдаты, сражавшиеся пешком, могли легко расчищать её от Индейцев. Индейцы заняли позиции на вершинах холмов и открыли беспокоящий огонь по войскам и обозу. Если бы пехоте сразу приказали освободить фургоны, вместо того чтобы отягощать их и без того немалый вес, из-за чего колёса иногда тонули в песке чуть-ли не до осей, и если бы, с помощью некоторого количества спешенной кавалерии, они выстроились по обе стороны от обоза, последний можно было провести через то, что в этом случае посчитали за непроходимые песчаные холмы, хотя, как вскоре после этого было доказано на практике, они были вполне проходимы. И почти сразу за этими холмами, совсем недалеко, находились селения воинов, атаковавших колонну, которые легко и с пользой делу можно было бы захватить, возможно на этом и завершив кампанию, навязав Индейцам условия вынужденного для них мира. Но приказано было Капитану Йейтсу (англ. Captain Yates) выдвинуться вперёд и прогнать Индейцев силами своего подразделения. Это было мероприятие, в ответ на которое Индейцы не предложили поблажек. Капитан Йейтс мог гонять их сколько угодно там, где он их встречал, но это приводило лишь к появлению большего числа краснокожих на каком-нибудь другом угрожаемом участке поля боя. После того, как он промаялся в этой бестолковой манере пару часов, в некоторых умах сложилось впечатление, что обоз через эти песчаные холмы провести невозможно в связи с сильным противодействием со стороны Индейцев. Тогда был отдан приказ разворачиваться и отходить. Приказ был выполнен, и войска вместе с обозом, преследуемые обрадованными Индейцами, отошли на несколько миль назад, к Бобровому, и встали на ночь лагерем в месте, которое теперь известно как Кэмп-Саппла́й.
Капитану Йейтсу после получения приказа об отходе пришлось позаботиться о вынесении с поля боя тела одного из его людей, убитого Индейцами. И так как войскам предстояло на следующий день продолжать отход, и перевозить с собой мёртвое тело не представлялось возможным (прим. перев.: не понял почему. но ладно. Хотя Кастер вообще всю эту кампанию Салли с плохо скрытой иронией описывает, как мне кажется), Капитан Йейтс распорядился приготовиться к захоронению тела ночью, но, зная о том, что Индейцы тщательно обыщут покинутое место лагеря, причем чуть ли не ещё до того, как уходящие войска покинут их поле зрения, и быстро разглядят могилу своими зоркими глазами, и если они её найдут, то выкопают тело для того, чтобы заполучить скальп, было отдано распоряжение приступить к рытью могилы после наступления темноты, а место, выбранное для могилы могло обмануть чей угодно глаз. Кроме индейского. Могилу выкопали под пикетной линией, к которой на ночь были привязаны семьдесят или восемьдесят лошадей, чтобы их постоянное топтание и переступание полностью скрыло или стёрло все следы могилы, в которой покоилось тело погибшего бойца. На следующее утро даже те, кто непосредственно занимался печальным обрядом погребения павшего товарища, едва ли смогли бы указать точное местоположение могилы. Но когда мы вернулись на это место несколько недель спустя, то обнаружили, что подлые дикари всё-таки нашли могилу, выкопали тело и забрали скальп своей покойной жертвы в первый же день после захоронения.
Ранним утром дня, последовавшего за днём битвы в песчаных холмах, Генерал Салли возобновил марш по направлению к Форту Додж, в то время как Индейцы следовали за его войском, осложняя его движение вплоть до примерно двух часов пополу́дни, когда, видимо удовлетворившись своим успехом в изгнании экспедиции и спасения, таким образом, своих селений и самих себя от грозившей им опасности, они на прощание сделали по выстрелу и с триумфом ускакали. Следующей ночью войска разбили лагерь на Утёсовом Ручье (Блафф крик, Bluff creek), откуда Генерал Салли продолжил движение к Форту Додж на реке Арканзас, оставив основную часть команды в лагере на Утёсовом Ручье, где мы в дальнейшем снова с ними увидимся.
Конец стр. 112 и Главы XI.
Продолжение следует, за указания на недостатки перевода и оформления буду благодарен)...